Имя:

Пароль:

Забыли пароль? / Help

Translate to English Translate to German Translate to Spanish Translate to French Translate to Italian Translate to Dutch

Перевод книги Celebrating 20 Years In Music / "20 лет музыки"


Дорогие поклонники Робби Уильямса!

Перевод книги, который вас ждет ниже, эксклюзивный. В оригинале издание было доступно только читателям ведущего британского музыкального бизнес-издания Music Week.

Книга позволяет посмотреть на Робби глазами его менеджеров, музыкальных коллег и друзей, что дает возможность понять британскую звезду и его творчество гораздо лучше. За маской большого исполнителя и артиста, любящего нас развлекать, скрывается талантливая личность с не менее талантливой командой, которая больше похожа на семью, союз которой только крепнет с годами.

Данный авторский перевод на русский язык от команды RW Feelfine Stranger, работа над которым началась еще девять лет назад, – попытка донести до вас редкие факты и знания, которые могли оказаться потерянными. Несмотря на то, что книга охватывает события только до осени 2010 года, а за последующие 10 лет в жизни Робби случится много интересного, многие детали даже сейчас окажутся новыми и неожиданными, не сомневаюсь в этом. Много было остановок в работе над ней, но время пришло. Фактически в этом году мы тоже отмечаем юбилей Робби - он уже 30 лет находится в музыкальной индустрии.

Я хочу поблагодарить всех, кто помогал мне в этой интересной инициативе, и пожелать вам a jolly good time при чтении! Расширяем горизонты вместе.

Better Man
Администратор Robbie Williams Feelfine Stranger

 03.09.2020

 


International Systems and Communications Limited (ISC) & ie: music
(Chris Heath, Eamonn Forde, Nicola Slade)

«ROBBIE WILLIAMS – CELEBRATING 20 YEARS IN MUSIC»

«РОББИ УИЛЬЯМС – 20 ЛЕТ МУЗЫКИ»

Главный редактор и автор - Александр Шелепин
Перевод с английского - Марина Берман, Евгения Калинина, Леонид Клюев, Дарья Лаптухина, Дмитрий Павлоцкий, Лада Середина, Юлия Степанова, Александр Шелепин, Алина Халитова, Кристина Якунина.
Помощь в коррекции - Александр Кузнецов.

2010 © ISC
2010 © ie: music
2020 © Robbie Williams Feelfine Stranger – Российский фан-сайт Робби Уильямса
2020 © Better Man / Александр Шелепин

Используется только для бесплатного распространения.

Все права защищены. Ни одна часть данного издания не может быть воспроизведена или использована в какой-либо форме, включая электронную, фотокопирование, магнитную запись или какие-либо иные способы хранения и воспроизведения информации, без предварительного письменного разрешения правообладателя.

www.robbiewilliamsmusic.ru


Обращение Робби Уильямса

 

Дорогие друзья,

Не могу поверить, что уже прошло 20 лет.
С ума сойти.

Большое спасибо всем, кто в течение этого периода был со мной: единственное, чем я занимаюсь, это «появляюсь на публике», всю же остальную работу выполняет огромное количество людей, которые и по сей день делают это возможным.

С уважением,

null

 

 

 

Глава 1. Тим Кларк и Дэвид Энтховен - Робби Уильямс: 20 лет музыки

Оригинал: Крис Хит, автор книги «Feel» - самой продаваемой биографии Робби Уильямса, беседует с основателями и директорами компании ie:music Тимом Кларком и Дэвидом Энтховеном
Перевод: Кристина Якунина

Тим Кларк: «Мы с Дэвидом решили выпустить эту книгу, посчитав, что именно так стоит отпраздновать 20-летнюю работу Роба в музыке. Мы собирались сделать что-нибудь для индустрии, но так, как этого желал бы сам Роб, и мы хотели быть уверены, что упомянем всех тех, кто является частью этой истории, что они получат должное признание за свой вклад в историю Робби Уильямса на протяжении этих 20 лет».

«Это огромная команда», - говорит Дэвид Энтховен. «Джози Клифф, Воб Робертс, Энди Фрэнкс, Яки Хилдиш, Том Хингстон, Вон Арнелл, Ли Лодж и Хэмиш Хэмилтон. Все те люди, что играли в группе Роба, его концертный бэнд, а также личный персонал, включающий Гари Маршала и его коллег – Грэма Моррисона и Мейрида Де Барра».

«Невозможно перечислить абсолютно всех», - говорит Тим. «Очень много людей из звукозаписывающей компании, как в Британии, так и по всему миру сыграли свою роль, но нельзя не выделить Криса Бриггса, закоренелого A&R менеджера, Джона Лихи и Пола Флетчера за их мастерство в маркетинге, Тину Скиннер и Ребекку Коатс за их подготовку промо, Яна «Хэппи» Хэнсона за то, что делится с нами искусством ведения переговоров. Кэрол МакДональд сыграла большую роль в международном успехе, ее же, в свою очередь, поддержала большая команда руководителей музыкальной индустрии из разных уголков мира. Это команда, к которой мы регулярно возвращались, с которой были на одной волне, и они продолжали работать с нами».

«Думаю, нам повезло найти и работать с такими талантливыми людьми, вместе записывать альбомы. Роб написал пять невероятных альбомов с Гаем Чемберсом и Стивом Пауэром, а затем и со Стивеном Даффи...»

«Недавно с Тревором Хорном», - добавляет Дэвид. «И точно нужно отдать должное Жан-Франсуа Сесийону (прим.: здесь и далее - JF) за его чутье и смелость…»

Чем именно вы занимались в 1996 году незадолго до того, как познакомились с Робби?

Дэвид: Мы все еще работали с Брайаном Ферри, а также помогали Марку Пикену продюсировать Massive Attack.

Тим:  На самом деле, мы с этим как раз тогда закончили. И спустя некоторое время к нам пришел Робби.

Дэвид: Он пришел, потому что как-то раз выпивал с 3D (прим: солист Massive Attack) и группой, а те рассказали ему о нас. К тому же тогда бухгалтер Робби работал и на Брайна Ферри. И мне кажется, что они оба сказали: «Тебе стоит сходить». Честно говоря, в то время у нас были финансовые проблемы, верно?

Тим: Да.

Дэвид: У нас были трудные времена. Хотя Massive Attack были молоды и современны, а Брайан был идолом, мы с ними не могли много заработать. Мы буксовали. Хочется пошутить насчет человека, который вернул двух старых слонов к жизни. Помнишь, как нас тогда называли? Нас ведь перестали брать в расчет, и Пол Конрой сказал нам, что мы два старых…

Тим: Два старика, «забытых миром».

Дэвид: Точно. И вдруг после Massive Attack появляется Роб, и мы становимся для него старцами-мудрецами, наставниками. По крайней мере, мы это так воспринимали.

Так Пол Конрой подшучивал над вами?

Тим: Ага. Но мы заставили его взять свои слова обратно.

Дэвид: Верно.

Пытались ли вы в то время найти кого-то еще?

Тим: Еще как! Например, мы успели немного поработать с Брайаном Ино и с некоторыми артистами, которые сами приходили к нам, но ни с кем из них дело особо не шло. Но мы однозначно искали кого-то интересного, и Робби появился в самое подходящее время.

Помните ли вы, как воспринимали его до того, как познакомились?

Дэвид: Поп-звезда. Поп-исполнитель. Мы не были уверены в нем, так как знали, что он большая звезда, а мы никогда не имели дело с ему подобными. И даже не знали, умеет ли он петь или писать музыку. Знали лишь, что он чертовски популярен, хоть сами прежде никогда не посещали на концертах Take That. Один их водитель, с которым мы были знакомы, рассказал, что в группе Роб был тем, за кем приходилось вечно присматривать, и тем, кто всегда создавал какие-нибудь проблемы. И то, что он не любил следовать распорядку, намеченному расписанию и инструкциям.

Тим: Мы далеко не были уверены в успехе этого сотрудничества, так как нам с Дэвидомникогда раньше не приходилось иметь дело с бойз-бэндами. Мы работали с достаточно большими звездами, но все они отлично понимали, как хотят звучать, а вот с Робом мы не были уверены, знает ли он, какое направление ему подойдет. Мы помогаем людям достичь желаемого, работаем с артистами, которые знают, чего хотят достичь, и делаем все возможное, чтобы это получилось. В данном же случае нам не было известно, понимает ли он, какие песни хочет написать и куда развиваться дальше. Да и неоткуда было взяться уверенности, так как прекрасно понимали, что мы сами, допустим, не сможем дать ему совета, в каком направлении двигаться при написании песен.

Какой была ваша первая встреча?

Тим: Повторюсь, он не знал, что ему было нужно, поэтому мы с Дэвидом потратили кучу времени, чтобы просто объяснить, чем мы занимаемся в роли менеджеров. Мы сказали ему: «Тебе также нужно встретиться и с другими людьми – не останавливайся на нас». Я даже не знаю, послушал ли он нас.

Дэвид: Думаю, да.

Тим: Хотя встреча прошла довольно бодро.

Дэвид: И закончили мы на его словах: «Так мы понравились друг другу?... Давайте встретимся снова и в следующий раз я включу вам что-нибудь из своей музыки».

Тим: После этой первой встречи уверенности все равно не прибавилось.

Дэвид: И более того, мы не были уверены, сможем ли выполнить свою работу. Мы не знали, что он хочет. Он много говорил о том, как любит инди-музыку, но тогда было трудно определить, просто ли это слова или он настроен серьезно.

Тим: Все изменила вторая встреча. Оба раза он был одет довольно странно, так как приходил на них с каких-то вечеринок, однако, что необычно, несмотря на его прикид, когда он вошел в наш офис, его магнетизм, энергия казались феноменальны.

Дэвид: Да, это сильно ощущалось, не передать словами. В нашем офисе стояло старое кресло стоматолога, он сел на него, как на трон, и начал управлять помещением. Как нам показалось, ему было на нем очень удобно сидеть. Несмотря на то, что он постоянно потел, он смог легко завладеть вниманием и без перерыва о чем-то говорил.

Тим: На второй встрече он действительно дал нам послушать немного своей музыки.

Дэвид: Песни, которые он записал с Оуэном Моррисоном.

Тим: Спустя какое-то время выяснилось, что нам нечего было сказать. Мы с Дэвидом переглянулись: «И что же нам теперь делать?» Все, что мы смогли произнести, было: «Что ж, хорошо». Затем он прочел свой стих Hello Sir, а потом еще один. Почти в один голос мы с Дэвидом сказали: «Ну, если ты смог написать это, сможешь написать и песни. И теперь нам нужно найти способ, чтобы ты мог этим заниматься». Именно тогда ...

Дэвид: Мы поняли.

Тим: Мы поняли, что у этого человека большой талант.

Дэвид: Все дело было в лирике. Текст был с юмором, с оттенком самоуничижения. Там было все, что мы в нем так любим и сейчас.

Тим: После той повторной встречи мы согласились с тем, что должны попробовать, и Роб ответил: «Давайте попробуем».

И в наследство с ним получили немалое количество проблем, не так ли?

Тим: Мы унаследовали целый багаж проблем.

Дэвид: Различные наркодилеры...

Тим: Два длительных судебных дела, с которыми мы, наконец, расправились – оба с бывшими менеджерами, конечно. Но, по крайней мере, у него был подписан контракт с EMI, и JF смело взялся за то, что я бы сказал, практически было судном с большой пробоиной.

Дэвид: Огромной.

Тим: Но JF поверил в Роба, так что, по крайней мере, на нашей стороне были люди, готовые к переговорам. И именно EMI выдали аванс на наши будущие полномочия, которые позволили взяться за работу c Уильямсом.

Какой была первая задача?

Дэвид: Найти ему музыкального проводника. Он поработал с Дезмондом Чайлдом, но остался абсолютно не доволен этим сотрудничеством, несмотря на то, что они написали «Old Before I Die». Ему не понравился этот опыт, поэтому нам действительно предстояло найти человека, с которым он мог бы творить. И нам повезло. Нашелся тот, кто смог затмить нас.

Тим: Это было легендарное и судьбоносное событие в жизни Робби Уильямса. В те дни нас наводнили телефонными звонками, а также множеством кассет различных исполнителей, продюсеров и пр. Но Пол Каррен прислал нам кассету с работами Гая Чемберса. Он тогда работал в группе The Lemon Trees по контракту с лейблом  моего старого босса Дейва Беттериджа, поэтому я был знаком с ним. А Крис Бриггс знал его благодаря World Party. Такая вот связь.

Дэвид: Также я думаю, что возникла некая путаница, потому что кто-то считал, что это была группа Lemonheads.

Тим: Итак, мы позвонили Полу и предложили встретиться. Результат чего всем известен. После первой же встречи они «нашли друг друга». Довольно скоро они написали «Angels», «Let Me Entertain You», «South Of The Border». И вот уже тогда мы были абсолютно уверены в результате.

Дэвид: Роб был так взволнован. Он носился по всему Лондону как угорелый. В течение нескольких лет он пытался понять, откуда мы знали, где он находится, как нам удавалось находить его в различных барах. У нас были номера всех служб такси в городе, слава Богу, он тогда так и не догадался до этого.

Тим: Гэби Челмика в те годы была его персональным менеджером. Она прекрасно справлялась со своей работой, действительно хорошо присматривая за ним в тот тяжелый для него период.

Были ли с самого начала обозначены рамки того, что входило в ваши обязанности, как менеджеров?

Дэвид: Я считаю, что должен быть благодарен тому, что мои собственные пристрастия к алкоголю и наркотикам остались в прошлом. Поэтому я посчитал своим долгом поговорить с ним с глазу на глаз. Потому что у парня определенно были схожие проблемы. Я всегда был очень открыт с Тимом по этому поводу, так как это неотъемлемая часть моей жизни, поэтому мы могли обсудить это. В своей ситуации я довольно рано смог завязать, находясь на стадии восстановления, поэтому я смог понять, что у него проблемы с выпивкой. И, собственно говоря, отдаю ему должное, он никогда не скрывал этого. Он понимал, что слишком злоупотребляет, но он не знал, как остановиться.

Тим: Причем, я думаю, он пристрастился ко всему этому слишком рано. Один мой старый приятель вообще ничего не употреблял, пока ему не стукнуло 40!

Дэвид:  Но да, эти отношения стали всеохватывающими.

Тим: Как менеджеры, мы стараемся стать единой командой, решающей все проблемы. Мы должны быть уверены, что у каждого нашего артиста есть адвокат и бухгалтер, которыми тот доволен. Он должен найти их, а уже затем с ними работаем мы, дабы удостовериться в том, что в жизни артиста все под контролем. Нам повезло с людьми, с которыми он работал – изначально это был Энн Хэррисон из адвокатской фирмы Harbottle & Lewis, который отлично справился со своей работой, когда нужно было уладить дела с предыдущими менеджерами, и потом около десятка лет – Найджел Джонс и Ховард Джонс из фирмы Sheridans. Затем был Чарльс Бредбрук из компании Deloitte.

Эта команда профессионалов очень помогла Робу разрешить его дела, которые свалились и на нас. Как бы нам не хотелось иметь дело и с личной жизнью артиста, порой многим именно это и нужно.

Дэвид: Похоже, мы привлекаем артистов, которым это нужно.

Тим: И прекрасно. Кто-то же должен был взять это на себя, и мы это поняли. Если бы для этой работы мы использовали какого-то посредника, мы бы не смогли стать так близки.

Наверное, креативную сторону человека, а также его личную сторону, которая приносит проблемы, очень трудно разделить.

Тим: Абсолютно точно. Да, я думаю, так оно и есть.

На этапе, когда уже были записаны стоящие песни, какими были ваши дальнейшие действия?

Дэвид: Большой задачей было изменить его аудиторию. Именно в этом вопросе мы не сошлись в интересах с лейблом, так как нам пришлось бы от чего-то отказаться. И первым делом мы отказались от милых фотографий – мы решили достичь более независимого образа. Мы хотели идти иным направлением, пусть и чтобы позднее вновь вернуться к истокам, но сначала требовалось отказаться от многого, чтобы начать все заново. Мы хотели задать ему новое направление. Но мы знали, что поступаем правильно, прочитав однажды отзыв в журнале NME от Nottingham Rock City. И все же это было страшно и трудно, потому что определенные люди из EMI – не JF – вовсе не понимали, к чему мы стремились. И они абсолютно не восприняли идею выпускать синглы постепенно, по заданному порядку. Они просто хотели выпустить «Angels» самым первым.

Тим: Но мы настаивали, чтобы «Angels» шла четвертым синглом. Мы знали, что, если все рассчитано правильно, песня станет большим хитом. Но этот сингл не должен был быть единственным и первым во всей кампании.

Переживали ли вы, когда «South Of The Border» не смогла попасть в десятку хит-парада, а альбом продавался не так хорошо?

Дэвид: Нет!

Тим: Однажды раздался звонок от JF – я знаю, он не против, если я поведаю об этом – и он сказал: «Тим, Тим, во всех магазинах лежат эти альбомы, и поставщики жалуются, что они не продаются – что же нам делать?» Я ответил: «Просто уберите их пока, потому что скоро они вновь вернутся на полки». Мы просто знали, что у нас есть «Angels», которая все изменит.

Дэвид: А также впереди был намечен концертный тур. Так что в целом у нас было доказательство того, что то, к чему мы стремимся, работает. Не говоря о том, что уже готовился новый (второй) прекрасный альбом.

Тим: Когда дело подошло к туру, публика стала заметно старше. На концерте в зале The Forum не было свободного места. Тогда же мы увидели, каким шоуменом Роб может быть.

Дэвид: Мы никогда не видели подобного. Мы никогда не работали с кем-то подобным.

Тим: Кто мог так заводить публику.

Дэвид: Сперва нам довелось увидеть это на репетициях – то, как он обращался с микрофоном. И мы попросили Воба (Робертса) достать ему микрофонную стойку с качающимся основанием. Я и Тим еще со старых времен помнили про такие, когда ее можно оттолкнуть, а она возвращается обратно. Он был так счастлив иметь свою собственную микрофонную стойку, что это стало отличной опорой для него в прямом и переносном смыслах слова. Даже на репетициях он полностью овладевал вниманием – от него невозможно было отвести глаз. Всегда получалось по-разному – либо какой-то короткий контакт, либо забавная шутка. Ему хотелось развлечь каждого, кто смотрел на него. Он и сейчас такой же. Если у него есть публика, не имеет значения, большая она или маленькая.

Значит, после релиза «Angels» уже можно было расслабиться?

Дэвид: Вообще мы постоянно ставили перед ним новые задачи. Должен сказать, мы поставили в план ряд довольно сложных задач. Но что было прекрасно для обеих сторон – он позволил нам руководить собой, он позволил нам ставить эти задачи, он был готов к ним и порой почти запрыгивал на стойку, крича: «Готово! Что у нас следующее?» Он позволил нам выполнять нашу часть работы. Он часто говорит, что его работа - это лишь «появление на публике», но мы знаем, что все намного серьезнее, потому что он постоянно об этом думает, о том, что делает и как нужно готовиться к выступлению. Он позволил нам участвовать в креативном процессе – создании графики, видео, каких-то внешних вещах, которые его окружают. Несомненно, нам было крайне приятно чувствовать себя частью всего этого процесса.

Какие главные задачи вы поставили перед ним в тот период?

Тим: Полагаю, самой первой была съемка концерта «Live at The Forum».

Дэвид: Первое видео для платного просмотра. На канале Sky.

Тим: А также всё, что было связанно со съемками. И он отлично со всем справился.

Затем состоялся еще один большой концерт «Live at Slane Castle», и его транслировали в прямом эфире.

Дэвид: Огромное давление. Важный момент. Особенно, когда где-то за три минуты до выхода на сцену не сработало чертово соединение. Все дребезжало, свистело, шипело…

Тим: Следующий концерт был в Гластонбери.

Дэвид: Это был ключевой момент в истории.

Тим: Огромный риск.

Дэвид: Последний раз, когда он там выступал в 1995, его прогнали криками со сцены. В него ведь даже чем-то кидали, не так ли?

Тим: Точно, когда он вышел на сцену с Oasis. Его первый альбом по материалу был довольно многогранным, но не для Гластонбери, и все же, когда он появился, в четыре часа дня - самое дождливое время суток в Гластонбери - вышло солнце.  Это было так необычно. Мы с Дэвидом стояли за кулисами и чуть не плакали, потому что на наших глазах огромная толпа пела «Angels» вместе с ним. Это было феноменально. Какой момент!

Дэвид: Мы смотрели даже не на него, а на толпу.

Тим: Должен сказать, что для двух стариков это был очень эмоциональный момент.

Что с вашей точки зрения было самым важным за последние десять лет?

Дэвид: Концерт «Live at the Albert Hall». Когда он заговорил об идее записать свинговый альбом, мы вовсе не были уверены в необходимости это делать, хотя нам понравился сам концепт и выбранные песни. И в EMI, я думаю, посчитали, что мы хотим надуть их. Затем мы увидели его уже в студии за записью, и стало абсолютно очевидно, когда он словно на ладони держал музыкантов, и как он исполнял эти песни, что из этого выйдет что-то совершенно потрясающее.

Тим: Изначально мы собирались снимать студийный концерт.

Дэвид: BBC предложили тот ужасный дизайн, похожий на формат An Audience With…

Тим: Но потом возникла идея съемки в самом Альберт-холле, это казалось очевидным для нас. И, как всем теперь известно, шоу получилось необыкновенное.

Дэвид: Стоит отдать должное команде Done and Dusted, особенно Ли Лоджу за то, как они аранжировали Альберт-холл. Могу поспорить, они потратили огромную кучу денег. Например, это перпендикулярное освещение, мы даже не знали, что такое бывает.

Тим: Также Хэмишу Хэмилтону за его великолепную съемку. Этот альбом стал для Робби последним по условиям первого контракта с EMI, и некоторое время мы вели с ними переговоры насчет его продления. На самом же деле мы также разговаривали с компаниями Sony, Universal, Uncle Tom Cobley и другими.

Дэвид: Со всеми, кто нас слушал.

Тим: Верно. Еще мы связывались и с City. Понимали, что пора многое менять. Мы понимали, что наш мир меняется слишком быстро, что цифровая технология  проникает в дом к каждому абоненту, что такой инструмент, как веб-сайт артиста, имеет большое будущее. Поэтому мы искали тех, контракт с кем мог нести инновации, не просто желая заработать как можно больше денег, примеряясь с лейблом, которому достаются все права на запись, и оставаясь при этом в стороне от креативного продвижения.

Дэвид: Что касается области цифровых технологий, Тиму нужно отдать должное. 10 или 12 лет назад его как-то осенило, он увидел возможности того, как можно распространять музыку, и как это изменит будущее индустрии и жизни артистов.

Он увидел в этом плюсы или минусы?

Дэвид: Увидел возможности.

Тим: Плюсы.

Дэвид: Он редко когда видит минусы.

Тим: Многому из этого еще лишь суждено быть реализованным, но многое уже в наших руках. Эти плюсы воплощаются в жизнь. Например, то, как Nine Inch Nails используют свой веб-сайт для продажи своей продукции. То, как сейчас развита система продажи и покупки билетов через интернет, используя возможности для оптовой поставки. Множество возможностей представляется и самим артистам, если они знают, как этим управлять. Мы отдаем должное Робу за то, что позволил нам вести переговоры от его имени. Разумеется, мы ему все объяснили, рассказали, чем занимаемся, но с его стороны было оказано большое доверие – не только нам с Дэвидом, но и всей команде, которую мы собрали. Представителям от компании Sheridans, Charles, а также Патрик МакКенна от компании Ingenious. Ему стоило большой веры сказать «Вперед, займитесь этим, ребята». И я считаю, хотя подписанный контракт с EMI не был хорош ни по одному пункту, он указал на лучший способ работы инвестора и артиста, когда артист может контролировать собственные права, а также применять их более организованно. Это и является тем, что мы пытались достичь и чем продолжаем заниматься.

Результатом тех переговоров, насколько известно публично, стал контракт на 80 млн. фунтов. Можно ли назвать эту сделку удачной?

Тим: Не могу ответить точно, в то время эта ситуация казалась забавной. Это была одна из наших импровизированных заметок газетчикам The Sun, которая приобрела вдруг абсолютно дикие пропорции.

Дэвид: Это была хорошая сделка. С финансовой точки зрения для него это была уж точно прекрасная сделка. Которую он заслуживает. Даже EMI не сказали ни слова против.

Однако они всегда оспаривают эту цифру.

Тим: Да. Вообще-то цифра сначала была другой, но я разговаривал с Энди Колсоном и у меня просто было плохое настроение.

Несмотря на то, что это сложно назвать проблемой, труднее ли поддерживать чей-либо успех, нежели приводить к нему?

Тим: Это определенно разные задачи. Я считаю, в случае Роба, он достиг и добился уже столь многого...

Дэвид: ... для такого молодого человека. Он уже сделал, как люди говорят, полноценную карьеру, а ему всего 36 лет (к 2010 году). В этом и странность. А ведь потенциально еще существует одна полноценная карьера в свинге, возможности которой мы еще особо не изучали. Так что у него есть два пути, куда развиваться.

Тим: Я считаю, любому артисту, который достиг почти всего, что только можно, очень трудно продолжать оставаться в деле. Роб ушел на некоторое время в отпуск и, я думаю, ему это было необходимо, чтобы найти новую энергию, новые задачи. И нынешнее воссоединение с Take That доказывает это.

Дэвид: Как же здорово исцелить всю однажды возникшую злобу. Мы словно наблюдаем за неким самоисцелением, это просто фантастика. Отношения между ним и Гари Барлоу сейчас очень необычны. Мы счастливы за него, потому что в каком-то роде это и придало ему новую энергию. Он вновь на боевом коне.

Тим: Они образуют замечательный творческий союз. Он пишет прекрасные песни и вместе они пишут прекрасную музыку. Это именно то, что ему было нужно.

Дэвид: Сингл «Shame» на самых верхушках чартов, он предваряет релиз альбома Greatest Hits, сборника из двух альбомов, который показывает, какой карьеры смог добиться Роб к настоящему моменты.

Тим: А также это позволило нам создать и специальный коллекционный сборник.

Мне кажется, нужно заметить, что один из аспектов его креативности - это довольно агрессивный противоречивый нрав и нежелание делать то, что от него ожидают. К тому же он крайне переменчив. Наверняка это всегда создавало новые проблемы?

Тим: Да.

Дэвид: Однако, что интересно, не смотря на то, что он действительно довольно переменчив, благодаря его, так называемой, «уильямсовской» удаче или что бы это ни было, обычно его основной звериный инстинкт чертовски хорошо срабатывает. Например, взять альбом Rudebox, что бы люди о нем не говорили, мы им очень гордимся. В наших глазах Роб словно расправил крылья со словами: «За дело, у меня все получится!» Может, слишком поздно это признавать, ну и что?

Тим: Мы считаем его прекрасным альбомом и очень гордимся им. Он показывает перемену в творчестве артиста, изменения, к которым артист должен прибегать, обязан, если он хочет расти. И опять же, он проявил огромную смелость, и, не смотря на то, что с коммерческой точки зрения результат огорчил его, мы с Дэвидом сказали ему: «Ты должен гордиться этим альбомом». Ведь он превосходен.

Дэвид: Это был все же большой шаг вперед.

Тим: Порой, когда он меняет свое мнение, это приносит дополнительные заботы, например, попытки поспевать за теми решениями, которые он принял, а затем изменил. Иногда нам реально хочется свернуть ему шею. Бывает, что не спишь ночами, думая: «Боже, как же нам это разрулить?» Однако это является частью работы с ним, о которой не жалеешь.

Дэвид: Но и он делает это с большой грацией. При этом он не забывает сказать «Прошу прощения» и тому подобное. Но у нас никогда не было неприязни – только удовольствие. Может так проще, потому что мы старше, но мы всегда с уважением относились друг к другу.

Тим: К тому же он очень обаятельный и смешной. И его непредсказуемость вообще-то даже интересна для нас.

Дэвид: Нам это нравится.

Тим: Если вновь вернуться к Свингу – все было решено за столь короткий период времени, весь процесс был настолько волнительным. Нам приходилось носиться как волчкам. Собрать музыкантов для Альберт-холла, организовать съемки, заключить все договоры, достать деньги – потому что изначально от лейбла мы не получили никакого финансирования этого проекта. Нам пришлось изрядно попотеть, чтобы все подготовить. И в каком-то смысле на нас сошла божья благодать, так как все получилось, и получилось просто впечатляюще. Полагаю, это опять была та «уильямсовская» удача.

Какие у вас с ним отношения в настоящее время?

Тим: Дэвид с ним более близок из-за их схожей проблемы, скажем так, но я никогда не чувствовал себя лишним и всегда был готов поддержать разговор. Более того, я никогда не переставал чувствовать доверие.

Дэвид: Думаю, нужно упомянуть и о Джози Клифф.

Тим: Джози определенно является существенной частью команды.

Дэвид: Мы сейчас здесь в Британии, а она там, в Лос-Анджелесе, поэтому в основном все управление корабля под названием «Robbie Williams» держится на ней. У нее самая ответственная работа. Она - наши глаза, уши и информатор, наш представитель объединенного фронта... Она непревзойденно справляется со своей работой. Признаться честно, я не знаю, как ей это удается.

Тим: Она невероятно организована и у нее неисчерпаемое чувство юмора.

Дэвид: Без нее мы бы не справились.

Как за эти годы изменилась ваша работа в роли менеджеров?

Тим: Одним словом сейчас на нас лежит не только управление музыкальным контентом, но и задачи более широкого профиля. Когда мы с Дэвидом только начинали свою деятельность, еще даже видеоклипов не было, к примеру.

Дэвид: Все, что нам приходилось делать - это бронировать даты концертов, присутствовать на них, может что-то приобрести, продать и так далее. Ну, еще провести промо – имея уже какой-то успех, вам приходится просто идти по кругу на все эти странные ТВ-шоу. Вот и все. Это не то изобилие работы, с которым приходится иметь дело сейчас, что требует большой траты времени и средств. И в этом нельзя полагаться на лейблы, так как они и так пытаются помочь с этим слишком многим, так что все бремя падает на наши плечи, например, балансировка доходов, что довольно трудно.

Как вы считаете, в каком направлении будет двигаться музыкальный бизнес дальше?

Дэвид: Бизнес в сфере музыки или звукозаписи? Сфера музыки достаточно устойчива. Нам нравится, когда артист контактирует непосредственно с фанатами. Какова наша мантра? «Поймать, удержаться и продать дороже».

Тим: Это касается фан-сайтов, фан-сообществ и тому подобного. На самом деле ключ к успеху в будущем – это постановка следующей задачи: как способствовать желанию молодежи добиваться карьеры в музыке, и речь не о самых богатых артистах, а о том, как создать здоровую устойчивую творческую промышленность. Эта ниша из музыкантов и исполнителей, которые зарабатывают музыкой, будут способны продать несколько сотен тысяч альбомов и, по крайней мере, быть этим относительно довольными. Потому что, если такого не случится, артистов не будет привлекать музыка, ведь в противном случае, что они получают взамен? На что они живут? Именно поэтому нам постоянно  приходится искать ответы на это. Я считаю, вся суть лежит в оценке цифровых авторских прав, цифровых лицензий и так далее. И боюсь, что неспособность медиа-компаний работать вместе с цифровыми компаниями, в частности, с Интернет-провайдерами (ISP) и мобильными провайдерами (MSP), является проблемой. Как и нежелание или неспособность взаимодействовать, торговать, разговаривать друг с другом. Потому что, Боже мой, мы должны работать командно, так как нужны друг другу. Где-то во всем этом кроется ответ, и, скорее всего, он в большом количестве дешевой музыки, за доступ к которой множество людей готовы платить небольшие деньги. Есть множество исследований, которые показывают, что чем меньше цена и больше покупателей, тем здоровее была бы индустрия. Конечно, это требует дополнительной аналитики, но уже давно существует технология учета небольших денежных сумм. Издательства постоянно занимаются этим, ведь это действительно слаженно работающая система. Например, государство не сможет по ней работать, т.к. это смелая  тактика, и попытки заставить людей понять это являются лишь половиной дела, что в итоге должно привести к их готовности общаться друг с другом.

Дэвид: Но, к сожалению, похоже, перед тем, как на это согласиться, их придется поставить на колени.

Тим: Да, таково наше мнение – музыкальная индустрия в шаге от краха. И это может потянуть многих за собой.

Как вы помогаете артисту пережить такой период?

Тим: Стараемся держать их в стороне от подобных задач.  Сами взаимодействуем с интернет-провайдерами, мобильными операторами и другими  представителями цифровой технологии. Стараемся сотрудничать с ними напрямую. Собственно поэтому в 2005 году нам удалось создать музыкальное бренд-партнерство с компаниями T-Mobile и Sony Ericsson. Джиллиан Нисбетт, наш коммерческий директор в тот период, очень умело провела переговоры, и вместе с Джози они организовали прекрасный союз. Мы до сих пор находимся в дружеских отношениях с компанией T-Mobile и успели поработать с Ральфом Люльсдорфом для других артистов. Единственная проблема тут в том, что у нас нет огромного каталога, которым мы могли бы заинтересовать таких людей, нет широкой политической опоры. Но когда ты работаешь с таким артистом, как Робби Уильямс, каждый готов сотрудничать с  тобой, и чтобы защитить его интересы, мы должны быть уверены, что сотрудничаем с теми, кто имеет долю и вес в музыкальной индустрии, а не только с лейблами..

Какие ваши любимые песни Робби?

Тим:  Я не смогу выбрать какие-то определенные. «Me And My Monkey» - ее всегда очень любил. Я считаю, что «I Will Talk And Hollywood Will Listen» - одна из лучших, написанных Робом, – у нее прекрасный текст и вся структура песни замечательна.

Дэвид: Согласен с Тимом насчет этих двух. «Come Undone» является определяющей песней. «Phoenix From The Flames», я считаю – огромная баллада, которая не была оценена по достоинству. Мне нравится сентиментальность песни «Baby Girl Window». Очень цепляет «Nan’s Song», к тому же, я сидел рядом с ним, когда он писал ее.

Тим: «Feel»  - еще одна наипрекраснейшая, цепляющая песня о любви.

Дэвид: И, пожалуй,  «No Regrets» с «Advertising Space». Его сотрудничество со Стивеном Даффи было важным. Стивен позволил ему поверить в то, что он может быть кем-то большим, нежели просто певцом и поэтом.

Тим: «Let Me Entertain You» - также выдающийся гимн.

Изменился ли Роб за эти годы?

Дэвид: За последнее время он заметно повзрослел, успокоился, стал менее маниакальным, но более самоуверенным.

Тим: Да, определенно  более самоуверенным.

Дэвид: Однако остались те же заскоки, но они уже не столь выражены, и в этом ему сильно помогла Айда.

Тим: И собаки.

Если заглянуть в будущее, как думаете, куда приведет это длинное путешествие?

Тим: Роб обладает большим энтузиазмом, особенно в процессе написания песен, что замечательно. Это то, чем он всегда наслаждается и в то же время, чем никогда не бывает полностью доволен. Учитывая это, можно сказать, что будут еще альбомы. В каком-то смысле слова мы надеемся на еще один свинговый альбом. Он справился с первым столь блестяще, так почему бы не повторить?

Дэвид: Также у него есть идея создать альбом из концертных записей, которые он хранит у себя в компьютере.

Тим: Что касается нас с Дэвидом, то мы надеемся продолжать работать, пока нас не отправят  на пенсию.

Дэвид: Пока в нас не кончится порох.

Тим:  Или пока нас не сократят.

Дэвид: Дай Бог, у всего этого будет счастливый конец.


...P.S. ДЖОЗИ КЛИФФ

Джози Клифф работает в команде Робби Уильямса с 1999 года.

«Я безмерно горжусь тем, чего смог достичь Роб, чего мы смогли достичь вместе (вся наша большая команда). Мы не совсем обычный коллектив, но мы прекрасная семья и, оглядываясь назад, я считаю это ключевым и самым важным аспектом».

Она также поделилась традиционными дневными запросами Робби, на которые ей приходится реагировать:

Да – Я взяла твои сигареты
Да – Мы можем по пути посетить Блэкпул
Нет – Мы не можем пока посетить еще одну рекорд компанию, ты очень занят.
Да – Мы вернемся с поездки домой к двум футбольным матчам
Нет – Мы еще не продали дом
Да – Он согласен сотрудничать с тобой
Да – Книга уже вышла
Нет – Видеоклип нельзя снять за один день
Да – Оно будет идти по ТВ в прямом эфире, и я тебе об этом уже говорила
Нет – Я еще так и не смотрела «Домохозяек»

Глава 2. Жан-Франсуа 'JF' Сесийон - Сольный контракт

Оригинал: Имонн Форде беседует с Жаном-Франсуа (JF) Сесийоном
Перевод: Леонид Клюев

«Лейблам нужны исполнители, но с выразительными глазами. Для меня глаза очень важны, поскольку они говорят о многом. Потому что глаза – первое, на что вы обращаете внимание, когда кого-то видите»

Это слова бывшего руководителя EMI Records, Жан-Франсуа Сесийона (прим.: здесь и далее - JF). Именно так он описывает внешний вид Робби и объясняет, что именно его лично убедило подписать контракт с молодым исполнителем от лица компании.

Он встретил Робби на вечеринке, которую организовали представители музыкальной индустрии незадолго до того, как тот покинул Take That. И чуть позднее на него вышел его тогдашний менеджер, спросив JF о возможности заключения контракта с лейблом.

«Они обратились ко мне с этим как бы невзначай», — рассказывает JF. «Я даже не спросил, ведет ли он переговоры с другими звукозаписывающими компаниями. Правда, уже потом узнал, что на самом деле переговоры велись с еще несколькими лейблами. Я заявил, что хочу встретиться с ним, ведь когда мы впервые увиделись несколькими месяцами ранее, он мне понравился и показался неплохим парнем. Робби приехал, и мы поболтали один на один в моем кабинете».

Что же такого необычного было в Робби? Почему JF согласился подписать контракт с ним? «В какой-то момент [на той первой встрече] он сказал мне, что пишет стихи. Он забрался на невысокий кофейный столик, стоявший у меня в кабинете, и принялся их декламировать. Импровизированное выступление длилось несколько минут, и это все время он смотрел мне прямо в глаза. Это было завораживающе: он был крайне убедителен и эмоционален. Я подумал: «Черт возьми! Если показать эти глаза в кадре, да еще и под хорошую песню, то у него все получится!» Я был рад, что он способен не только писать прекрасные тексты, но и представлять их лично. Он понимал, как нужно быть притягательным, и смог устроить для меня настоящее представление».

К этому моменту готовых песен еще не было, поэтому первым делом JF предстояло организовать взаимодействие артиста с авторами. «Робби искал новый дом, искал место, где с ним бы работали и помогали воплощать его творческие идеи», — говорит JF.

Сам факт, что контракт с EMI уже был подписан, в течение нескольких недель держался в строгом секрете. Поскольку JF - француз, а Робби - англичанин, пресс-конференцию решили приурочить к решающим футбольным матчам с участием обеих стран на Чемпионате Европы 1996 года. Игры должны были состояться 26 июня.

Вот как JF описывает тот план: «Мы хотели объявить об окончании переговоров в полночь — Робби должен был прийти в красной английской майке, а я - во французской. Было бы символично подписать контракт накануне финальной встречи сборных Франции и Англии. Но, увы, Франция уступила Чехии по пенальти (6–5), также как и Англия – Германии, также по пенальти (6–5). Но я не стал воспринимать эти результаты как плохой знак! Я продолжал верить в наш успех!»

Контракт Робби с EMI подразумевал выпуск четырех альбомов. Первым синглом должен был стать кавер на хит Джорджа Майкла «Freedom» - участника популярной группы Wham!, который покинул ее и построил даже более успешную сольную карьеру. По словам JF такой намеренный выбор сингла был символичен для самого Робби, ведь «он вернул свою свободу и важную для артиста возможность делать то, что тот пожелает».

Дебютный сингл группы Spice Girls не позволил песне добраться до первого места в чарте, но это не имело большого значения, учитывая долгосрочные планы EMI. «Цель была не в том, чтобы получить хит, - объясняет JF, а в том, чтобы Робби заявил этой песней: я свободен, у меня теперь сольная карьера и я могу делать, что хочу».

Далее внимание переключилось к релизу дебютного альбома, и JF нанял Криса Бриггса - своего коллегу по работе в A&M в 80-х, - чтобы тот стaл A&R менеджером у Робби. Назначение Бриггса на эту JF комментирует так: «Под рукой у любого артиста постоянно должен быть лучший специалист в этой области».

В это же самое время Робби вместе с Дезмондом Чайлдом занимался написанием песен во Флориде, но эти сессии пришлось прервать: ни Робби, ни JF не были удовлетворены результатами. «У них получился бы потрясающий альбом, - говорит JF, но его нельзя было бы назвать альбомом самого Робби. Ему хотелось чего-то более личного. Я любил совместные работы Дезмонда с Aerosmith и Bon Jovi и подумал, что такое сотрудничество даст Робби возможность быстро прорваться на американский рынок и выпустить сходу по-настоящему международный поп-рок-альбом. Но всё сложилось не так, как должно было».

Следуя принятому решению, Робби вернулся в Лондон, хотя некоторые песни, написанные во Флориде, например «Old Before I Die», все-таки вошли в дебютный альбом.

JF продолжает: «В сентябре 1996 года мы встретились с ним в гостиничном номере в Майами, и он включил нам демо-версию песни «Angels». Он сказал: «Вот, чем я хочу заниматься». Это был ключевой момент, в итоге мы забрали его из Майами обратно в Лондон. И уже там мы записали диск, который ему хотелось записать».

JF и Крис Бриггс не сомневались в потенциале Робби, но их точку зрения разделяли не все сотрудники EMI. «Нужно верить, вот и все», - объясняет JF, комментируя решение продолжить A&R процесс и поиска новых участников. «Мы подписали с ним очень нехилый по тем временам контракт, взяв на себя ответственность довериться инстинктам и продолжать».

Как раз в тот период времени Робби начал писать вместе с Гаем Чемберсом, и альбом стал быстро приобретать финальные очертания.

Уже с ie:music в качестве менеджеров Робби и спустя 12 месяцев после подписания контракта альбом наконец-то был готов. «Мой самый лучший год длился со дня нашей первой встречи с Робби и до момента завершения альбома», - вспоминает тот период JF.

Для JF мозаика начала складываться, когда Гай, Крис, а также Тим и Дэвид из ie:music объединились вокруг Робби. «Все дело в команде», - говорит он. «В этом мире больше не работает схема «Один человек — один взгляд на вещи». Она работала во времена Александра Македонского, Цезаря, Наполеона. Теперь вместо этого необходимо уметь выстраивать лучшую команду».

Альбом Life Thru A Lens вышел в октябре 1997 года. До этого были изданы синглы: «Old Before I Die» — в апреле, «Lazy Days» — в июле, «South Of The Border» — в сентябре. Однако все они стали лишь прелюдией к декабрьскому релизу «Angels».

Решение выпустить песню под Рождество JF комментирует так: «Вот, где отношения между Крисом Бриггсом, Тимом, Дэвидом и мной сыграли решающую роль. Убедившись, что мы рано или поздно выпустим «Angels» в качестве сингла, я с удовольствием встал на защиту взглядов артиста, менеджмента и Бриггса. «Angels» виделась нам последним синглом альбома, тогда как некоторые сотрудники EMI уже хотели отказаться от него. Но успех был неминуем. Мы знали, что у нас на руках великая запись».

Хотя «Angels» так и не добралась до первого места в Великобритании, ее продолжительный успех пребывания в чартах стал обоснованием контракта, подписанного в 1996 году, невзирая на разногласия внутри лейбла.

«Тогда я испытал огромное облегчение, ведь предыдущие полтора года я испытывал регулярное давление со стороны лейбла», - говорит JF, вспоминая невероятный успех сингла. «Я обрадовался за Робби, но ещё я обрадовался за Криса Бриггса, Тима и Дэвида — ведь все они проделали потрясающую работу с этим альбомом. Ну и за себя чуточку порадовался, поскольку моя вера в него оправдалась».

Чтобы «не потерять импульс», было принято решение сразу же готовить второй альбом. Правда, вскоре после этого JF покинул EMI. В 2004 году он вернулся, возглавив операционный отдел лейбла по делам в Европе.

«Когда я вернулся в EMI», — говорит JF, «то окинул взглядом рынки, которые Робби не покорил, хотя должен был. Одним из таких рынков оказалась Франция. За очень короткий период мы подняли продажи Робби во Франции до невиданных высот. Для меня это было делом чести».

Робби отблагодарил JF за веру в него на концерте в сентябре 2005 года. «Он выступал в небольшом парижском местечке под названием «Батаклан», — вспоминает JF. «Я стоял на балконе, когда Робби остановил свою группу. Он сказал: «Десять лет назад один и только один человек положил руку мне на плечо и посоветовал прийти и подписать контракт. Он предвидел то, случится со мной в последующие десять лет. И он сегодня здесь, с нами. JF, покажись. Он подписал со мной контракт в Великобритании десять лет назад, хотя он - француз!» Прожектор бил мне прямо в лицо, а я хотел сквозь землю провалиться».

Что невероятный успех Робби значит для человека, который был с ним рядом в самом начале пути?

«Когда Робби впервые появился на пороге моего кабинета, я подумал: «Этот парень – крупнейшая поп-звезда планеты». Вот кого я в нем увидел», — говорит JF. «Сейчас подобное звучит претенциозно, но тогда я подумал именно так, и все тут. Я работал с множеством других артистов, но работа с Робби была самой лучшей и останется такою навсегда».

Глава 3. Крис Бриггс и Ко - Продуктивные отношения

Оригинал: Имонн Форде беседует с Крисом Бриггсом, Кэрол МакДональд и Андриа Уидлер
Перевод: Алина Халитова

Крис Бриггс работает A&R менеджером Робби с 1996 года; Кэрол МакДональд отвечает за международные отношения с 2003 года; Андриа Уидлер – президент британского и ирландского филиала EMI.

Крис Бриггс – это человек, который на протяжении длительного времени работает с Робби, дополняя его успешное музыкальное сотрудничество со многими авторами, в том числе Гаем Чемберсом и Стивеном Даффи.

После подписания контракта между EMI и Робби Жан-Франсуа Сесийон (JF) поставил Крису в задачу помочь Робби в развитии написания песен и повысить его уровень музыкальной грамотности. Их тесное и продуктивное сотрудничество продолжается и по сей день.

Когда Робби покинул RCA Records, присоединившись к EMI, контракт уже был подписан, но по факту какое-то время он еще не действовал. Тем не менее, Крис и Робби уже приступили к первым наброскам в его сольной карьере.

«Уже на первой встрече, – говорит Крис, – мы стали обсуждать музыку и чего он действительно хочет. Определенно он не хотел работать с временным автором песен «на неделю». Он хотел делать что-то свое».

Роб показал Крису свою тетрадь, исписанную текстами песен, и тот понял, что Робби лишь нужен соавтор. «Ему не нужны были люди, которые писали бы ему песни, так как он уже делал это самостоятельно, – объясняет Крис. – Он пропел мне отрывки песен, и у него уже были идеи касательно мелодий. Я знал: передо мной стоит человек, который может написать большую часть мелодий и текстов, поэтому мне нужно было найти ему грамотного музыканта и музыкального продюсера».

Первой попыткой стали неудачные сессии с Дезмондом Чайлдом в студии во Флориде, хотя вместе они и написали основу «Old Before I Die».

«Вообще-то мы отлично провели время, – рассказывает Крис о той неделе в Майами, – даже несмотря на неверно взятые ориентиры в работе. Нас самом деле, будучи A&R менеджером, ты можешь быстро определить, когда люди не хотят чем-то заниматься. Безусловно, метод проб и ошибок помогает в работе. Это нормально, что Роб тогда не видел перед собой четкой картины, не понимал, что именно он хотел записать. Мы много говорили о музыке, поэтому я знал его предпочтения и понимал, что он сам обычно слушает. На самом деле это всегда работает, если ты можешь позволить кому-либо делать то, что он действительно любит. Множество артистов оказывались в положении Роба, но были вынуждены под натиском A&R менеджеров записывать музыку, которая им не нравилась. Но я не сторонник такого подхода».

Поэтому после этого опыта начался поиск других соавторов для Робби. «Гай Чемберс обладал особой интуицией», – рассказывает Крис, вспоминая время, как он вместе с Дэвидом [Энтховеном] и Тимом [Кларком] просматривали коробки кассет и компакт-дисков потенциальных соавторов.

Пол Каррен из BMG Publishing предложил некоторых из своих знакомых авторов, одним из которых был Гай. «Тим, Дэвид и я вытащили Гая в свет, – говорит Крис. – Это вышло достаточно странно». В то время Крис как раз работал A&R менеджером также у группы World Party и дал Робби послушать их свежий альбом Egyptology, который тому понравился. «Гай работал в World Party с Карлом Уоллингером, – объясняет Крис, – так что, когда Роб спросил, кто такой Гай, я ответил, что Гай был участником группы World Party. Тогда они встретились и сразу нашли общий язык, записав на первой же сессии «Lazy Days».

У Робби уже были идеи песен, и задача Гая состояла в том, чтобы раскрыть их в полной мере. «У Робби в голове уже крутилась версия «Angels, – говорит Крис. – Он напел ее мне по телефону из Дублина, будучи пьяным. Тогда она еще называлась «Angels Instead», но закончил он ее уже вместе с Гаем. Люди до сих пор говорят, что Гай написал для Роба все песни, но это нонсенс. Они написали все песни вместе. Работа с музыкантом воплотила эти идеи в жизнь. Гай знал много аккордов [смеется]!»

Повторимся, «Old Before I Die» – единственная «выжившая» песня после сессий с Дезмондом Чайлдом. Но Гай попросил Криса и JF дать ему возможность неделю поработать с этой песней в студии Maison Rouge. Результат всем понравился и вот так Гай стал продюсером Робби, пригласив следом нескольких музыкантов из World Party для записи альбома Life Thru A Lens.

Крис, Тим и Дэвид понимали, что спешка тут ни к чему. «Не все в EMI поддерживали нас на 100%, – говорит Крис. – Но JF обладал недюжинной смелостью тратить деньги, предназначенные для маркетинга. У нас был расписан план действий, и мы только готовились к большим свершениям. Люди же вокруг говорили иначе: при двух выпущенных синглах альбом, продавшийся в количестве 40 000 копий, – это катастрофа. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Мы строили карьеру нового артиста и старались сделать это надлежащим образом. Очень легко выпустить хит, но при этом не построить успешную карьеру. Мы как раз боролись за долгосрочный успех и перспективу. Очень важно понимать разницу».

Этот период в карьере Робби, возможно, наиболее непонятый и вводящий в заблуждение. «Его ранняя карьера окутана множеством мифов, – рассуждает Крис. – Миф 1: Гай написал все песни для Робби. Миф 2 состоял в том, что мы приложили много усилий на раскрутку артиста, во многом потерпели фиаско, но тут объявился сингл «Angels» и спас всю ситуацию. Довольно очевидно, что «Angels» стала поворотной записью в его карьере, но это было нами ожидаемо и спланировано».

Крис верит: способность непрерывно думать о будущем проекте – это то, что выделяет Робби среди других артистов. «Он всегда заинтересован в работе, – говорит Крис. – Робби пишет то, что приходит ему в голову. Неуместно в данном случае говорить о тайм-менеджменте. Если его захватывает какая-то идея, он записывает ее сразу же».

В 2004 году Робби начал работать со Стивеном Даффи, что позволило ему изменить свой подход к написанию песен. «С Гаем, – объясняет Крис, – если они записывали 20 демоверсий для нового альбома, 14 или 15 обязательно взлетали на вершины чартов. Редко возникали споры по поводу того, какие песни должны попасть в альбом. Они не спорили, какие песни лучшие, потому что это было и так очевидно. Остальные песни становились би-сайдами или откладывались на полку на будущее. Очень мало набросков было забраковано».

В чем же было отличие в работе со Стивеном Даффи? «Со Стивеном он чувствовал больше независимости и брал лидерство на себя, – объясняет Крис. – К моменту знакомства с ним, Робби уже был известнейшим исполнителем. В то время как при встрече с Гаем он еще не встал на ноги. Поэтому динамика их отношений, конечно, отличается. Кроме того, со временем Роб становился все более уверенным в своих силах».

Вслед за альбомом Intensive Care Робби выпустил Rudebox («альбом сокровенных желаний») в период своего тура «Close Encounters». Крис считает, что данный период в карьере Уильямса незаслуженно считается провальным. 

«Если посмотреть на карьеру любого артиста, который находится на сцене дольше пяти-шести лет, – такого как, например, Дэвид Боуи или Tin Machine, ты больше не можешь позволить себе штамповать одно и то же, – говорит он, – иначе ты можешь сойти с ума. В какой-то момент Робу было необходимо поэкспериментировать со стилями. Этот процесс привел к выпуску двух последующих альбомов. Если вы этого не понимаете, значит, вы просто не знаете, как это работает. Сначала мы предполагали, что Rudebox станет двойным диском: один с оригинальным материалом, а другой с каверами. Он хотел показать, какие исполнители повлияли на его становление: предполагалась половина альбома Pin Ups Дэвида Боуи и половина Metal Machine Music Лу Рида. Я работал с ним очень долго, поэтому понимал, что с музыкальной точки зрения это был совершенно логичный шаг. Я работаю с Робби уже 14 лет и вижу, что в работе он придерживается определенной модели. И тот альбом не казался для меня чем-то странным».

К сожалению, СМИ не поняли этого шага и раскритиковали альбом. «Мы сейчас живем в таком мире, где ты не имеешь права развиваться как артист, – утверждает Крис. – Это замечание справедливо не только по отношению к Робу. Просто если артист настолько успешен, что продает по 8 миллионов копий каждой пластинки, то его слушатели и медиа становятся консервативны, требуя одного и того же каждый раз. В былые времена СМИ могли раскритиковать тебя за повторение одной и той же успешной формулы, но сейчас тебя критикуют за то, что не осмеливаешься повторяться».

Решение поработать с Тревором Хорном также характеризует важный шаг в творческом развитии Робби. «Ни Гай, ни Стивен не были звукозаписывающими продюсерами по призванию до того, как они встретили Роба, – объясняет Крис. – До этого момента его соавтор становился его же продюсером. И вот в первый раз альбом Робби продюсировал не сонграйтер, а кто-то другой. На роль продюсера этого альбома рассматривались два кандидата: Тревор Хорн и Стюарт Прайс. Эти два человека больше остальных поддерживали Роба в тот момент. Любопытно, что Стюарт Прайс в итоге занялся записью нового альбома Take That».

Как бы Крис описал его 14-летний творческий союз с Робби? «Это фантастическая работа, – произносит он. – У тебя в планах множество безумных идей. С надеждой выбираешь одну единственную, и она в любом случае выстреливает».

Кэрол МакДональд

Изначально Кэрол МакДональд работала с Робби, когда была директором по маркетингу в канадском отделении EMI. Но в январе 2003 года она переехала в Лондон и стала отвечать за международный маркетинг EMI, что позволило ей находиться очень близко от Робби во время его многочисленных промо-туров.

Какими были ваши первые впечатления от работы с Робби?

На первой встрече с Робом в 1997 году я вручила ему подарки от канадского ритейлера, который производил культовую канадскую одежду из овечьей шерсти. Они придумали дизайн шапок для зимней Олимпиады, и одну из таких я подарила Робу, показав, как все ее правильно носят. Он немедленно вернул мне ее со словами: «Если все ее носят, мне такая не нужна». И я подумала: «Окей, это задает тон отношениям!». У Роба появилась возможность поехать в Канаду, где его бы не преследовали и не надоедали папарацци так, как в Великобритании. Я подумала, что это отличный отдых для него».

Ты отвечала за промо альбома Escapology за границей. Каков был план продвижения альбома?

Стратегия, которую мы разработали вместе с Джози, Тимом и Дэвидом, была очень проста: как только Робби появится на телевизионном шоу, это поднимет продажи пластинки – вот такая прямая и абсолютная зависимость. Стоило ему только выступить на ТВ, дать интервью, спеть песню – и продажи взлетали до небес. Когда работаешь с таким востребованным артистом как Робби, нужна смелость и решительность, чтобы не допустить его падения. Кроме того, тебе нужно сфокусироваться на том, как достичь максимальных результатов за минимальный промежуток время. Планирование промо-кампании во многом была схожа с подготовкой военных действий.

Продвижение альбома всегда проходило согласно плану?

Однажды мы приехали в Сантьяго-де-Чили, где Роб участвовал в ТВ-шоу. Он давал интервью ведущему, который не говорил по-английски, поэтому использовал переводчика. Такие случаи – не редкость, когда ты участвуешь в ТВ-шоу за границей. Но этот ведущий, казалось, так был впечатлен от встречи со звездой, что практически потерял дар речи во время интервью. Роб 15 минут ждал его вопросов, но тот просто сидел и смотрел на него. Это выглядело странно. Мы подумали, что, может быть, были какие-то проблемы с камерой или звуком, и технари пытались их исправить. В итоге оказалось, что ведущий действительно окаменел перед Робби и не мог вести передачу. Нам пришлось фактически забрать Роба со сцены – ведущий же так и не проронил ни слова.

Как вы помогли ему справиться с давлением промо-мероприятий, учитывая плотный график и невероятную востребованность?

Для любого артиста подобного уровня вы стараетесь спланировать расписание таким образом, чтобы оно было проще и не требовало от него лишних обязательств, если это возможно. Мы старались снизить давление настолько, насколько могли позволить: частные самолеты, лучшие отели. Его команда также путешествовала с ним на частном самолете, в отличие от многих других артистов. Путешествия вместе с группой объединяли, и Робу нравилось, что друзья и близкие всегда были рядом. 

Робби в жизни такой же, как на сцене или в ТВ-программе?

Даже за закрытыми дверями он остается таким же веселым. Образ нахального парня – это не маска, Роб действительно такой. Это значительная его часть, так что он не включает такой образ только перед камерами. Робби – один из самых веселых людей, которых я знаю. С другой стороны, он может быть очень тихим и погруженным в себя. Это заметно, когда путешествуешь с ним и наблюдаешь, как он может свернуться комочком с книгой в руках и не произнести ни слова в течение долгого времени.

Reality Killed the Video Star стал его первым альбомом за три года. Как вы помогли подготовиться к его возвращению на сцену?

Он выпустил этот альбом, потому что захотел, а не потому, что должен был что-то кому-то доказать. Он выпустил его, потому что был готов к этому. Он уже встречался с Айдой к моменту выпуска альбома, и про нее я могу сказать только хорошее, а еще у нее здорово получалось его усмирять. Но повторюсь, самое важное в этой истории – Робби вернулся с альбомом Reality Killed the Video Star не потому, что должен был, а потому что сам захотел этого.

Вы работали с Робби так близко и так долго: поделитесь яркими воспоминаниями о нем?

Однажды мы сидели в гримерке одного ТВ-шоу, а Робби положил на свой пенис два куска хлеба и спросил меня, не хочу ли я сэндвича! Да, он постоянно показывает свои зад и достоинства. В этом плане ему нет равных. А вообще-то, когда я слышу его имя, меня всегда охватывает всеобъемлющее тепло. Робби – живой пример того факта, что за деньги счастье не купить. Раньше он очень часто говорил о своей депрессии, но сейчас, когда Take That снова объединились, его последний альбом стал успешным, а он женился на Айде, то обрел мир, успокоение и счастье. И я очень рада за него. Несмотря ни на что, он действительно хороший человек.

Андриа Видлер

Андриа Видлер стала президентом филиала EMI Music в Великобритании и Ирландии в 2009, совсем незадолго до выхода альбома Reality Killed The Video Star. Он был издан в ноябре того же года, став первой сольной пластинкой Робби после Rudebox, вышедшего в ноябре 2006 года – такого длительного промежутка между его сольными альбомами еще не было.

«Для нас этот альбом стал одним из самых значимых, если не самый, за первые полгода моей работы здесь, – рассказывает Андриа. – Это большая честь работать с артистом, у которого столь феноменальная музыкальная история».

Контракт, подписанный Робби с EMI в 2002 году, изменил традиционный подход в работе звукозаписывающих компаний с артистами и оказал серьезное влияние не только на EMI, но и на другие лейблы.

«EMI и Робби подписали один из первых контрактов со множеством прав, дополняющих друг друга, – говорит Андрия. – Это схема работала невероятно успешно, и EMI двигали ее на первый план, работая более гибко и разнообразно с артистами. Все заключается в понимании желаний артиста и поиску решений для их воплощения. Такая впечатляющая сделка была поворотным моментом и для EMI. Это подтолкнуло нас сфокусироваться не только на музыке, но также и на цифровом развитии индустрии, чтобы обращать бренд «Robbie Williams» в деньги. Мы занимаемся всем – не только альбомом».

В наше время бренды становятся все более важной частью музыкальной индустрии, и раскрутка бренда артиста была основной задачей в этом сотрудничестве EMI и Робби.

Андриа описывает масштаб таких сделок и почему так важно для всех вовлеченных в процесс – артиста, лейбла и бренда – управлять аккуратно и безошибочно.

«Мы получили огромную поддержку от компании Nikon, – говорит она. – Sony Ericsson стал нашим главным партнером во время выхода последнего альбома, и они загружали альбом в телефоны перед их продажей. Мы вкладывали бесплатный альбом Робби в журнал The Mail On Sunday (прим.: речь про компиляцию Songbook), использовали песню «Bodies» в рекламе Vodafone в Италии, а «Feel» – в рекламе авиакомпании Cathay Pacific. Мы также участвовали в создании видеоигры We Sing Robbie Williams с использованием его образа. Вот такую деятельность просит вести нас ie:music, от этого в значительной степени зависит то, как будут воспринимать артиста.

Андриа считает, что формат контракта с EMI изменил подход звукозаписывающих компаний в работе с артистами и планированию в условиях быстроменяющегося мира. «Тот контракт с Робби в 2002 году положил начало изменениям в звукозаписывающей индустрии, – говорит она, – и люди пошли разными дорогами. Мы решили попробовать и сформировать именно такой подход работы с артистами и партнерами».

Андриа присоединилась к EMI в переломный момент карьеры Робби: выпуск альбома после долгого периода молчания. «Мы хотели, что Робби этим альбомом вернул старых поклонников и обрел новых», – объясняет она подход к промо Reality Killed The Video Star.

Работая с Робби, в чем она видит его обаяние и что делает EMI для того, чтобы подчеркнуть его? «У Робби есть уникальная способность заставлять людей искренне верить, что он поет именно для них, – считает она. – Промо-кампании на радио и ТВ у Робби всегда получаются уникальными из-за его харизмы и потому, что он занимает особое место в сердцах и умах поклонников как из Великобритании, так и из Европы. Когда я слышу, как он рассказывает о важности альбома или значимости отдельных песен на нем, думаю, что он во многом доверяет интуиции. В присущей только ему манере он привлекает слушателей и фанатов, говоря о своей музыке на ТВ или на радио».

В первые дни работы в EMI главной задачей Андрии было создание крепких и доверительных отношений между Робби и командой.

«В первый раз я встретила Робби на мероприятии Children In Need в Альберт-Холле [в Лондоне], где он выступал, – вспоминает она. – Это был особенный вечер по ряду причин, но для него в первую очередь: он снова находился вместе с Take That на одной сцене, даже, несмотря на то, что вышел лишь на поклон вместе с ними. Считаю себя везучей. Ведь я работаю с Робби и командой ie:music в период, когда Робби очень счастлив, влюблен, здоров. Он находится в правильном месте и в правильное время. И тот вечер был особенным. До личного знакомства я воспринимала Робби как человека, который добился успеха, сбился с пути и мог бы оказаться сущим кошмаром в процессе работы. Но он совершенно не такой!»

Близость команды и Робби, по ее мнению, безусловно, необходима для его развития и текущего успеха. «EMI и ie:music выстроили очень продуктивное сотрудничество, – объясняет она, – в котором каждый на инстинктивном уровне знает, как работает система. Робби доверяет своей команде».

На вопрос, было ли ей сложно влиться в сплоченный коллектив, работавший с Робби в течение 14 лет, Андриа отвечает, что ничего подобного она не чувствовала. «Отношения [Робби] с такими людьми как Кэрол МакДональд и Крис Бриггс, которые знали его очень давно, действительно помогли, – объясняет она. – В те периоды, когда я могла бы сильно нервничать, я оставалась спокойной. Обожаю работать над этим проектом: я люблю это дело и с точки зрения бизнеса, думаю, что «Робби Уильямс» – отличный бренд, а сам Робби – отличный человек. Он обладает природной интуицией и действует инстинктивно, но вместе с тем и со своими слабостями. Тим и Дэвид проделали титанический труд, создавая такой успешный бренд, как «Робби Уильямс».

Reality Killed The Video Star стал его первой работой за три года, поэтому подготовка к его возвращению проходила с осторожностью и скрупулезностью. «Он чрезвычайно обрадовался успеху альбома, – говорит она, – но был немного взволнован. С трудом верится, что такой человек, как он может волноваться по поводу возвращения и выпуска альбома. Но Робби такой же, как остальные артисты, и крайне чувствителен к тому, что думают люди о его работе. Он нервничал, поэтому команда «взяла» его за руки и осторожно «провела» обратно в мир британских папарацци и всего остального. Он нуждался в заботе и внимании».

Проработав с Робби и его командой в течение года, что она думает о сложившихся рабочих отношениях и дальнейшем?

«Мне повезло, – заключает она. – Тим и Дэвид приняли меня тепло, и мы хорошо поладили. Все были очень приветливы, и я сразу почувствовала себя частью этого организма. Я думаю, что «Shame» – великолепная песня и клип. В Европе все в восторге от нее и мне кажется, песню ждет большой успех».

Глава 4. Гай Чемберс - Играем на гитаре и сочиняем песни

Оригинал: Крис Хит беседует с Гаем Чемберсом
Перевод: Евгения Калинина

Гай Чемберс был соавтором практически всех оригинальных песен Робби на его первых пяти альбомах, с Life Thru A Lens (1997) до Escapology (2002), а также являлся продюсером этих записей и музыкальным руководителем концертной команды.

Что происходило в твоей жизни, когда ты познакомился с Робом?

Я писал песни, работал сессионным музыкантом. Получалось не очень хорошо. У меня были долги, мне нечем было платить за аренду квартиры, в общем, я боролся за свое существование. Многие годы я пытался писать с другими артистами, но ничего путевого из этого не получалось. Не было ни одного хита. Я зарабатывал на жизнь в качестве сессионного музыканта, но не очень-то хотел им быть, потому что хотел быть именно автором песен. Поэтому просто надеялся, что смогу найти кого-то, кто мог бы стать «моим голосом». В то время я был солистом в собственной группе, но мы ничего не добились, поэтому я осознал, что это совсем не мое. Потом работал со многими людьми, такими как Кэти Дэннис, присоединился к World Party и писал для них, работал вместе с солистом группы The House Of Love, но никто из них не произвел на меня сильного впечатления.

Каким было твое мнение о Робе до того, как ты его встретил? Знал ли ты вообще о нем тогда?

Да, я вообще-то видел его на концерте Capital Radio, где работал с Кэти Дэннис, когда та еще выступала. Я стоял у края сцены и видел, как он исполнял песню «Freedom», и подумал тогда: «В нем определенно что-то есть». На тот момент он был не в лучшей физической форме, но уверяю вас, что почувствовал его колоссальную энергетику. Он уже тогда собрал большую команду, и я подумал: «Тут определенно происходит что-то важное». Я не особо понимал что именно, но ощутил, что в нем есть нечто мощное.

Возлагал ли ты большие надежды, когда узнал, что тебе предстоит с ним встретиться?

У нас состоялся короткий телефонный разговор, в котором он сказал, что хотел бы записать «грязный поп», и я ответил: «Я с этим справлюсь». Полагаю, что я просто был уверен, что смогу сделать то, что ему нужно. Это оказалось решающим фактором, и мы в итоге встретились. Так что у меня не было волнения по этому поводу. По правде говоря, я даже и не задумывался о чем-то большом. Он пел в бойз-бэнде, и на тот момент стал предшественником Джастина Тимберлейка, потому что никто до него не уходил из группы и не становился потом хорошим сольным исполнителем. К тому же, Роб ничего не писал в Take That, и поэтому было неясно, может ли он вообще писать песни. Я знал, что он умеет петь, но не знал, способен ли он писать. Поэтому мы забронировали студию на пару дней, чтобы посмотреть, выйдет ли из этого что-нибудь дельное.

Расскажи мне о той первой встрече.

В те времена моя студия была в моей спальне, и как только он вошел в нее, то сразу же начал мне петь. Свои тексты. В одной из строчек было слово «кокаин». «South Of The Border» была песней, которую мы написали в тот день, а факт того, что он спел сразу про кокаин, показался мне интересным. Я подумал, что он совершенно бесстрашный и это меня воодушевило, поэтому не пытался остановить его, когда он говорил про кокаин.

Как вы работали?

Я сидел с гитарой. Только я и он. Вот так вот просто. Мы написали эту песню в первый день, и она позднее стала синглом. Знаю, что она не стала большим хитом, но я все равно считаю, что это прекрасный трек. Спел он  великолепно и мне нравился текст самой песни. В ней было что-то от творчества Oasis, но с примесью фанка. При этом Oasis никогда не были фанк-группой. Полагаю, Роб привнес фанка в Oasis в надежде создать что-то лучше.

Много ли вы говорили в тот день о том, что он хотел делать?

Поначалу мы вообще не разговаривали. Он буквально влетел в мою спальню и начал петь. Не было никаких «Я бы хотел сделать это...». Как мне кажется, мы выпили по чашке чая после встречи, но он все равно не особо разговаривал. Мы также мало разговаривали и в тот день, когда он написал «Angels». Как я уже сказал, он сразу начинал петь, мы записывали песню и потом он уходил.

Ты помнишь процесс написания «Angels»?

Он начал петь, у него была готова мелодия куплета и весь текст первого куплета, если я правильно помню. Может быть, даже и второй куплет. Но у него не было припева. Так что я начал наигрывать мелодию куплета на пианино, а потом перешел к припеву, придумав мелодию к нему, и он сразу же подхватил ее. Мне кажется, текст к припеву мы написали уже вместе. Это заняло у нас около 20 минут. Если вы видели этот текст, написанный на листе бумаги, то он очень простой. В этой песне нет переходов, там только два куплета и припев.

То есть у тебя не было никаких набросков, заготовок для песни? Все получилось спонтанно?

Я ни разу не работал с ним таким образом. У меня никогда не было никаких заготовок. Все делалось настолько спонтанно... Хотя не совсем верно говорить, что «никогда». Вот для «Feel» были наброски. Но обычно все писалось сразу на месте.

Понимал ли ты тогда, что «Angels» станет особенной?

Конечно. Я знал это. Он был так доволен, что захватил кассету и дал послушать ее таксисту. И тот произнес бессмертную фразу: «Это будет твоя первая песня, которая окажется на первой строчке чартов, Робби». К сожалению, она таковой не стала, но тот водитель одним из первых знал, что это будет его первый настоящий хит.

Роб часто вспоминает, что ты тогда повторял, что тебе необходимо прилечь.

Ну да, на самом деле у меня болела голова. То есть писал эту песню в то время, когда у меня была мигрень. Я очень плохо себя чувствовал в тот день и даже вызвал врача, когда Роб ушел. Я находился в ужасном состоянии. Поймите, я ведь никогда не делал подобного раньше - никогда не вызвал врачей. Что-то случилось со мной в тот день — это очень странно. Может быть, я что-то знал. Может быть, мой мозг слегка взорвался от мысли, что я на самом деле написал хит после 32-х лет жизни на этой планете. Конечно, я очень гордился этой песней.

Как скоро вы вернулись к совместной работе после того дня?

Через неделю мы поехали в Сток и писали в течение пяти дней, поэтому довольно скоро закончили первую пластинку. Я думаю, что в общей сложности на написание альбома у нас ушло девять дней. Мы писали по две песни в день. Первую пластинку было очень тяжело записывать, а вот процесс написания песен был очень легким.

Была ли у вас тогда какая-нибудь особенность при написании песен вместе?

С гитарой, сидючи друг напротив друга, не используя вообще никаких технологических примочек при написании первой пластинки. Такая вот особенность.

И все же, говорили ли вы о том, что пытаетесь сделать?

Он очень много говорил о своей жизни и с кем проводил время. О том, как ходил в клуб Quo Vadis, который был тогда популярным местом, или в Damien Hirst, встречался с Галлахерами и о чем-то в этом же роде. Обо всех похождениях, которые определенно были отражены в его песнях. Его песни очень автобиографичные. Так что мы разговаривали только об этом. Мы особо не строили грандиозных планов по завоеванию мира и чем-то подобном. Все было довольно скромно в то время.

Предполагалось ли, что ты будешь работать и над записью альбома?

Нет. Но так получилось. Вообще-то я тогда думал, что кто-то другой будет этим заниматься. А потом мы поработали над «Old Before I Die», которую я хоть и не писал, но спродюсировал со Стивом Пауэром, просто, чтобы попробовать, а получилось хорошо, всем понравилось. Песню пустили синглом до того, как альбом был закончен, но она убедила всех, что я на это способен. Полагаю, это придало всем уверенности, чтобы оставить меня в команде. Потом я собрал группу музыкантов, и вместе мы записали пластинку.

Понимал ли ты тогда, что являешься частью чего-то особенного?

Да, но я не принимал ничего как должное. Но когда мы начали готовиться к эфиру TFI Friday и другим ТВ-выступлениям, увидел реакцию, которую он получает, то я подумал: «Это что-то особенное». Но, как известно, самой большой проблемой в те времена было застать его трезвым. Так продолжалось вплоть до того момента, как он лег в реабилитационную клинику. Он вышел оттуда, как мне кажется, прямо перед самым окончанием записи альбома, скинул лишний вес и стал выглядеть, как подобает поп-звезде с верной подачей себя, и очень собранным. Тогда я понял, что он на самом деле способен это сделать. Записывая альбом, мы звонили ему и просили приехать к двум или четырем часам дня, но он так и не приходил, а шел сначала в один бар, потом в другой или заваливался пьяным и засыпал под столом. Запись первого альбома была довольно щекотливым процессом.

Наверное, очень напрягало от осознания, что он обладает особенным талантом, но может все угробить?

Да, это было напряжно. Все пять лет, что мы проработали вместе, я знал, что в любой момент он может все угробить. Но это то, что делало процесс интересным, как мне кажется. Одна из множества вещей, которая делала его интересным. Он сильно подвержен зависимостям, он очень чувствительный человек, и когда он в чем-то заинтересован, то уходит в это дело с головой.

После того как вышел первый альбом, был период, когда многие считали, что весь сольный проект выглядит сырым. А Тим и Дэвид всегда повторяли, что уверены в нем. А ты?

Я тоже был уверен. Мы поехали в небольшой тур по университетам, незадолго до релиза «Angels», а представители лейбла очень нервничали, потому что к тому моменту потратили на него уже слишком много денег. А я не нервничал, потому что как только мы начали играть концерты, я увидел какой феноменальный отклик он и весь наш бэнд получали от зрителей. Поэтому я подумал: пока мы выступаем с концертами, он точно прорвется. У меня не было в этом сомнений, потому что на сцене он был экстраординарен. Билеты на концерты разлетались, как горячие пирожки. Тим и Дэвид разумно поступили, забронировав небольшие площадки для выступлений. Кажется, самый многочисленный зал был рассчитан всего на тысячу человек. Они даже не пытались бронировать большие концертные площадки. Восхождение до стадионов было постепенным, очень постепенным. Тем более у нас была «Angels», а у меня никогда не было сомнений, что она станет большим хитом. Когда нам сообщили, что она оказалась на 4 месте в чарте, мы были на Ямайке, писали вместе, и все шло так хорошо, что мы знали, что запишем еще один альбом, потому что новые песни были очень хорошими. На тот момент мы написали «Heaven From Here», которую я очень люблю, и которая вполне могла стать синглом, а также «Grace» и «Karma Killer».

Вы писали второй альбом по-другому?

Не совсем. Мы просто продолжали. Полагаю, что в этот раз мы были сильнее заняты из-за турне, поэтому писали по нечетным выходным дням, а потом поехали вместе в отпуск. Как мне кажется, к тому моменту мы стали намного ближе. А также стали немного больше экспериментировать. «No Regrets» - очень амбициозная композиция, но мне она далась очень легко; я не думал над ней слишком долго, но знал, что он способен исполнять что-то театральное, как «No Regrets», но не быть поглощенным эмоциями. Мы просто болтали и он сказал: «А было бы здорово поработать с Нилом Теннантом, как думаешь? Давай позвоним ему и узнаем, сможет ли он с нами поработать». Все происходило в довольно игривой манере. Единственной сложной вещью было заставить Роба петь в студии. Это всегда было проблемой. Я думаю, тогда он сильно сомневался в своем голосе. Сейчас он, должно быть, осознает, что умеет петь, но у него до сих пор нет сильной уверенности в этом. А я был уверен. А еще лень – он был настолько ленивым. Но в плане написания песен он всегда был очень воодушевленный и подходил к этому с энтузиазмом, поэтому мы писали в любой свободный день. Я помню, что в 1998 году мы писали постоянно, он был просто помешан на написании песен. Роб находился в очень хорошем тонусе во время написания альбома I’ve Been Expecting You. Поэтому у пластинки столь хорошая энергетика.

Когда вы впервые столкнулись со сложностями в написании песен?

Я полагаю, что это случилось ближе к концу нашего сотрудничества. Последний альбом был сложным. Не знаю почему, может быть, мои идеи уже не были такими хорошими.

Обычно он рассказывает о тех временах в таком ключе: «мы писали всю неделю и получался отстой... но потом мы переслушали то, что написали, и так получили «Feel».

Ну, ему долго не нравилась «Feel». Он не был уверен, что это хорошая композиция. Он принял ее лишь тогда, когда написал для нее очень хороший текст, отражавший его самого. Песня – это союз текста и музыки, и слова также важны, как и музыка, а если текст не соответствуют музыке, то не важно, насколько великолепна музыка, песня просто не получится. Я всегда придерживаюсь такой точки зрения. Слабый текст никогда не сделает песню классикой. Не бывает классических песен с плохим текстом. Вы не сможете такой вспомнить. Робби любит тексты и любит искать новые словесные обороты. Существует много вещей, о которых можно сказать, есть множество историй, которые можно рассказать, но он всегда заинтересован в словах и новых метафорах, а еще сильнее во фразах, оборотах. Он любознателен, что касается текстов, и всегда хочет выразить то, что он чувствует. Я думаю, что большинство певцов боятся быть настолько откровенными. А он не боится, за что и нравится публике.

Стали ли вы писать иначе со временем?

Ну, немного иначе. Например, «Millennium» базировалась на мелодии Джона Бэрри, в конце нашего сотрудничества мы стали использовать больше технологий и музыкальных вставок. В основе «Rock DJ» лежит трек Барри Уайта, а Supreme – другая французская песня. Полагаю, это добавило песне хип-хоп звучания. Но все-таки чаще у нас было так, что я и он просто сидели и работали под гитару.

Как ты думаешь, почему у вас двоих получалось писать?

Потому что я силен во всех тех вещах, в которых он слаб, а он силен в тех вещах, в которых слаб я. Тогда я не особенно был силен в написании текстов, сейчас, думаю, немного преуспел в этом, потому что стал опытнее. Но моя жизнь не настолько интересна как его – я не ходил на вечеринки со знаменитостями и не принимал тонны наркотиков, да и вообще никогда этого не делал. Я довольно консервативен во многих вещах. А он жил такой жизнью, о которой мог очень многое написать. Плюс он обладает просто невероятной памятью, у меня такой нет. У меня очень хорошая память на музыку – могу сидеть и играть сотни песен, но я не смогу припомнить ничего, кроме первых строчек, а у него всегда было с этим очень хорошо. Но тогда его слабой стороной было то, что он не умел сосредотачиваться и не умел играть на музыкальных инструментах. Он не мог сесть с гитарой и написать что-то сам. Он был очень зависим от партнера, который мог бы ему аккомпанировать. Сейчас все иначе – он играет на гитаре и намного более уверен в себе.

…А еще вы записали свинговый альбом. Стал ли он для тебя большим сюрпризом, каким он оказался для большинства людей?

Нет, он не был для меня сюрпризом, потому что я знал, как он любит этот жанр музыки. Когда мы были в автобусном туре, Фрэнк Синатра постоянно звучал из колонок, так что я не удивился, когда он заявил, что хотел бы спеть некоторые из этих песен. По-настоящему я был удивлен тому, насколько хорошо он исполнял эти песни, потому что некоторые из них вообще-то очень сложны. И, конечно, я был поражен, насколько потрясающим получился концерт в Альберт-холле. Это был единственный концерт в поддержку альбома, огромное напряжение, запись для телевидения, большой оркестр, длинный сет-лист... все это могло выбить его из колеи, но он действительно оказался на высоте. Он называет тот период своей имперской фазой, и я думаю, что он был безумно уверен в себе в тот момент. На самом деле он был в ужасе, но то, как он преподнес это публике... Я могу также сказать, что он был сражен полученным опытом. Поразительно играть с такими великолепными музыкантами, а ведь у него еще были и очень хорошие приглашенные звезды. Я не ожидал, что будет продано 7 миллионов копий этого альбома – вот это точно стало для меня сюрпризом.

Вы написали «I Will Talk Hollywood Will Listen» специально для этого альбома?

Я на самом деле не знаю, как мы ее написали. Мы просто экспериментировали. Как «Rock DJ» была экспериментом в создании клубного трека, так и «I Will Talk Hollywood Will Listen» была экспериментом. Мы часто говорили с ним о создании мюзикла по мотивам его карьеры (прим.: Robbie: The Musical), и, возможно, представили, что эта песня могла бы стать его частью. Она была дерзкой, с необычным текстом, который мог быть истолкован по-разному. Она довольно уникальна, именно эта песня выделяется из всех, что мы написали с ним вместе. Я полагаю, «Blasphemy» - ее песня-сестра, она тоже очень необычная.

Когда ты начал задумываться, что ваша совместная работа не сможет продолжаться вечно?

Во время записи последнего альбома я заметил, что все дается не так легко, как раньше. Идеи приходили с трудом. Мы начали раздражаться из-за пустяков. А когда он переехал в Лос-Анджелес, то, конечно же, расстояние не изменило ситуацию к лучшему. Мы не разговаривали по телефону и не видели друг друга с той регулярностью, которая была раньше, поэтому эта преграда повлияла на наши отношения. У нас больше не было той каждодневной работы, что  существовала раньше. И еще он тогда начал писать с другими людьми, и его очень радовало, что и другие люди были вовлечены в работу. Было не так просто как в начале. Стало намного сложнее, песен стало больше и песни эти были слишком разные. Запись альбома «Escapology» была не очень приятным опытом. Он изменился. Все изменилось. Не так важно, по какой причине.

Если все же разобраться, как ты думаешь, почему все разладилось?

Думаю, в какой-то мемент я принял эту работу, если можно назвать это работой, как должное. Я немного отвлекся на другие проекты. Тогда мне предлагали много разных проектов, над которыми можно было поработать, и я знаю, что это его обидело. Точно обидело. А в тот момент я до конца этого не понимал, мне казалось, что смогу успеть все, что у меня есть большой запас энергии, но вероятно сейчас, когда я оглядываюсь назад, то понимаю, что это было немного наивным с моей стороны. Вдобавок ко всему я не всегда выражал должного уважения к другим песням, которые он писал без меня. И я не осознавал: а) как важны они были для него и б) какими успешными они бы стали, если были закончены. Я недооценивал их. Но это тяжело, особенно при всей той болтовне, тебе кажется, ты знаешь что правильно, но это не обязательно означает, что ты на самом деле это знаешь. Я хочу сказать, что в конце он знал, что было правильно, и я должен был это хоть чуть-чуть понимать. Второй причиной было то, что он хотел двигаться дальше и решил идти другой дорогой. Возможно, он подумал, что это могло бы стать полезно поработать с другими людьми. И это оказалось очень правильным шагом для него по многим пунктам. Я думаю, он почувствовал, что в творческом плане начинает топтаться на одном и том же месте.

Это уже было неизбежно вне зависимости от твоих действий?

Ну, очевидно второй причиной, которая его сильно задела и которая хорошо задокументирована, - было то, что определенные люди в прессе полагали, что всю работу делаю я, а он в реальности не вносит значительного вклада. И это, конечно, задело его очень сильно. Я сам никогда не подтверждал этого в каких-либо интервью или в разговорах с кем-то. Никогда. Я всегда был и всегда буду необычайно высокого мнения о его писательских талантах. После Робби, а уже прошло восемь лет, я работал с огромным количеством людей, некоторые из которых были мульти-платиновыми и очень хорошими артистами, но среди них едва ли найдется кто-либо его уровня, может быть двое или трое. Я говорю это, исходя из собственного опыта. Время доказало мне то, насколько креативен Робби.

Когда все пошло не так, стало ли это для тебя сюрпризом?

То, как все закончилось, было немного шокирующе, да. Это было очень грубо. Может быть, я это заслужил. Как знать?

Что удивило тебя из того, что он сделал с тех пор?

Я не могу сказать, что меня что-то удивило. Он очень последовательный. И у него есть свой уникальный стиль. Никто не занял его место. Я полагаю, что это единственная вещь, которая меня удивила: что никто на самом деле не смог составить ему конкуренцию за титул мега-звезды. Факт, что он все еще самый популярный певец в Великобритании, просто поражает. И это великолепно, он этого заслуживает. Если говорить про альбом Rudebox, то я не был сильно удивлен тому, что он записал такую пластинку, потому что он всегда хотел сделать нечто подобное. Я не смог бы помочь ему с написанием такого альбома, но хорошо, что он его сделал; уверен, что Робби очень гордится этим альбомом.

Что лично тебе больше всего понравилось из того, что он с тех пор записал?

На последнем альбоме есть песня под названием «Starstruck». Мне она очень нравится, я думаю, она великолепна. Не понимаю, почему она не стала синглом. Считаю, что это был бы хит.

Какими песнями, из тех, что вы записали вместе, ты больше всего гордишься?

Я горжусь ими всеми. Должен сказать, что мне они все нравятся. Но «Feel» все-таки самый потрясающий трек, потому что он очень необычный. Последовательность куплетов там очень необычная, второй куплет чрезвычайно мрачный, зато припев очень духоподъемный. Так что, полагаю, я назову «Feel», если мне нужно выбрать только одну песню. И, конечно же, «Angels» из-за того отклика, который она имеет и кажется, что она очень важна в жизни многих людей. Это как благословение. Она никогда не умрет, эта песня.

Правда ли то, что «Feel» получилось такой, потому что он очень хотел записать что-то в стиле Moby?

Да, мы оба этого хотели. Вначале я пытался сделать что-то в стиле Moby, но то, что получалось, не очень-то звучало как Moby. Мы очень много слушали его альбом Play, это блестящая запись, а синглы с него такие мрачные и душевные, в них есть немного грусти и тревоги, но также они очень позитивные. Я думаю, что в «Feel» как раз все это есть – в ней есть тревога и в плане текста – это одна из его самых мрачных песен...

Странно такое слышать о ней. Эта песня о беспрестанной безнадеге и, в то же время, ты слушаешь ее и ощущаешь прилив сил.

Да. Полагаю в этом и есть ее сила. Однажды Тина Тернер спела ее здесь в моей студии, и я с нетерпением жду, когда EMI образумится и выпустит эту версию, потому что в ее исполнении отчетливо слышно, что эта песня – классика. Безусловно, версия Робби всегда будет жить и она будет самой важной версией, но когда ты слышишь, когда такой потрясающий артист, как Тина, поет ее, ты слушаешь ее по-новому и понимаешь: «Это на самом деле классическая песня».

Не так давно ты возобновил личные отношения с Робби…

Да, три года назад вместе с моей семьей я останавливался в его доме, и получилось очень мило. И мы даже пытались снова писать, но ничего не вышло. Мы написали песню тем летом, которой я был очень доволен, но мы так ее и не закончили, да и Роб был не высокого мнения о том эксперименте. На мой взгляд, из нее мог бы получиться потрясающий трек, но он очевидно так не считал, так что это немного поубавило мой пыл. Я снова натолкнулся на ту толстую стену, когда он не хочет чего-то делать и ему это не доставляет удовольствия. До сих пор не могу к этому привыкнуть. Но что есть, то есть, и это нормально. Меня это расстраивает, но вам никогда не заставить его делать что-то, что он делать не хочет.

Но ты надеешься и хотел бы поработать с ним в будущем?

Да, конечно. Я не уверен, что конкретно мы бы сделали. Если захочется записать еще один свинговый альбом – это запросто, потому что для него нужно в основном готовить каверы, а вот если записывать оригинальную пластинку, то я пока не знаю. Потому что я хотел бы записать что-то, что могло бы получиться вновь с имперским размахом – мне нравится это слово, которое он употребляет. Я хотел бы записать что-то очень дерзкое и не хуже любого из первых пяти альбомов, что мы сделали. Я все еще полон энтузиазма в отношении него. Я не вижу ни одной причины, по которой он бы не мог снова продать семь миллионов копий альбома.

Когда ты вспоминаешь прошлое, что первым делом приходят тебе на ум?

Определенно некоторые концерты. Они всегда приносили невероятное удовольствие. Плохих концертов на самом деле было совсем немного. Я скучаю по непосредственному участию в концертах, потому что сейчас не так часто играю на концертах. А еще скучаю по совместной работе в написании песен: наша близость и понимание в те моменты были по-настоящему особенными.

Ты гордишься тем, что ты сделал тогда по сравнению с тем, что делаешь сейчас?

Я оценил это сейчас, когда работаю с другими исполнителями, и особенно если я работаю с певцами, так как я просто не могу не сравнивать его с ними. И трудно найти кого-либо, кто бы мог с ним сравниться. Специально я никогда не переслушиваю старые записи, но знаю, что все они особенные. Думаю, что все наши совместные альбомы очень хорошие, и они очень много для меня значат. Мне кажется, что сейчас люди не придают особого значения поп-альбомам – они подаются как нечто низкосортное, и ты отчасти можешь это почувствовать. Конечно, кое-что из того, что мы записывали, было средним, но я определенно пытался претворять фантазии и идеи и в плане мелодий, и инструментов. Потому что понимал, что так не может продолжаться вечно. И после каждого следующего альбома я спрашивал себя: вот и все? Оглядываясь назад, я понимаю, настолько непостоянным он был, поэтому записать вместе пять альбомов – это достижение. И вырасти от первого концерта, на котором присутствовало 800 человек, до последнего, если не ошибаюсь, в Новой Зеландии, где присутствовало 80 000 человек – это просто невероятный жизненный и профессиональный опыт. И я могу с уверенностью сказать, что такого опыта и путешествия у меня больше ни с кем не будет.

Глава 5. Гэри Наттэлл - Делаю свою работу и надеюсь на лучшее

Оригинал: Крис Хит беседует с Гэри Наттэллом
Перевод: Марина Берман

Гэри Наттэлл – гитарист в команде Робби Уильямса, который обычно стоит по правую руку от него, и работает с ним с самого начала сольной карьеры.

Чем ты занимался до встречи с Робом?

Я никогда не был сессионным музыкантом, но успел поработать в самых разнообразных лондонских группах, хотя все эти попытки были в равной степени провальными. Пытался заполучить постоянный контракт, но не удавалось. В группе Face, в которой я в то время играл, был барабанщик, мы звали его «Улыбчивый» (Smiley), и он заполучил работу у Роба в качестве барабанщика во время промо сингла «Old Before I Die». Тогда подумал, что «прекрасно, еще одна группа коту под хвост – мы потеряли барабанщика», но я был рад за него. Через несколько дней мне позвонили. Хоть я и был в постели, смог услышать автоответчик и сообщение «Улыбчивого», в котором он сообщил, что они ищут гитариста: «Если ты придешь, то запросто получишь эту работу». Он был абсолютно уверен в этом. Обычно я не ввязываюсь в такие авантюры – я не самый нахальный из людей – но исходя из того, что он сказал, я подумал: «Я собираюсь пойти и заполучить эту работу». Слава богу, что сделал это. Я пошел туда и сделал, что попросили – мы сыграли «South Of The Border» и что-то еще. Никто даже не спросил меня, умею ли я петь. К счастью, наша группа должна была играть в Borderline на следующий вечер, и «Улыбчивый» пригласил туда Гая и Фила. Я должен был спеть всего одну песню с группой, и как только уже собрался ее петь, они пришли – просто повезло. После выступления Гай сказал мне: «Ты будешь играть на концерте, потому что твой голос будет хорошо сочетаться с голосом Роба». Так все и произошло. Невероятно. Я очень благодарен им за это.

Что стало первым, над чем вы работали вместе?

По-моему, это было промо сингла «Old Before I Die». После этого была «Lazy Days», которая заняла 8-е место в чарте Великобритании, а потом – «South Of The Border», добравшаяся до 14-й позиции. Мне тогда казалось, что, скорее всего, все это не продлится слишком долго. К примеру, «Улыбчивый» опять захочет собрать группу вместе. Но потом, помню, как сидел сзади в машине, а Роб на переднем сидении слушал альбом, как раз начала играть «Angels». Она закончилась именно в тот момент, когда мы прибыли к месту назначения, и Роб развернулся и произнес: «Когда я слышу эту песню, то знаю, что все будет в порядке». Возможно, он и не вспомнит этого, но он определенно был прав. Классно было оказаться причастным к этому процессу, а «Angels» стала его началом. Ну, а потом все было как в тумане, потому что слишком много всего происходило и на полную катушку. Потрясающее время.

Каким он был, когда вы только познакомились?

Он был… не совсем трезвым. В первый раз мы встретились на студии Maison Rogue в марте 1997 года. Он завалился туда поздно вечером, и они слушали микс какой-то песни. Он был не слишком разговорчив, но когда уходил, подошел ко мне и сказал: «В следующий раз мы с тобой больше пообщаемся». Это было вежливо. К счастью, у нас намечался промо-тур длиною в месяц, причем акустический, с участием только Робби и меня. Гай, Фил и «Улыбчивый» были яркими личностями, а я был довольно тихим – я не разговаривал, как мне кажется, в течение первых трех недель – и мне казалось, что я не вписываюсь в их команду. Но во время этого промо-тура Роб подошел, сел рядом со мной во время одного из полетов и спросил, получаю ли я удовольствие от тура. И я сказал: «Да, он мне очень нравится. Я должен извиниться, я знаю, что достаточно молчаливый, мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть ко всем». И тогда он сказал: «Слушай, что бы ты ни делал, просто продолжай это делать. Я думаю, что у тебя круто получается». Это было так мило с его стороны. Это придало мне ощущение того, что я могу оставаться самим собой. В принципе, именно это я и делаю.

Затем начался первый настоящий тур…

Мне кажется, он состоялся примерно шесть месяцев спустя. Насколько я помню, Гай играл на гитаре в том первом туре – после этого было принято решение, что он будет играть на клавишных. Это было круто. Первый концерт прошел разогревом в Уокинге, в зале, рассчитанном на тысячу людей, но он не был заполнен. Пришло несколько моих друзей, которых я мог видеть сзади, а в основном - одно большое пустое пространство. Я всегда вспоминаю то время. Голова идет кругом, когда думаешь, как можно было после такого добиться чего-то вроде Небворта – это невероятный путь.

Как все изменилось, когда впервые достигли успеха?

Это было счастливое время. Гай и Роб постоянно писали – они писали в гримерной, но их силы не истощались. Мы все были одной командой, практически живя в одном автобусе в туре.

Я помню, как стоял за кулисами во время выступления Princes Trust Show в 1998 году, Роб и вся группа провела большую часть вечера в гримерной, напевая разнообразные песни из истории поп-музыки.

Да, мы просто дурачились. Это были классные времена. Именно в этом и есть весь секрет. Он просто любит петь, и он любит все эти старые песни.

Какой стала твоя роль в группе по прошествии времени?

Я просто занимаюсь своим делом. Меня наняли, чтобы я играл и пел. Насколько я представляю, никто никогда мне не говорил заниматься чем-то другим, помимо того, что я делаю. Я связан с микрофоном благодаря песням, в которых подпеваю, поэтому мне достаточно просто не тратить на это слишком много сил. Но и на меня никогда не оказывали давления. И, к счастью, я могу заниматься музыкой. Я получал удовольствие от того, видя, как он развивался с годами, и могу сказать, для меня это развитие не стало удивлением. Мне невероятно повезло, что это продолжается так долго, и я очень благодарен за то, что все еще этим занимаюсь. И я также знаю свое место. В общем, повторюсь, я просто делаю свою работу и надеюсь на лучшее. И стараюсь быть незаметным. Очень незаметным. Ведь тогда только три месяца назад я узнал, что меня взяли в группу.

Что подтолкнуло тебя к музыке?

Я предполагаю, что именно Элвис вызвал у меня интерес к музыке. Я был одним из тех, кто увлекся им на следующий день после его смерти, именно из-за реакции моих родителей на его смерть. Они были расстроены. Особенно мой отец. Поэтому мне стало интересно, кем же был этот парень, и буквально за один вечер я стал им одержим, а потом благодаря Элвису я увлекся и The Beatles, потому что в каждой книге, которую я читал об Элвисе, упоминались The Beatles. А уж когда я открыл для себя The Beatles, то обратного пути не было. Можно сказать, это стало моим образом жизни. И до сих пор таковым является в какой-то мере. Я абсолютно одержим ими.

Я обратил внимание, что сейчас на тебе часы HELP!

Да, это так. Я люблю все эти старые вещи из 60-х и 70-х. Я люблю разную музыку, но все равно для меня главными остаются Элвис и The Beatles. Роб – большой поклонник Элвиса, и, конечно же, The Beatles, и это классно. И его музыка является… нет, не напоминанием о них, она просто такая же мелодичная и основана на струнных инструментах, гитаре и гармониях.

Одна из некоторых констант, которые присутствуют во всех его турах, при всем разнообразии визуальных эффектов и различном оформлении сцены, это большая фотография комиков Morecambe and Wise на твоем гитарном усилителе.

Это все благодаря одному из парней в бригаде, чей друг занимался печатью подобных фотографий на шелке. Я даже не могу вспомнить, что за этим стояло, хотя являюсь большим поклонником Morecambe and Wise – думаю, что одержим ими также, как и The Beatles. Я немного нервничал, так как эта фотография немного бросалась в глаза, но в первый день, когда Роб пришел и увидел ее, он сказал: «Она классная». Поэтому я сохранил ее, и никто никогда не говорил мне избавиться от нее. Такое ощущение, что она там навсегда.

Роб говорит, что тылучший певец в группе.

Серьезно? Это очень приятно. Он тоже довольно неплох.

Пребывание в его группе означает принимать иногда участие в записях песен, не так ли?

Да. Тут многое зависит от продюсера. Например, я не принимал участие в записях песен к альбому Reality Killed The Video Star, потому что не знал Тревора Хорна. Но во время Electric Proms я очень неплохо сошелся с Тревором, и все закончилось тем, что сыграл и спел на двух новых треках (прим.: «Shame», «Heart And I»), которые Робби написал, и которые выходят на новом сборнике его лучших хитов. Как бы я хотел встретить его раньше! Но мне очень понравилось работать с ним. Мне очень повезло с Гаем – он был очень добр ко мне во время записей ранних вещей и всегда брал меня поучаствовать в сессиях. Стивен Даффи тоже приглашал меня несколько раз. Но мне повезло с песнями, в записи которых я принимал участие, такими как «Feel», «No Regrets» и «Angels».

Какие из песен Роба твои любимые?

«Feel». Это просто замечательный трек. Я помню, как мы записывали его в Лос-Анджелесе. На первую запись для Escapology Роб пришел одетым в костюм Супермена, и он зашел в кабину без намека на улыбку, чтобы начать петь. Мне также нравится «Tripping». Еще мне нравится «Morning Sun». Мне нравится играть «Feel» живьем, потому что мне нравится ее гитарная часть, она – отличительная часть песни. И «Angels», потому что мне повезло играть живьем сольную часть. На записи я играл на акустике, но каждый раз, когда Роб исполняет ее живьем с момента нашего первого тура, я играю там именно таким образом. И это всегда приятно, потому что она классно звучит для толпы.

На твой взгляд, сильно он изменился за эти годы?

Трудно сказать. С того момента как он сказал мне «Делай то, что делаешь, у тебя это хорошо получается», я никогда не чувствовал особой нужды слишком часто тусоваться с ним, или смеяться над всем, что он говорит. Хотя, я считаю его очень веселым. Наверное, я смогу пересчитать все те случаи, когда я провел с ним целый вечер. Но они были просто замечательные. С ним есть определенная связь, ну, с моей стороны так точно, и она удивительная, и она мне очень нравится. Когда же настают более тяжелые времена, он немного отдаляется, и вы начинаете ему сочувствовать, потому что он не получает удовольствия от того, чем занимается – это разбивает вам сердце. И вот сейчас мы видим его в самом лучшем расположении духа, разговорчивого, готового веселиться, расслабленного и счастливого – таким я никогда его не видел. А видеть его таким – просто замечательно.

На твой взгляд, в чем заключается его главный талант?

Помимо непосредственно пения, я думаю, что в его искусстве коммуникации с людьми. У многих великих исполнителей есть связь с аудиторией – люди видят в них что-то такое, с чем они ассоциируют себя или просто от них тащатся. Мне кажется, такое не поддается объяснению.

Что же ты такого сделал, что теперь являешься музыкантом, который остается в его группе дольше остальных?

Я действительно не знаю ответа, но горжусь этим фактом.  Наверно, просто стараюсь заниматься своим делом и не выводить никого из себя. Я остаюсь собой. Я имею в виду, что спрашивал себя, как так получилось, что все еще здесь, тогда как столь много людей сменилось. Ну, еще у меня хорошая техника игры на гитаре, возможно, и поэтому Роб решил меня оставить. И мне очень повезло работать с приятными людьми. Вам также нужно уметь гармонировать – то есть музыкально сочетаться с каждым, и мне кажется, что это сложнее, чем просто играть. Мне очень комфортно, когда играем концерт, потому что для меня это что-то большее. Это то, о чем не надо слишком много думать, а нужно просто быть самим собой. К счастью, я просто приспособился. И я бесконечно благодарен ему за те хорошие моменты, которые он мне подарил, за то, что поверил в меня.

А какие моменты были знаковыми для тебя?

Да их слишком много. Я думаю, это было потрясающе, когда Роб записал одну из моих песен, которая называется «Often». По-моему, сам он называет ее «Offal» (прим. Offal – хлам, потроха). Для меня это было большим событием. Конечно же, Небворт был невероятным. А также концерт Electric Proms. У меня осталось так много хороших воспоминаний. Да даже просто наблюдать за этим парнем классно. Мне не нужно скакать по сцене, поэтому я могу просто стоять и впитывать все это в себя – наблюдать за аудиторией и смотреть, как он работает с аудиторией. Круто иметь возможность сказать, что ты это видел. Это замечательное зрелище. Вообще я предпочитаю небольшие концерты. Можно сказать, что от них вы приходите в большее возбуждение – звук настроен лучше, и толпа звучит круче. Концерт, который мы недавно отыграли в Австралии, получился очень хорошим. Он напомнил мне и, возможно, Робу тоже, какими были концерты, когда мы только начинали этот путь. Время быстро летит, не правда ли? Я так хорошо помню некоторые вещи с самого начала нашей совместной работы, как будто они были только вчера, потому что это очень яркие воспоминания о большой удаче, которая произошла в моей жизни – встреча с Робом, Гаем и со всеми остальными приятными людьми. Время летит, и вдруг ты уже здесь и думаешь про себя: «А было ли все это на самом деле?»

Глава 6. Стивен Даффи - Меняемся местами и импровизируем

Оригинал: Имонн Форде беседует со Стивеном Даффи
Перевод: Марина Берман

Стивен Даффи помогал в написании альбома Intensive Care (2005), став первым большим соавтором Робби после Гая Чемберса, с которым он записал первые пять LP. Основная часть альбома была написана в Лондоне и Калифорнии, а запись альбома проходила в доме Робби в Лос-Анджелесе; Стивен познакомил его с новыми музыкальными возможностями в работе и помог состояться мировому туру «Close Encounters».

Впервые Стивен Даффи встретился с Робби в 1996 году, когда они оба принимали участие в одном и том же выпуске программы Top Of The Pops. «Он исполнял «Freedom», и этот сингл поднялся тогда на вторую строчку в чарте, - говорит Стивен. – Я же был с Алексом Джеймсом из Blur и Джастином Уэлшом из Elastica в группе, которая называлась Me, Me, Me, и мы забрались на 19 место в чарте, пытаясь выбить последнее дыхание из брит-попа».

Они должны были снова встретиться в студии Maison Rouge, где Даффи в 1998 году записывал свой альбом I Love My Friends. «Однажды я шел по улице, – говорит он, – и увидел Роба, буквально выпрыгнувшего из машины и сказавшего мне, что мы должны писать вместе. Но из-за того, что у него все так здорово получалось с Гаем, я не видел смысла в том, чтобы приходить к нему и писать какую-то эзотерическую чушь, которая все равно никогда не будет выпущена».

В  этот же период Клэр Уоррэлл, которая впоследствии станет женой Стивена, присоединилась к бэнду Робби. Она также была участником The Lilac Times, группы Стивена, и это она передала его записи Робби, которые зародили в его голове определенные идеи.   

В следующий раз они встретились в Air Studios, где у Стивена на чердаке располагалась небольшая комнатка для написания песен, и именно тут их первые совместные песни начали приобретать определенные очертания. «Это был крошечный офис, – вспоминает Стивен, – очень маленький. Роб, будучи высоким ростом (около 17 футов), просто возвышался в ней до потолка. Мы сели и побеседовали. Выяснили, что оба принимали одни и те же антидепрессанты. С одной стороны, мы прошли разные музыкальные пути, с другой, ни у кого из нас не было музыкального образования. Никто из нас не окончил музыкальную школу Guild Hall и ни у кого не было первого класса по игре на фортепиано. Но Роб предложил сочинять вместе. Однажды он пришел, и мы в первый же вечер написали «Sin Sin Sin».

В течение последующих нескольких недель они «писали по песне в день, а иногда и по две», создавая основу того, что впоследствии станет альбомом Intensive Care. Во время перерыва в туре, который тогда образовался у Робби, Стивен был приглашен в Лос-Анджелес, где они продолжили писать.

«Поначалу я жил в надстройке его дома в Лос-Анджелесе,  – говорит он. – Роб должен был закончить какую-то работу, поэтому мы переехали в старый дом Мари Тайлер Мур. Я жил в маленьком домике у бассейна. Выглядел он идиллически, но в нем жили крысы размером с кошку. За этот период мы написали «Ghosts» и «Advertising Space». Я не помню, откуда появилась «Tripping», но, по-моему, это была все-таки лос-анджелесская песня. Так как мы никуда не спешили, это был очень спокойный процесс».

Как проходил процесс написания песен в Лос-Анджелесе? «Вначале он не хотел, чтобы его называли Robbie Williams, – открывает нам тайну Стивен. – Он хотел придумать какое-нибудь название группы. Одну неделю мы притворялись, что мы – Joy Division, на следующей – The Smiths. Мы написали очень много электронной музыки в стиле 80-х. На самом деле мы сделали несколько абсолютно разных по звучанию записей. Тот период выглядел так, как будто он ушел из школы и дурачился в разных группах».

Можно ли сравнить это сотрудничество с тем, что было у Робби при работе с Гаем Чемберсом? «Роб и Гай представляли собой потрясающую команду, - говорит Стивен. – Со времен The Beatles не было столь же успешного авторского дуэта. Произошло это во многом потому, что они работали в бешеном темпе. Мы же обычно ходили обедать, и только после этого начинали работать и могли работать всю ночь».

К этому моменту у них уже накопились «180 небольших набросков, одни из которых звучали как Брайан Ино, а другие – как The Ruts». При всем многообразии стилей, с которым им довелось поработать за тот период, у Роба было четкое осознание в каком именно направлении он хотел поэкспериментировать.

«Все, чем Роб тогда хотел заниматься, был арт-рок, - признается Стивен. – Если исполнитель хочет заниматься арт-роком, значит, он им и занимается. По-настоящему тяжело стало тогда, когда надо было заканчивать пластинку. Мне казалось, что эта пластинка будет продаваться хорошо, если на ней будут ударные и струнные инструменты. Он же был более заинтересован в создании сумасшедшей громкой музыки. Мне пришлось взять на себя обязательство сделать переход к сумасшедшей громкой музыке».

Стивен утверждает, что все песни на Intensive Care появились благодаря их совместной импровизации, и это продлилось вплоть до записи альбома, на котором Робби сыграл в каждой песне. «Он играл на бас-гитаре, я – просто на гитаре, – говорит Стивен. – Или он играл на клавишных, в то время, как я играл на бас-гитаре. Мы просто менялись местами и импровизировали. Это могло продолжаться часами. Казалось, что мы играем в группе».

Изначально они работали в комнате Стивена в доме Робби, но из-за необходимости большого пространства, они перевезли оборудование Pro Tools в спальню Робби в Лос-Анджелесе. «Это должно быть самый дешевый альбом из всех, которые он когда-либо записывал, – предполагает Стивен. – Ближе к концу мы позвали Дэвида Кемпбелла [отца Бэка] для игры на струнных инструментах и Мэтта Чемберлена для игры на ударных. После четырех лет бездельничества всего за шесть недель у нас вдруг был готов полноценный альбом».

Из всех песен с альбоме Стивен выделяет «Make Me Pure», считая, что она должна была стать синглом. «Это одна из лучших вещей, что мы сделали, – говорит он. – Она очень простая, но в тоже время самая мощная композиция из всех, что он когда-либо писал. Песня была одной из последних, что мы подготовили для альбома, и да, она практически блюзовая, судя по ритму и подаче».

Как Стивен относится к Робби, как к автору песен? «Люди обычно говорят о его текстах, но в нашем случае они сочинялись в последнюю очередь и, наверно, это давалось ему сложнее в тот момент, – говорит он. – Он тратил так много времени на создание музыки, что чувствовал определенное давление при подготовке текстов, которые бы с выгодной стороны подчеркнули музыку. Его способность импровизировать с мелодией и текстами, которые, в конечном счете, приобретают определенный смысл из ниоткуда, это то, чего я никогда ни у кого не встречал раньше. Он – как инструмент, созданный для этого, и я считаю, что как автор, он абсолютно недооценен. Было очень странно стать его музыкальным директором [в туре «Close Encounters»], так как никто никогда не говорил о музыке».

Что ему запомнилось больше всего из совместного периода написания песен и проведенного тура вместе с Робби? «Мне позвонили и сообщили, что за один день было продано миллион копий альбома, – говорит он.  – Я делал записи с The Lilac Time, которых продалось 15,000. Я подумал: «Чтоб мне провалиться! Я больше никогда не буду принимать участие в создании альбома, который продается в количестве одного миллиона экземпляров за один день». Это было коммерческой вершиной для меня. Тогда я еще не осознавал, что никто больше и не продаст миллион экземпляров за один день. Такое ощущение, что это был последний уходящий автобус звукозаписывающей индустрии, ее лебединой песней».

Вспоминая то время, какие моменты были определяющими?

«Самым запоминающимся моментом определенно можно назвать начало нашей работы в маленьком офисе в Air Studio, где мы написали порядка 30 песен. Изумительно и то, что у нас осталось около 60 незаконченных композиций. Определенно, из них можно собрать еще один альбом, который также будет хорош. Я уверен, что у всех, кто с ним работал, есть свой секретный незавершенный «альбом Робби Уильямса».

Считает ли он, что мы когда-нибудь услышим эти песни? «Никто вам этого никогда не скажет из-за переменчивости взглядов Уильямса, – говорит он. – Он не любит работать понапрасну. Но в тоже время ему нравятся свежие творческие испытания».

Глава 7. Тони Уодсуорт - Соглашение другого уровня

Оригинал: Имонн Форде беседует со Тони Уодсуортом
Перевод: Лада Середина

Тони Уодсуорт был главой EMI Records UK с 1998 по 2008 год, начав работать с Робби буквально сразу за последовавшим успехом «Angels». В то время Робби был подписан Chrysalis, а Тони руководил Parlophone («так что я, образно говоря, наблюдал за происходящим из проходной»).

В 1998 году Chrysalis присоединился к EMI, и Марк Коллен остался работать в должности технического директора лейбла. «Я пришел в очень интересный период, – говорит Тони. – Вся тяжелая предварительная работа до релиза «Angels» уже была проделана, и прорыв как раз случился». В тот момент его команда – Гай Чемберс, менеджмент и Крис Бриггс – начинали работу над следующим альбомом. Начинали появляться новые треки, к примеру, «Millennium».

Тони отправился на встречу с Робби в Манчестер, где должен был состояться один из концертов тура, стартовавшего вскоре после релиза «Angels», в начале 1998 года. «Это была первая личная встреча с ним, – вспоминает он. – Он очень тепло принял меня тогда. Но что меня особенно удивило, учитывая, что я никогда не работал с ним раньше, это то, насколько осведомленным и разумным он оказался. Он был очень вовлечен и заинтересован в каждом принимаемом решении. И еще ему было очень интересно мое мнение. Эта первая встреча была ознакомительной, но я понял, что мы имеем дело с намного более глубоким человеком, чем казалось на расстоянии».

Он говорит, что его работа была легче, так как он подключился к команде в середине процесса, к тому же Тим и Дэвид придерживаются определенной и надежной стратегии в менеджменте. «Нельзя недооценивать вовлеченность Тима, Дэвида, а также Джози, – говорит Тони. – У Тима и Дэвида с самого начала было четкое понимание того, чего они хотят добиться. Их приверженность этой идее была абсолютно непоколебима. Знаю, что они считали, что работают с самым большим исполнителем в мире. Они выстроили свою работу и взаимодействие с лейблом, следуя этому принципу».

Как это перенеслось на рабочие отношения между ie:music и EMI? «Все было невероятно успешным, – объясняет Тони. – Это не значит, что деньги тратились бездумно. Это просто значило «мыслить широко и дальновидно». Они [Тим и Дэвид] думали скорее о миллионных продажах альбомов, а не о позициях в музыкальных чартах. В то же время, они параллельно занимались продвижением его концертов, ведь шоу вроде Гластонбери были просто необходимы для определения Робби, как артиста, способного стать мировой звездой.

После релиза двух успешных синглов «Angels» и «Let Me Entertain You» уже велась подготовка второго альбома, потому что было очень важно сохранить этот импульс, успев выпустить I've Been Expecting You к Рождеству. «Это было просто необходимо сделать, – объясняет Тони. – Если бы это заняло больше времени, или мы просто затянули бы с этим, он мог бы просто стать тем парнем, что пел «Angels», и тогда все бы усложнилось. Возвращение на рынок так скоро с абсолютно новым материалом определенно было правильным решением».

Это стало проверенной схемой и для будущих альбомов Робби [«мы придерживались цикла, по которому выпускали что-либо каждое Рождество»], и это был безмерно продуктивный период для Робби и Гая Чемберса. «Быть настолько креативными очень необычно, – вспоминает Тони. – Это был успешный поп-исполнитель, который пишет свои песни, а не сидит и ждет, пока профессионалы пришлют ему хиты. Он писал от сердца. Люди очень редко отмечают, насколько он откровенен и насколько он в этом хорош. Из него же это прямо лилось, причем на высочайшем уровне. Они с Гаем были в ударе».
Тони объясняет это тем, что у Робби был, как однажды назвал это Нил Теннант из Pet Shop Boys, «имперский период», когда он «отлично чувствовал рынок и свое место в нем, как никто другой». Объясняя свою роль и роль EMI на этом этапе карьеры Робби, Тони говорит: «Когда работаешь с исполнителем подобного уровня, ты просто следишь за тем, чтобы ему не мешать и вкладываешь любые доступные ресурсы в качестве поддержки».

По словам Тони, альбом Swing When You're Winning особенно символичен  для столь продуктивного творческого периода. Задуман и записан он был в течение нескольких месяцев, а выпущен к Рождеству, став самым успешным альбомом Робби на тот момент. «Он, несомненно, увеличил притягательность Робби, – говорит Тони, – но лейбл и менеджмент не хотели выпускать следом еще один свинговый альбом, так как «он мог загнать его в карьерный тупик, ведь это был лишь один из многих проектов, которым Робби занимался в то время».

Сразу после выхода альбома контракт Робби с EMI подлежал пересмотрению, и соглашение, последовавшее следом, привело, возможно, к самому обсуждаемому и знаменитому контракту в истории звукозаписи. «Мы проводили повторные переговоры с самым успешным на тот момент исполнителем в мире за пределами Северной Америки, – говорит Тони. – Это являлось главным приоритетом для EMI, так как любая звукозаписывающая компания с удовольствием подписала бы его, и нужно было ясно дать понять, что они хотят работать с ним. Так что, какие бы условия они ни подготовили для него, они должны были быть совершенно другими».

Этим «другим» соглашение, по факту, стало подписание двустороннего контракта о ведении совместной деятельности, что приносило бы EMI долю доходов Робби помимо записи музыки. Это соглашение должно было изменить правило, по которому звукозаписывающая компания обычно подписывает исполнителей. «Вообще-то это был вполне стандартный контракт, несмотря на высокие гонорары и привилегии, – говорит Тони. – Но также было подписано дополнительное соглашение, описывающее остальные права, процент от которых получали EMI: все это было сосредоточено в In Good Company – компании, находящейся в совместном владении EMI и Робби Уильямса. Этой компанией руководили Тим, Дэвид, Робби и я».

Революционное соглашение такого уровня сопровождалась огромным количеством дезинформации, слухов, выдаваемых за истину. «Самый большой миф – это сумма самой сделки в 80 миллионов фунтов, – заявляет Тони. – Но она только могла достигнуть 80 миллионов, если бы принесла достаточную долю прибыли, чтобы «произвести» 80 миллионов исполнителю. Да, условия соглашений казались агрессивными, но они не были фантастическими. И она оказалась прибыльной для EMI очень быстро. В ней были прописаны поэтапные выплаты».

Стратегической задачей для EMI являлось, конечно, сохранение Робби у себя, и эта цель послужила фундаментом при повторных переговорах. «Хорошая звукозаписывающая компания ценит своих исполнителей, – говорит Тони. – Подняв его так высоко и сделав из него исполнителя такого уровня, для EMI было очень важно продолжить работать с Робби. Мы должны были быть с ним и на следующем этапе его карьеры».

Альбом Escapology (запись которого была «практически закончена» до заключения соглашения) стал первым плодом самого обсуждаемого контракта в стране. Должен ли был последовать мгновенный успех, чтобы оправдать условия нового договора и снизить риск от самой сделки, как видели его многие в музыкальной индустрии? «Присутствовало огромное давление, конечно, – признается Тони, – но у нас был исполнитель, находящийся на пике своей популярности и таланта».

Тогда же команда начала планировать концерты в Небворте. «Для живых выступлений ты всегда должен обладать чем-то особенным, чтобы соответствовать коммерческому успеху, – говорит Тони. – В Небворте выступали рок-группы вроде Led Zeppelin, Pink Floyd и Oasis. А в нашем случае тут был сольный поп-исполнитель, который затмил их всех».

Было тяжело справляться с бешеным успехом Робби на этом этапе? «За всем этим нужно присматривать, – признается Тони, – и напоминать себе, что в центре всего этого стоит лишь один человек. В этом и состоит главная задача менеджмента, и они никогда этого не забывали. Это было невероятное бремя для одного человека, и я думаю, он нес его с изумительным достоинством».

После Небворта Робби начал работать со Стивеном Даффи. Стало ли прекращение его невероятно успешного сотрудничества с Гаем поводом для беспокойства для EMI? Тони считает, что нет. «Робби всегда был прекрасным автором, – говорит он, – и главным для него было создавать партнерские сотрудничества с людьми, которые создавали бы общую нить между всеми этими песнями. И как вы догадываетесь – эта нить и есть Робби Уильямс. Он один из самых успешных авторов песен нашего времени и заслуживает доверия. Естественно это большой риск для любого человека, вот так взять и поменять ключевого соавтора, но рано или поздно это должно было случиться. Мы должны были убедиться, что новый альбом [Intensive Care] получит большое признание общественности, такое же, как и предыдущие альбомы и будет соответствовать стандартам его творчества. И да, альбом получился невероятно успешным, а последующий за ним тур стал для него крупнейшим в карьере».

Rudebox стал последним студийным альбомом, выпущенным Робби во время работы Тони в EMI, и он считает, что его приняли незаслуженно плохо. «Когда исполнитель достигает такого уровня, на котором был Робби, он становится национальным достоянием, – говорит Тони. – Люди считают, что владеют и управляют им, и, что у них есть право на мнение о том, что он обязан делать. Этот альбом не совпал с их представлением о том, что он должен был делать, и поэтому его раздавили».

Проработав близко с Робби десять лет, как бы Тони охарактеризовал Робби? «Он чрезвычайно талантливый автор песен, и он серьезно относится к тому, что он делает, - говорит Тони. – Возможно, из-за того, что это выглядит так легкомысленно, люди думают, что он дилетант и ему на все наплевать. Но это совсем не так, и это видно по его текстам. Он серьезно относится к написанию лирики и к своей карьере. Возможно, люди не осознают, что в его творчестве – его жизнь».

Глава 8. Тревор Хорн - Прекрасный артист

Оригинал: Имонн Форде беседует с Тревором Хорном
Перевод: Марина Берман

Легендарный продюсер Тревор Хорн работал с Робби над альбомом 2009 года Reality Killed The Video Star и стал одним из участников его бэнда во время живого концерта Electric Proms в октябре того же года. Результатом этого сотрудничества, которое  продлилось до сегодняшнего дня, стало то, что Тревор спродюсировал две новые песни для второго сборника хитов Робби, включая сингл Shame, который он исполнил с Гари Барлоу. 

Эти двое впервые встретились задолго до того, как они начали работать вместе, и то, что Тревору больше всего запомнилось с той встречи, которая произошла еще во времена «Let Me Entertain You», стало поведение Робби. «В первый раз, когда я встретился с Робби, он находился в студии и стоял около двери, - вспоминает он.  – Нас никогда не представляли друг другу. Я помню, как посмотрел на него и подумал, что он был высоким парнем. Мне никогда не приходило на ум, что он высокий. Когда я подошел к двери, то он открыл ее для меня. Я помню, как сказал своей жене: «Этот Робби Уильямс – очень воспитанный парень. Он далеко пойдет». Я действительно подумал, что это было очень вежливо с его стороны, что он определенно обучен хорошим манерам».

Именно концерт Робби в Слэйне зародил в голове Тревора определенные мысли, которые, в конечном счете, привели к их совместной работе десять лет спустя. Он смотрел концерт по телевизору («чтобы посмотреть, что же в нем было такого особенного, годился ли он на что-нибудь») на полной громкости в гараже своего имения в Хук Энде.

«Я посмотрел весь концерт целиком, – говорит он. – И оказался немного удивлен. Вообще отличительной чертой Take That являлось то, что у них было несколько действительно хороших певцов. Обычно бойз-бэнды бывают не столь хороши по части вокала, и поэтому я был довольно впечатлен».

Что же было такого в живых выступлениях Робби, что привлекло его?

«Я подумал, что он очень умен, – признается Тревор. – Мне показалось, что он – прекрасный шоумен. А ведь я –  настоящий Мистер Несчастье, когда дело касается живых выступлений. Если мне не нравится шоу, я просто ухожу. Уже и не сосчитать, какое количество концертов самых разнообразных артистов я покинул раньше времени. Но этот концерт я посмотрел по телевизору от начала до конца. Гай Чемберс прекрасно справился с тем, чтобы настроить его на нужный лад. Да и группа играла отлично».

С тех пор Тревор всегда горячо следил за его карьерой, называя «No Regrets» и «Rock DJ» своими любимыми песнями того периода. «Я положил на него глаз, – признается он. – Это Крис Бриггс предложил мне поработать с Робби. Он тогда еще предупредил: «Робби нравятся только два типа продюсеров: либо из Стока, либо старые». Я относился к категории старых. Винтажных!». 

Первая песня, подготовленная ранее для альбома Reality Killed The Video Star, которую услышал Тревор, была «Morning Sun», и она ему понравилась с первых же нот. «Если я собираюсь с кем-то работать, – говорит он, – то вопрос заключается в исходном материале. А также зависит от встречи с человеком и ощущения, что я получу удовольствие от работы с ним. Вы ищете кого-то, с кем могли бы провести несколько следующих недель вместе в очень замкнутом пространстве, и это бы не причинило вам слишком много боли».

А что убедило Тревора на первой встрече, что они смогут сработаться? «Робби напомнил мне моего дядю Томми, –говорит Тревор, – так как он был прикольным и рассмешил меня при первой же встрече».

Но процесс записи начался неспешно и протекал очень медленно в течение нескольких недель. «Мы встретились и поговорили о совместной работе, – объясняет Тревор. – Я спросил его: «В какое время ты хотел бы работать?» И он ответил: «В пятницу!» Меня это полностью устраивало. Все артисты разные и у всех у них разные подходы. Некоторые хотят постоянно присутствовать во время записи. Другие же делают так много записей, что немного устают от процесса и просто хотят, чтобы продюсер взял остальную работу на себя. Робби до этого провел очень много времени в студии, поэтому я не думаю, что это доставляло ему большое удовольствие. Поэтому по первоначальному плану он был настроен на то, чтобы  приходить всего один раз в неделю. Но потом он стал появляться все чаще и чаще по мере того, как продвигалась работа над альбомом. Все шло очень хорошо».

Несмотря на то, что Тревор не значится автором песен на альбоме, он, безусловно, помог Робби придать новое звучание некоторым песням, вошедшие в первоначальный шорт-лист из 18 песен, которые Робби предоставил тому на рассмотрение. Тревор говорит: «В «You Know Me» мы изменили аккорды. Мы добавили нисходящий ряд аккордов в конце припева. В «Morning Sun» я почти ничего не поменял, если не считать таких изменений, как удлинение некоторых ее частей, потому что мне они показались слишком короткими».

Голос Робби – это то, что Тревор первым делом выделяет во всем процессе записи альбома. «Я нахожусь в полной зависимости от исполнителя и того, насколько хорошо он исполняет песню, – говорит он. – Именно от этого зависит, насколько хорошо можно подготовить альбом. У нас все складывалось очень хорошо. На первой песне, которую Робби написал, он спел блестяще. Это была «Morning Sun». Тут он не отличается от других. Его исполнение зависит от того, насколько хорошо он знает песню. Если он ее знает, то он обычно делает две записи, лучше которых и быть ничего не может. Он действительно хорош. У него очень сильный голос. С его помощью он бы мог пробить бетонную стену».

Какие моменты из их совместной работы в студии особенно хочется отметить? «Когда Робби спел «You Know Me», мы все были слегка взволнованы, – рассказывает Тревор. – Это было чем-то вроде: «Эврика! Это оно!» К нему вернулась уверенность после того, как он ее спел, отчего он очень приободрился. Не забывайте, что Робби не записывал альбомы несколько лет и поначалу слегка нервничал. После того, как он исполнил эту песню, то воскликнул: «Я снова в деле! Я это чувствую!»

Вплоть до окончания процесса записи альбома Робби не раскрывал карты, что назовет его в честь первого хита Тревора с The Buggles [прим.: Video Killed The Radio Star]. «Когда он мне это сказал, я был шокирован! – говорит Тревор. – Это было очень мило с его стороны, но я очень переживал, что все подумают, что это моя идея. Я сказал, что он должен рассказать людям, что это была именно его идея. Конечно же, я был очень горд. Мне кажется, что у альбома очень хорошее название».

Когда работа на альбомом была окончена, Тревор присоединился к команде Робби на концерте в историческом зале Roundhouse в Лондоне, который стал частью серии Electric Proms в октябре 2009 года. «Мне очень понравилось это шоу», - говорит он.

Репетировали они вместе неделю, а на самом концерте в общей сложности приняли участие 38 музыкантов. «Робби зашел ко мне в гримерную комнату перед концертом и спросил, не нервничаю ли я, – вспоминает Тревор. – Я ответил: «Конечно, так как я не так часто принимаю участие в подобных концертах, нежели ты». А он вообще не нервничал. Он был спокоен как удав. И начал улыбаться, когда услышал, что я очень нервничаю. С ним было очень весело работать живьем, и пел он блестяще».

В начале этого года Робби и Тревор решили вновь вместе поработать уже над двумя композициями для нового сборника лучших хитов Уильямса, одной из которых была песня «Shame» с Гари Барлоу.

«Мы должны были записать ее в четверг в девять часов вечера, – вспоминает Тревор. – Это была одна из самых веселых сессий за всю мою жизнь. Они оба начали петь песню за моим плечом возле пульта звукорежиссера. Звучала она великолепно. Очевидно, что они уже репетировали вместе. Звучала она как то доброе хорошее соперничество, которое в свое время было между Ленноном и МакКартни, когда каждый настаивал на своем. Очень редко можно услышать дуэт, в котором оба артиста выполнили свою работу на все сто. После первого припева Робби сказал: «Смотри! Тревор переживает особенный момент!» Действительно, от всего происходящего меня слегка переполняли эмоции».

Для записи последних вокальных партий Тревор все подготовил так, что Робби и Гари пели, «смотря друг на друга через разделявшее их стекло». В общей сложности они сделали четыре совместных записи в студии, которые Тревор позже свел воедино. «Я очень рад, что сделал это именно таким способом, так как от этой записи осталось много теплых эмоций, – говорит он. – Вы можете прочувствовать эту связь. Они оба спели настолько хорошо, насколько это было возможно. Это слышно на записи. Они оба очень хорошие исполнители».

Что Тревору, как продюсеру, нравится в вокальных данных Робби?

«Он довольно хороший пародист, – говорит Тревор. – Все хорошие певцы, которых я встречал, хорошие пародисты, способные подражать лучшим исполнителям, в хорошем смысле слова. Любой, кто собирается стать певцом уровня Робби, должен обладать, по меньшей мере, тремя различными голосами  –  высоким голосом, низким голосом и мягким/нежным голосом. А еще ими нужно правильно пользоваться. А Робби это умеет. Без сомнения».

Глава 9. Том Хингстон - Методы и средства визуального представления

Оригинал: Имонн Форде беседует с Томом Хингстоном
Перевод: Александр Шелепин

Том Хингстон – неизменный дизайнер и оформитель всех релизов Робби, начиная с его второго студийного альбома I’ve Been Expecting You.

До этого Хингстон работал с группой Massive Attack, готовя буклет для их альбома Merranine (1998), и эта работа привела его к знакомству с Робби и его командой. «Робби видел этот буклет, и он ему очень понравился, – говорит Том. – Сами мы, как студия, еще были в зародыше. Я уже делал обложки какое-то время, но в то время мы не были одной из самых больших студий».

С ним связался менеджмент Робби, который «стремился к переменам» и верил, что Том мог бы помочь им в достижении этой цели – визуально представлять образ Робби на его записях.

«Это случилось спустя некоторое время после выхода клипа «Let Me Entertain You», – рассказывает Том о его первом интересе и о желании работать с Робби. – Бывает, что видишь какого-то артиста, слышишь песню или смотришь клип и думаешь, что «было бы здорово сделать что-нибудь вместе с ним». Помню, что именно такие думы посетили меня, когда я впервые посмотрел этот клип. В нем был и сгусток энергии, и элемент игривости в самом подходе. Самое главное, что весь концепт был ироничным и не старался выглядеть серьезным, а мне всегда были интересны артисты с подобным восприятием творчества.

Первым проектом Хингстона стала работа над буклетом к альбому I’ve Been Expecting You и всеми последующими синглами с него. Так было положено  начало долгим и доверительным рабочим отношениям, которые привели к бесконечному списку удачных работ, среди которых все альбомы Робби, турбуки, различные промо-оформления, включая новый сборник Greatest Hits.

«Он стал первым большим мейнстримовым поп-артистом, с которым я начал работал, – говорит Хингстон. – И я очень хотел бросить вызов традиционности, которая следует за подобными артистами. Часто они просто приходят в студию на съемки и работают для галочки. Потому и портреты получаются статичными и неинтересными. В то время такие артисты пользовались шаблонными законами и теми визуальными устоями, которые существовали».

Далее Хингстон рассказывает о процессе работы над буклетами Робби, как начальные идеи превращались в конечный результат, и как совместными усилиями им удается представлять Робби в лучшем виде.

Ive Been Expecting You

Как появился этот концепт?

Работа с Робби всегда устроена следующим образом: он генерирует идею, выдавая тебе затравку и инструменты. Их количество может быть разным. В случае с этим альбомом таких элементов было два: название и тема секретного агента (например, Джеймса Бонда). Их и озвучил Робби. Вообще-то этого мало, но вполне достаточно для меня, чтобы начать работать и достигнуть желаемого результата заказчика. Еще важно услышать музыку, потому что она создает настроение и ощущение, вокруг которых развиваешь свою идею. Так ведь и происходит диалог с артистом и иногда даже название альбома – это уже большой задел для полета мысли. Благодаря же его собственный энергетике всегда существует возможность использовать это и сделать что-то более самобытное и необычное, при этом связать концепт с названием. Роб всегда находит свой образ, а ты создаешь ему правильную среду. Это интересный подход к работе.

Как были задействованы синглы для визуального образа альбома?

Обложка для «Millennium» была первой картинкой, которую все увидели. Музыкально это было что-то совсем иное, нежели он делал раньше, и песне было необходимо соответствующее визуальное выражение. До сих пор эти картинки смотрятся достойно – просто они обладают нужной энергией и динамикой. Я никогда не рассматривал этот альбом отдельно. Наоборот, основной задачей было сделать все так, чтобы в течение последующих шести месяцев промо-кампании альбом и синглы дополняли друг друга.

Как велась подготовка к фотосессии альбома и синглов?

Мы исследовали разные местности и, наконец, нашли эту прекрасную виллу на холмах в Лос-Анджелесе. Стиль 50-х, который отлично вписывался в концепцию темы Джеймса Бонда времен Шона Коннери. Съемки заняли у нас один день, непосредственно ими занималась Элэйн Константин, а мы задали нужные сюжеты вместе с Робом и женским персонажем. Вилла придавала напыщенности, среда сделала сюжеты кинематографичными и серьезными, а вот персонажи добавили юмора всему происходящему вокруг. Мы решили использовать ряд снимков из этой фотосессии для обложек будущих синглов.

Какое участие принял Роб для проведения съемки?

Мы приехали к нему домой в Вест-Энд в Лондоне, чтобы рассказать о нашей идее. Она ему очень понравилась, и он был очень отзывчив. Причина, почему образы получились такими успешными, в том, что он лично был сильно вовлечен в процесс и развитие этой идеи. Без его участия и энтузиазма мы бы никогда не смогли сделать что-то подобное.

Вот ты говорил о желании привнести в процесс подготовки дизайнов для поп-исполнителей что-то свежее, но насколько было важно сохранить его лицо на обложке?

Когда ты имеешь дело с большим артистом калибра Роба, если ты не помещаешь его на обложку, значит, упускаешь основную часть композиции. Для меня всегда было важным его присутствие на ней. А вот каким он будет представлен и в каком виде – это уже вторая задача. И необязательно камера должна быть направлена на его лицо. Роб всегда заинтересован делать что-то свежее и готов к вызовам. Если же ты делаешь обыденную фотосессию с ним, то уже через полчаса потеряешь его внимание к процессу.

Разные сюжеты буклета – это желание держать обладателя CD в режиме энтертейнмента?

Конечно, это всегда было и будет важным. Мы всегда придерживаемся этого с Робби. Это добавляет мотивации нам, интереса – ему, а рабочий процесс получается более веселым. Изображения, которые получаются после такого, гораздо иные. Потому что Роб ищет свой образ, он настолько харизматичная личность, что всегда есть возможность подобрать разные сюжеты. Ты запускаешь его в подобные сюжеты, сценарии и позволяешь ему самому найти нужный образ. Он настолько интуитивен, поэтому у него так натурально все это выглядит. В этом заключается вся суть актерского мастерства.

Sing When Youre Winning

Ive Been Expecting You был большим визуальным прорывом после Life Thru А Lens. А что привело к концепту нового альбома?

Будучи иконой и знаменитостью, его статус и позиция в бизнесе повышались день ото дня. Это и сыграло свою роль при проработке внешнего вида альбома.

Как появилась такая оригинальная идея?

Роб показал мне черно-белое сюрреалистичное фото 30-х годов головы на лестнице с туловищем, следующим за ней. Он сказал, что хочет сделать что-то достаточно странное и оригинальное, но с большим чувством юмора.

И как же это желание перешло в то, что мы сейчас видим?

12 месяцами ранее я видел работу Пола Смита, окончившего Королевский колледж искусств в Лондоне. Он отслужил в армии, прежде, чем увлекся фотографией. На своей выставке он вывесил серию картинок двадцати тренирующихся солдат. Невооруженным глазом кажется, что каждый из них – разный человек, но если присмотреться, то понимаешь, что все из них – это сам Пол. Он лично сыграл все образы и предстал в соответствующих позах. Это были очень веселые картинки. И мы подумали, что это также сработает и с Робби, если использовать его лицо. Только вместо военной тематики мы хотели отобразить что-то, связанное со спортом, потому что это близко Робу. Первоначально мы собирались отобразить сюжеты разных видов спорта, тогда бы вы увидели, как Робби боксирует с самим собой, играет в крикет, баскетбол и т.д. Роб, будучи большим футбольным поклонником, решил, чтобы мы сфокусировались вокруг этой прекрасной игры. 

Это было то, что нужно по заданию?

Идея собрать целую команду «Робов» или фанатскую группировку из «Робов» точно была юмористической и игривой. Съемки продолжались три дня на стадионе Stamford Bridge в Лондоне. Роб был, словно, в Раю. Ведь ему предоставили в личное пользование целое поле команды «Челси».

В буклете много разных футбольных сюжетов. Насколько было важно все спланировать заранее?

Мы отлично подготовились. Мы изучили историю футбольной фотографии прошлых лет – 50-х годов. Мы хотели показать все, что происходит во время футбольной игры и за ее пределами. Так что этот буклет о непосредственно матче, культуре игры, и всем том, что ее сопровождает.

Что ты запомнил из тех съемочных дней?

У нас было лишь три дня. Кажется, что много, но это не так – особенно, когда ты ведешь подготовительную работу, меняешь грим. Каждое отдельное фото Роба – это ведь отдельный персонаж и его подготовка.

Как много времени ушло на постпродакшн, чтобы получился конечный результат?

На это ушло много времени, и процесс был трудоемким. Мы работали и день, и ночь в течение двух месяцев, чтобы все получилось.

Как ты думаешь, повлияла ли каким-то образом обложка и буклет на восприятие общественности?

К тому моменту Роб уже много появлялся в таблоидах и был завсегдатаем первых полос. Вот почему мы не стали помещать название на обложку альбома, ведь его образ был уже иконическим, поэтому было совсем необязательным использовать его имя. Лейбл же был достаточно настойчив по этому поводу. Но витало чувство, причем в международном разрезе, что его репутация и статус выросли, и он был современной иконой.

Escapology

Как родился концепт такого дизайна?

У Робби было название к альбому и его происхождение отсылает к ранним постерам Гудини, на которых тот пребывает в разных ситуациях.  Но меня преследовало чувство, что, если мы сделаем также, то оформление будет выглядеть достаточно старо и несовременно. А ведь Робби – это артист, который хорошо разбирается в современных реалиях и знает то, что он делает. Поэтому мы решили обратиться за опытом цирковых артистов (прим.: escapologists) нашего времени, таких, как Дэвид Блэйн (David Blane) и др. А одним из их любимых трюков является тот, в котором они погружаются на несколько часов в резервуар с водой.

Как вы дошли до такой обложки?

Мы думали предоставить Робу серию сюжетов, в которых он выступает, как цирковой артист или шоумен, но вместо этого мы просто фотографировали его. Мы очень хорошо подготовились,  чтобы параметры, например, резервуара, тросов были правильными. И всего лишь оставалось отправить Роба в эти сюжеты, чтобы позволить ему самому найти собственный образ.

Где проходили съемки?

На 53 этаже одного из зданий бизнес-квартала Лос-Анджелеса. Я и фотограф Льюис Санчис стояли на строительных лесах, снимая Роба сверху. Это создало иллюзию, как будто Роб висел над городом, как, впрочем, и было, только в нескольких футах от края. Съемки проходили поздним вечером, потому что мы хотели добиться естественного света заката. Для этого у вас обычно есть полчаса. Т.е. задача почти невыполнимая и заведомо сюрреалистичная. Особенно, если учесть, что мы могли позволить ему висеть вниз головой всего 5 минут.

Он как-то готовился к этому?

Нет. Роб остается Робом и он бесстрашный в этом плане, поэтому он просто взял и сделал, что требовалось. Снимаю шляпу перед ним, учитывая обстоятельства. Там ведь шел целый процесс документальных съемок, как мы готовимся к этому кадру, частично это можно увидеть и в буклете. Ведь сам кадр был центральной частью кампании альбома. Большое количество людей ошибочно полагали, что мы просто использовали зеленый экран, вот почему мы решили добавить в буклет и ряд фотографий, на которых видно, что мы сделали это на самом деле. Успех этих изображений сильно зависит от энтузиазма и участия артиста. Мне действительно понравилось, что мы сделали. Это достаточно необычно, что в век цифровой съемки мы взяли и сделали все по-настоящему. Получилось очень в духе Hipgnosis (прим.: известная студия прошлого).

Обложка необычна тем, что мы не видим его лица, зато можем увидеть его тату.

Они стали его визитной карточкой. И вы точно знаете, чьи руки и чью спину вы видите на картинке, даже не видя лицо. Мы противопоставили это немного странному и психоделическому пейзажу, сделав это намеренно.

Greatest Hits

Получился более традиционный портретный вариант буклета. Вы так сразу и задумывали?

Нам казалось, что предыдущих турбуков, буклетов, видеоклипов, в которых люди увидели так много образов Робби, вполне уже достаточно, и нам стоит в этот раз все сделать попроще. И мы подготовили Greatest Hits таким, убрав всю тяжесть и все лишнее. Мы хотели выдать очень простой и по-настоящему красивый портрет Робби. И, таким образом, он бы отличался ото всех работ прошлого. Это было сознательное решение сделать его черно-белым, тогда как все прочие буклеты были цветными. Альбом подводил черту целой эре. Ретроспектива с оглядкой на то, что было ранее.

У альбома есть две обложки из одной и той же фотосессии. Почему так?

Просто оба портрета получились красивыми. Одной из наших главных задач было выбрать лучший кадр из целой подборки. Фотограф Ник Найт сделал эти снимки. Мы в итоге отобрали два из них. Обычно всегда есть неоспоримый лидер для обложки. Но в этот раз оба претендента оказались сильными, поэтому выбрать было невозможно. Поэтому мы выпустили альбом в двух исполнениях.

Как этот альбом сочетается с остальными?

Чувствовалось, что это правильное время, чтобы сделать что-то отличное от всего предыдущего. Для этого альбома мы не хотели выдумывать новый характер. Самый лучший выбор – показать его настоящим, а в таких случаях помогает только простота.

Rudebox

И вновь что-то новенькое. Почему решили сделать его таким?

Музыкально и визуально альбом был настоящим посылом. Этот альбом – о юности Роба, и для нас было важным отразить тот период – вот поэтому там повсюду можно встретить сноски, граффити в дизайне. Ранкин делал тут фотосессию, и мы решили снимать происходящее на HD-камеру, придавая ей эффект видео.

Зачем?

Вместо того, чтобы сделать традиционную фотосъемку, мы снимали все это дело и потом отобрали кадры из видео. Мы потратили несколько дней, чтобы выбрать самые лучшие моменты. Казалось, что мы вырезали их прямо из телевизора. Мы построили декорации на баскетбольной площадке, а художники расписали их граффити. Также отобрав важные строчки из песен, использовали их в качестве основы для граффити и оформления.

Турбук Close Encounters

Объясни концепт этого оформления.

Ли Лодж был директором этого тура и подошел к нему с большой креативностью. Роб был увлечен темой фильма «Близкие контакты» («Close Encounters») и предложил взять ее за основу. Поэтому для начала мы придумали логотип – такой мог бы быть у вымышленного правительственного бюро, которое вечно мониторит жизнь пришельцев. Идеядля турбука была в том, чтобы он принял облик секретного досье. Поэтому мы поместили его в конверт, наградив логотипом бюро, да еще с тиснением, добавив правдоподобности.

Как и где вы провели фотосессию?

На фотостудии в Лос-Анджелесе мы построили целый дом. Нашим намерением было поместить Робби в пустой дом, пока в нем происходят странные события. Это было вполне в духе «Близких контактов» и научной фантастики. Кажется, что за ним следят, и все эти странные вещи начинают происходить в этом обыденном и традиционном американском жилище. Речь о том, что привычная жизнь начинает меняться.

Логотип задействован и в турбуке, и в самом туре. Как это удалось?

Турбук стал первым выполненным пунктом в нашей работе. Затем были придуманы дизайн площадки, сцены и т.д., но логотип следовал попятам и был к месту. Его даже поместили на личный самолет Роба. Впервые концепт проходил через такую вереницу событий и этапов. Так что работа над этим туром – настоящий отдельный брендовый проект. С тщательным отбором правильной цветовой гаммы, набором своих принципов. Все, от гримерки до сцены было связано между собой.

And Through It AllDVD

Буклет был составлен из ранних снимков концертных выступлений. Почему ты отобрал именно эти кадры?

На самом деле здорово смотреть на фотографии, где Роб был моложе и выступал на маленьких площадках. Вы можете увидеть становление артиста, взросление вплоть до дьявольского Небворта. Начинаясь, как подборка архивных фотографий, вскоре они выглядят, как постер к фильму – своеобразный коллаж. Такой вот кинематографический вариант оформления. Мы хотели сделать что-то, напоминающее постер к отличному фильму.

Reality Killed The Video Star

Стив Маккуин оказал большое влияние на оформление буклета. Расскажи, как так получилось?

Роб насмотрелся фотографий Маккуина времен «Аферы Томаса Крауна». Существует известная книга фотографий автора Уильяма Клэкстона как раз того периода, и мы решили использовать ее в качестве отправной точки. Маккуин обожал мотоциклы, он снимался в фильме в течение недели, а на уик-энд укатил в пустыню Мохаве вместе с байкерами из Hell’s Angels. Мы поехали туда же и арендовали несколько старых мотоциклов Triumph. Вообще-то неизвестно, что там было конкретно в этой истории, но общий мотив понятен – человек наедине с собой, на своем мотоцикле. Своего рода, освобождение от привычного уклада и жизни.

Новый Greatest Hits

Первый Greatest Hits был черно-белым. Этот цветной. Почему?

В целом мы хотели сохранить характер Робби из первого GH. Мы сделали его цветным в этот раз, но мы вновь хотели подготовить очень красивый портрет. Съемки в Малибу позволили нам получить классный графический фон скалистой береговой линии, чему противопоставлены стихии, небо, волны, брызги.

А какой был концепт?

Исполняется 20 лет, как он начал выступать, и его возвращение в Take That с новым альбомом и туром – все это выглядит, как окончание большого этапа и шаг в новый этап карьеры. Изображение показывает, как он тихо уходит от хаоса за спиной. Это визуальная метафора всего хаоса и турбулентности, которые характеризовали его жизнь в прошлом.

Вы сохранили тот же шрифт, что был и у Reality Killed The Video Star. Это сделано намеренно?

Вплоть до первого Greatest Hits мы использовали шрифт Helvetica, который очень простой и нейтральный. За счет этого все внимание было обращено на образы и больше свободы давалось именно им. Мы всегда сознательно старались не перегружать и без того отличный логотип, который всегда «борется» с картинками. Так что в случае со шрифтом все зависит от того, как он соотносится с картинкой, а в случае с Робом шрифт всегда был чистым и непорочным. Энергия и индивидуальность всегда идут, в большей степени, через образы, нежели через шрифты.

Как это сочетается вместе со всеми предыдущими буклетами?

Глядя на все прошлые альбомы, вы получаете представление о Робби и о разных этапах его карьеры. Этого я всегда и хотел добиться, работая над ними. Для меня всегда было важным, чтобы они были связаны с самим Робом и его личностью. Для меня все они, как в отдельности, так и вместе делают это. Они стали документальным подтверждением его этапов карьеры. Так как он сам всегда присутствует на всех обложках альбомов, то они становятся отражением и его жизненного пути. Роб не скрывает своих чувств, о чем можно судить и по обложкам.

Глава 10. Хэмиш Браун - Определяющие моменты

Оригинал: Имонн Форде беседует с Хэмишем Брауном
Перевод: Александр Шелепин

Хэмиш Браун снимает Робби с первых дней его сольной карьеры и продолжает заниматься этим даже после его возвращения в Take That. И хотя он не является его официальным фотографом, большую часть своей карьеры он работает именно с Робби, а одна из их совместных работ в настоящий момент украшает Национальную портретную галерею в Лондоне.

В начале 90-х Браун начинал карьеру басс-гитаристом в инди-рок группе Revolver, но когда в 1994 году команда распалась, ушел с головой в фотографию и стал снимать для обложек журнала NME такие коллективы, как R.E.M. и Primal Scream.

К 1997 году его заприметили в EMI и он отправился в первый сольный тур вместе Робби, чтобы подготовить серию фотографий с концертов и портретных снимков для СМИ.

«Основной целью этой поездки для меня была подготовка фотографий для прессы, – говорит Хэмиш. – При желании их также можно было бы использовать для обложек и буклетов синглов. В то время Интернет только появлялся, поэтому при релизах нужно было выдавать какой-то эксклюзивный материал».

То, что изначально рассматривалось, как разовое сотрудничество, в итоге превратилось в рабочие отношения длиной в 13 лет, так как и EMI, и Робби были впечатлены результатами первых работ Брауна.

«Я сделал несколько снимков Роба за кулисами в Хэммерсмите. Вернулся домой в мою темную комнату и разобрал кинопленку с отснятым материалом. Я знал, что получилось что-то хорошее, но не знал, что именно. Я распечатал несколько снимков и захватил их с собой на концерт на следующий день. На самом деле всем понравились фотографии и они сказали, что до этого момента никто не видел, чтобы на фотографиях Роб был похож на героя из фильмов. Дескать, в тот момент для него закончилась пора, когда фотографы просили делать Роба то, что им было нужно для снимков».

Почему по его мнению они с Робби сразу хорошо сработались? «Мы оба были свободны в своей работе. Ему больше не нужно было стоять на сцене и улыбаться, как идиот. Он больше не должен был выдавливать улыбку поп-звезды или гримасу из себя, все было естественно».

Этот первый тур сыграл ключевую роль в формировании Роба, как сольного артиста, пройдя период с провального старта альбома Life Thru A Lens до успешного релиза «Angels» в декабре 1997 года.

Какое самое яркое воспоминание осталось у Хэмиша из того периода, когда концерты проходили на маленьких площадках, когда Робби Уильямс еще не стал тем Робби Уильямсом, которого теперь все знают?

«Это случилось в Манчестере, – говорит он. – Он вышел на сцену голым во время биса, прикрываясь только басс-гитарой. В те времена на мобильных телефонах не было камер. Поэтому лишь несколько ребят в толпе смогли сделать снимки на обычные 35-мм камеры. Если бы это случилось сейчас, то через несколько секунд эти фото уже были на Facebook. Это было определенным безумием иметь кадры, которые каждый хотел бы иметь сам, услышав о произошедшем».

Следующей его работой стали съемки клипа на песню «Angels», а вернее документалка о двух днях съемок, а также фотосессия, кадры с которой потом использовались в различной медиа-продукции. Именно с нее началось их долгосрочное сотрудничество, которое продолжается и по сей день, именно тогда был выбран стиль для портретных фотографий Робби – черно-белый.

«Я помню споры с лейблом, что мне не следует делать черно-белые кадры. Они не хотели этого. Я же чувствовал, что они могут получиться хорошими, поэтому решил все равно их сделать.  Я сделал цветные фотографии, а потом из собственного кармана оплатил черно-белые снимки, так как лейбл не хотел за них платить. В итоге их использовали в журналах Top Of The Pops и Smash Hits, хотя лейблу они все равно не понравились. У меня же есть сильная слабость к черно-белому, потому что я люблю такой стиль».

Эта фотосессия стала определяющим моментом, ведь именно этими кадрами Роб был представлен в СМИ впоследствии. «Мы сделали пару знаковых снимков во время съемок клипа «Angels». И они такими стали не только благодаря мне. Сама ситуация, видео, выбранное место привели к такому. Это был тот случай, когда при съемках мы пытались не пользоваться клише и штампами».

По мнению Хэмиша это стало поворотным моментом в карьере Робби. И для него самого этот совместный опыт стал очень вдохновляющим.

Каково вообще работать с Робби? Как это происходит, что он ждет от этого процесса?

«Порой, когда ты занимаешься фотографией, тебе выделяют лишь 15 минут, а иногда и вовсе 5 минут. В случае же с Робби у тебя есть не более 2,5 минут. Стартует процесс, а у тебя нет особой уверенностью в результате, но тебе и не обязательно брать ситуацию под свой контроль. Ты просто хочешь сделать что-то классное и запоминающееся. Вот за этим я и охочусь. Конечно, когда ты снимаешь таких людей, как Роб, то пытаешься их изобразить так, как ты представляешь их в своих мыслях».

Так как сотрудничество со временем стало активнее, как изменился рабочий процесс? «Когда ты заводишь близкие отношения с артистом, то это может и помочь тебе, и сыграть против. Если ты хорошо знаком с этим человеком, может возникнуть ситуация, когда он скажет «Я просто не хочу этим заниматься сегодня» и не подумает, что подобные слова могут тебя обидеть».

Хэмиш вспоминает свои наиболее выдающиеся работы за последние 13 лет, поделившись рассказами о том, как проходили рабочие процессы при создании образов Робби. «Бывали ситуации, когда все шло из рук вон плохо, но в итоге результат все равно был хорошим».

Feel. Фотосессия

Съемки проходили в Канаде, а так как по сюжету был задействован горный пейзаж, то день начался в 5 утра, и затем команда три часа добиралась на машине до места съемок со всем оборудованием, чтобы там организовать мини-студию.

«Если вдуматься, то эти съемки были похожи на шутку. Ты готовишься к съемке, подключаешь освещение и так далее. Потом ты говоришь Джози, что все готово к работе, а она парирует, что у Роба на все про все будет только 5 минут, не больше».

«Или вот другой пример. Ты подбираешь место, подъезжаешь туда, а он не выходит из машины. Оказывается, он решил, что не хочет тут сниматься. Такое случалось три или четыре раза. Когда мы, наконец, сделали снимки, среди них особенно выделялся один, тот, на котором он писает. Он просто сказал: «Мне нужно по-маленькому». Но в конечном итоге ты всегда получаешь достаточное количество снимков Роба, которые удовлетворят потребности любого. Мы всегда с ним шутим на тему того, что нужно издать книгу из палороидных кадров под названием «А где же Робби? («Where’s Robbie»)». В нее бы вошли все те кадры, на которых можно было увидеть всю подготовительную часть и все те локации, которые мною подбирались, а в итоге он просто отказывался от съемок там».

Палм-Спрингс. Фотосессия для СМИ

В 1999 году на пару дней они отправились в Палм-Спрингс для съемок материалов для СМИ.

«Мы снимали все вокруг. У нас было 8 или 9 съемок за день в 115-градусную жару (по Фаренгейту). В перерывах Роб накидывал себе на шею мокрое полотенце, чтобы охладиться. Двенадцать лет спустя я не думаю, что подобная фотосессия – на таком-то уровне – могла бы стать реальностью».

План был таков: сделать кучу столько снимков за эти два дня, чтобы их потом хватило на последующие полгода использования в СМИ. «Когда я снимаю его сейчас, то он знает, что эти кадры для оперативного использования. Мы делаем только то, что необходимо в текущий момент и не заморачиваемся. Ты не хочешь столкнуться с ситуацией, когда ему станет скучно. А скучные фотографии Роба никому будут не нужны».

Swing When Youre Winning. Съемки для буклета

«Мы снимали на студии Capitol Records в Лос-Анджелесе. Хотя мы выбрали стиль Синатры, пытались подготовить материал, который бы не выглядел как для альбома каверов. Он бы просто не получил столько положительных отзывов, если бы имел ширпотребный вид. Мы не хотели, чтобы он выглядел как «маскарадный костюм». Это было постепенное погружение в мир Синатры».

Кто-то из окружения Синатры прислал сообщение Робу в тот день, сказав, что они считают, что Роб проделал фантастическую работу со свинг-альбомом. «Это добавило оптимизма при съемках», – говорит Хэмиш.

За день до съемок планировались декорации, которые будут использованы, и утверждались, что выбранные детали соответствуют духу того времени. Фактически все снимки были «подготовлены» уже тогда, поэтому в день самих съемок Робби прекрасно знал, какие именно фотографии нужны и в каком порядке их делать.

Хэмиш снимал, используя органическое стекло Perspex, чтобы придать фотографиям старины, и когда все уже было готово, то результат, по словам Брауна, получился интересным, и команда была довольна. «Это было серьезным изменением для него – и в музыкальном, и в визуальном, и в стилистическом плане».

Intensive Care. Съемки для буклета

Выполнен в виде раскадровки изображений, причем большая часть картинок в этом буклете появилась уже на этапе пост-продакшна.

«Этот буклет очень отличался от предыдущих. Когда мы снимали для буклета Swing When You’re Winning, все было как на ладони. В случае со съемками для Intensive Care было непонятно, каков будет результат. Ты фотографируешь Роба, иногда лишь в серых трусах, затем этот кадр ретушируется и трансформируется в совершенно иной вид».

Bodies. Фотосессия

«Мне очень понравилось снимать промо-снимки для «Bodies» в этом аэропорту. Чувствовалось, что Роб слишком долго отсутствовал, поэтому первое видео получилось просто захватывающим. Ощущался большой ажиотаж в связи с его возвращением».

Фотосессия блондина

Пожалуй, самый харизматичный снимок Робби, сделанный Хэмишем, получился достаточно случайно.

«Рано утром незадолго до его выступления на Top Of The Pops мы провели короткую фотосессию, потому что лейблу были нужны несколько портретных снимков, – рассказывает Хэмиш. – Провели пресс-сессию… а спустя неделю Роб перекрасился в блондина. Лейблу казалось, что прошлые снимки стали бесполезными и уже неактуальными из-за того, что он поменял имидж. Поэтому мы собрались вновь и отсняли четыре мотка пленки, причем я снимал с бильярдного стола, так как в комнате совсем не было места. Получилось так много хороших кадров из той фотосессии!»

В чем было отличие этих съемок от любых других и почему фотографии получились такими хорошими?

«Я помню, что получил отзыв на свою работу, и там была строчка, что «Робу все понравилось», и это было действительно приятно. Позже я узнал, что Роб и правда был доволен получившейся подборкой снимков. Тот день был суматошным и вокруг было много людей, но мы сконцентрировались на 10 минут и этого оказалось достаточно. Одна из этих фотографий даже была помещена в Национальную портретную галерею. Там прошла выставка под названием «Иконы поп-стиля», которую курировал Теренс Пеппер. Там можно было увидеть, как Клиффа Ричардса, так и Роба со Spice Girls. Идея заключалась в том, что фотографии британских артистов были сделаны британскими фотографами. В итоге 1998 год на этой выставке был представлен Робби Уильямсом в моем исполнении».

Angels. Фотосессия

«В подборке снимков этой фотосессии есть парочка, на которых он выглядит просто охренительно», – говорит Хэмиш. «На одном из них он одет в водолазку, а на другом – курит на пляже. Это фото было обработано в Photoshop из-за сигареты в его руке, ибо поп-звезды не должны курить. Но сейчас, когда где-либо печатается это фото, сигарета вновь вернулась на прежнее место. Какой смысл было это скрывать, если папарацци всегда наталкивались на курящего Роба».

 Это съемка тоже породила шутку, о которой любят вспоминать Робби и Хэмиш. «Есть одна традиция между мной и Робом, которая продолжается и по сей день. Во время съемок клипа «Angels» Роб проходил мимо. Рассвет, он в хорошем настроении, одет в пальто и в перчатках. И когда он прошел мимо, тыкнул пальцем в камеру просто для привлечения внимания. Так получилось, что этот снимок стал одним из его любимых. Почти каждый раз, когда я его снимал с тех пор, он повторял это действие на камеру хотя бы раз за сессию. Это переросло в шутку. Вот на прошлой неделе он вновь это повторил уже на съемках с Take That. Прошел мимо и тыкнул пальцем в камеру. Мы всегда шутим на этот счет, что пора выпускать и еще одну книгу, уже с подобными фото и назвать ее «Уволен» («Giving It The Bird»). Фотографий накопилось в достаточном количестве. Кто-то может подумать, что Робби пытается мне что-то сказать!»

 Любимые фотографии?

«Есть один кадр, который удался мне во время съемок для СМИ, и мы поместили его в книгу, вышедшую в 2000 году, и это самый красивый снимок Роба, который я когда-либо видел. Но его более нигде не использовали, кроме как в этой книге. Смотришь на фото и, словно, получаешь хэдшот. Для меня, как фотографа, это фото – любимое. Оно полностью отражает его сущность. Не хочу показаться высокомерным, но, на мой взгляд, никто и никогда не сможет сфотографировать лучше. Но это фото никогда не использовалось где-либо. Тем не менее, я думаю, что оно прекрасно и спустя время становится только лучше».

Хотя большинство работ Хэмиша для Робби – это студийные фото или с постановкой на местности, а не концертные, есть все-таки один кадр с живого выступления, который очень любим им лично. «Этот снимок был сделан во время его первого выступления в Альберт-холле (прим.: 8 июня 1998 года), – говорит он. – Прожекторы были направлены на толпу во время исполнения песни, и лицо каждой девушки выражало истерию, а каждый парень пристально смотрел на Робби. Это фото хорошо характеризует ситуацию».

Глава 11. Вон Арнелл - Очень кинематографично и эмоционально

Оригинал: Имонн Форде беседует с Воном Арнеллом
Перевод: Кристина Якунина и Евгения Калинина

Вон Арнелл – режиссер большинства клипов Робби, от «Angels» (1997) до «Shame» (2010) [прим.: их сотрудничество продолжается и по сей день]. В своей карьере он снимал самые разнообразные клипы, в которых принимали участие и голливудские звезды, например, Ким Бейсингер или Николь Кидман, а его видео на песню Робби «Rock DJ» – один из самых знаменитых и противоречивых клипов всех времен.

В 80-е годы Вон Арнелл приобрел бесценный опыт, сняв клипы для таких групп, как T’Pau, Simply Red, и для исполнителей, таких, как Пол Янг и Теренс Трент Д’Арби, а также стал обладателем нескольких наград за съемки рекламных роликов. Его первая встреча с Робби состоялась в 1995 году на киностудии Pinewood, где он снимал для Take That клип на песню «Back For Good».

О той встрече он говорит так: «Мы тогда хорошо поладили с Робби. Было видно, что парень далеко пойдет». Из-за несовпадения рабочих графиков на старте сольной карьеры Робби их дебютной совместной работой стала «Angels», которая ознаменовала начало их длительных и успешных отношений.

Вон Арнелл вспоминает все созданные им клипы для Робби, объясняя, как появлялись идеи для них, чего они пытались достичь, и как им это удалось.

«Angels»

Тебя ведь приглашали снимать и более ранние клипы Робби, но, как понимаю, до этого времени не находилось. Какие были идеи для этого клипа?

Порой в жизни мне присылают такие проекты, будь то сценарий для рекламы или сингл, на которые, лишь посмотрев, где-то внутри тебя сам собой запускается творческий процесс. Ты просто знаешь, как следует снимать. С «Angels» было именно так. Клип должен был выглядеть и кинематографично, и эмоционально. Этого я и хотел добиться. Идея с прогулкой по пляжу и вертолетом были абстрактными, но я четко видел их у себя в голове. Я знал, что получится потрясающе. Я даже не знал, был ли в тот момент у него менеджмент, но знал лишь одно: это – Робби, это – отличная песня, и я готов поработать вместе. Мне показалось, что должно получиться, не побоюсь этого слова, гениально, и я ощущал эмоции, которые мне хотелось перенести в клип Робби.

Какова была задумка?

Я организовал встречу в стиле «свидания вслепую». В то время я находился в Южной Африке и, зная Робби, снял шуточное видео со словами: «Привет, сегодня у нас с тобой свидание…» Потом я поведал ему о своей идее для клипа. Я сказал: «Идея довольна странная. Ты прогуливаешься по пляжу, а затем идешь по городу. Вроде того чувства, когда после большого рождественского застолья куда-то уходишь далеко и надолго». Как такового сюжета не было, но мы все же вовлекли в историю и девушку. Так уж мне хотелось. Иногда тебе достаточно послушать песню и уже понять, как можно создать для нее самые лучшие кадры. Так получилось и тут. Я четко представлял перед собой будущие сцены. Уже поработав с ним во времена Take That, я понимал, в каком образе мы можем его представить. Мы пытались передать не столько историю, сколько настроение. Я видел в нем молодого Стива МакКуина в его образах из фильмов «Любовь с подходящим незнакомцем» и «Большой побег». Мне казалось это достаточно крутым сравнением.

Сколько времени заняли съемки?

На все ушло два дня. Первый день мы снимали на пляже Сонтон-Сэндс в Девоне. Там же, кстати, снимали и фильм «Дочь Райана», а не в Ирландии, как многие думают, так что получилось очень даже в стиле режиссера Дэвида Лина. Нам было нужно большое пространство. Второй день на контрасте мы провели в Лондоне на площади Патерностер рядом с собором Святого Павла. Сейчас площадь снесли, а в то время на ней витал дух Восточной Европы.

Что-то особенное отложилось у тебя в памяти о тех съемках?

Это был октябрь-ноябрь, поэтому естественный свет падал очень красиво. Ну, а съемка с высоты всегда выглядит прекрасно. Я помню, что, приехав в Сонтон-Сэндс, стало очевидно, что Робби тогда узнавали только благодаря Take That, и мы с ним отправились в один роскошный гольф-клуб, будучи одетыми в джинсы и футболки. Остальных членов команды, которые были одеты более сносно, они впустили, но не нас двоих. И тогда нам пришлось позаимствовать пижонские пиджаки, надеть галстуки. Это был странный опыт. А на следующий день, когда в конце мы снимали сцену с поцелуем, и буквально перед этим девушку стошнило. Мы на площади Патерностер, гаснет свет, девушку тошнит, затем она целует Робби, а вокруг площади все монтажники на помостах кричат, свистят и аплодируют.

«Let Me Entertain You»

В этом клипе совершенно иное настроение, нежели в «Angels». Что именно хотелось показать?

При работе над его клипами от него всегда хочется получить какой-то намек, и в этот раз он сказал: «Хочу быть как Kiss». Собственно, потому и появились эти грим, трико, рок-н-рольный состав. Что-то более отличное от духа «Angels» и представить было трудно.

Где проходили съемки?

Мы снимали в театре Roundhouse в Камдене [прим.: северная часть Лондона]. У нас было два дня на организацию и два дня на съемки. Помню, что нелегко пришлось управляться всей группе со всеми этими трико и париками. Попотеть пришлось всем. Но сам процесс оказался очень веселым.

Как он отличался от съемок «Angels

Это было сплошное безумие. Что я и люблю при работе с Робби. Ты легко можешь создать эти потрясающие сюжеты. Сначала это «Angels», потом Kiss, затем Джеймс Бонд, а потом ты уже во Франции и грабишь банк. Блестяще. Каждый раз, обсуждая, что будет в следующий раз, мы никогда не оглядываемся в прошлое. Но это был прекрасный опыт.

Что запомнилось со съемок больше всего?

Концовку клипа мы снимали на крыше отеля Marriott в Сент-Джонс-Вуд. Эта была большая рок-н-рольная сцена, а снимать мы закончили в три часа ночи. Отель предоставил мне огромный номер. Робби после съемки должен был пойти к себе спать, но вместо этого пришел ко мне, и так мы  проболтали почти весь остаток ночи.

«Millennium»

Какова предыстория создания этого клипа?

На репетициях съемок клипа «Let Me Entertain You» Робби вдруг сказал, что хочет включить мне свой новый трек. Он включил послушать демо-версию песни «Millennium», и прошло потом достаточно много времени до того момента, когда все ее услышали по радио. Он лишь намекнул, что было бы здорово, если бы все ее слушали на Миллениум [прим.: 2000 год]. Послушав песню, я воскликнул: «Обалдеть!» Это редкость, когда что-то услышав впервые, я в тот же момент решаю взяться за работу. Он спросил меня, что думаю о песне, но я лишь расплылся в широкой улыбке.

Как вы планировали снять этот клип?

Сейчас это звучит глупо, но в тот момент я не мог ничего придумать. В песне звучал сэмпл Джона Барри, и я спросил Робби, что он хочет сделать из этой песни, на что он ответил, что хочет предстать в образе Джеймса Бонда. Порой бывает трудно понять, хочет ли кто-то действительно воплотить идею, или скорее избежать ее. Мы решили взять образ Шона Коннери и обыграть эту эру. Я просмотрел все фильмы о Бонде с его участием, чтобы уловить все визуальные намеки и манеры. А затем мы добавили забавных мелочей, таких как, завтрак у него в чемодане, неработающий реактивный ранец и тому подобное.

Начало съемок выдалось непростым. Что случилось?

Одна из девушек реквизиторов позвонила в Pinewood Studios и попросила предоставить дополнительные реквизиторы для клипа Робби Уильямса. Они спросили: «А в чем, собственно, дело?» Она ответила, что Робби, похоже, в своем клипе собирается снимать «пародию». Мы планировали начать установку декораций в понедельник и они ждали до вечера пятницы, пока мы не получим письмо от кинокомпании EON Production. Это было очень серьезное с юридической точки зрения письмо, в котором говорилось: «Если вы дискредитируете бренд или нечто, имеющее отношение к Джеймсу Бонду, мы наложим запрет на сингл, подадим на вас в суд и остановим съемки». Повторюсь, мы снимали в студии Pinewood, а это была их территория. Поэтому нам пришлось участвовать в огромной телеконференции, чтобы узнать, что нам можно и что нельзя. Контроль за всем происходящим казался очень жестким, и мы даже были уверены, что нам придется остановить съемки. Представители контроля качества на этой телеконференции сказали, что те не имеют весомых оснований для запрета. Звонок закончился тем, что нам сказали продолжать съемки дальше. И мы продолжили, но к помощи реквизиторов по Джеймсу Бонду не прибегали.

Однако клип передает точное визуальное ощущение культового героя. Как вам удалось этого добиться?

Мы использовали старую фотообратимую пленку, которая применялась для съемки теленовостей в 60-х годах. Мы нашли ее в Нью-Йорке, и нам крайне повезло, что она имела качество печати в стиле Джеймс Бонда. Нам пришлось организовывать доставку этой пленки из Нью-Йорка. На второй день, кажется, к обеду пленка уже закончилась, и нам пришлось ждать час, пока самолет доставит нам следующую партию. Все это было подобно безумию. Получить их было весьма нелегко. Я использовал подобную пленку и раньше, когда снимал рекламу для Stella Artois, поэтому знал, какой эффект мы получим. Получаются красивые телесные тона.

Что больше всего запомнилось на съемках?

Помню, как что-то обсуждая с Робби, я облокотился на машину, которую мы использовали в клипе, как вдруг из-за угла вышел настоящий Сэр Шон Коннери! Робби был в образе, в костюме, Коннери же тогда снимался в фильме, где у него по сюжету должны быть длинные волосы и борода. Он совершенно не был похож на Джеймса Бонда, в то время как Робби выглядел настоящим молодым Бондом из «Шаровой Молнии». Коннери прошел мимо, даже не взглянув на машину и на нас. Это было удивительно. И жутковато. Мы не могли в это поверить. 

«Rock DJ»

Как родилась идея такого клипа?

В то время я готовился к свадьбе и думал, что не смогу взяться за эти съемки. Робби тогда только закончил сниматься в рекламе Pepsi во Франции. Но меня все равно спросили, что бы я мог сделать с этой песней. По сюжету Робби приходит на дискотеку, где полно девушек и парней, и он пытается привлечь внимание диджея, выходя на середину танцпола и сбрасывая с себя одежду. Эту идею предложил не я. И мне показалось, что подобное исполнение не подойдет стилю Робби. Так у меня появилась идея, что сначала он должен появляться из-под пола и видеть, как мимо него проносятся сотни ног красивых девушек. Робби на роллер-диско. И мы переписали сюжет с этой точки зрения. К тому моменту он снялся во множестве клипов, поэтому удержать его на съемочной площадке было трудно. Так что, чем больше ты напишешь в сценарии – например, его окружают пятьдесят девушек на роликах – тем лучше. Очень важно, чтобы он всегда был чем-то занят и имел стимул это делать.

В итоге клип вышел очень противоречивым. Так и планировалось?

Приходится играть на два фронта. Я знал, чего хотел Робби, и что хотел донести я всеми этими накладками грима, на которые, между прочим, уходило по восемь часов в день. Я понимал, что мы должны создать нечто приемлемое для показа по ТВ, а вовсе не фильм ужасов. И пока ты снимаешь кадр за кадром, периодически улыбаясь и не пытаясь выглядеть, как Aphex Twin, все должно быть в порядке. Когда мы снимали ключевую сцену, в которой он срывает с себя кожу – всюду льется кровь, летают куски резины, стейка – было очень забавно наблюдать за Робби, который улыбался. Я знал, что мы делаем. А глядя на лица некоторых людей на площадке, можно было заметить беспокойство. Это очень тонкая грань.

Клип запретили?

Нет. На MTV просто вырезали эти сцены. Они проигрывали всю песню, но определенные эпизоды клипа делали размытыми. Мы не были согласны на запрет. Мы лишь хотели развлечь людей. К этому моменту все уже знали, что клипы Робби всегда получаются особенные и идеи хорошо срабатывают. Как-то позже на Channel 4 подготовили шоу о лучших музыкальных клипах всех времен. Я надеялся, что мы окажемся хотя бы в Топ-50, но клип занял аж третье место. Я не мог в это поверить.

Что запомнилось с тех съемок?

Мы снимали на студии Bray Studios. Это же обитель фильмов ужасов! Но это вышло случайно, мы так не планировали. Нам просто нужна была большая сцена, и кто-то подсказал, что Bray как раз сейчас доступна – там мы и решили снимать. Созданию атмосферы, конечно, помогало многое. У нас было четыре дня на съемки и еще один день на создание анимации скелета. Для этого Робби оделся в костюм с шариками для пинг-понга, позволяющий сделать захват его движений [прим.: технология 3D Motion Capture]. Ближе к окончанию съемок он места не находил, чтобы уйти и посмотреть футбол. В клипе вы можете заметить момент, где он смотрит на часы, чтобы, наконец, закончить. Так и скелет в конце клипа смотрит на часы. Вот такая незаметная уловка с нашей стороны.

Вы снимали пять дней, давили ли сроки относительно графика съемок?

Самое интересное произошло в конце. Когда мы уже все отсняли, Робби, казалось, в шутку сказал: «Может кто-нибудь что-то желает? А то я собирался сходить в магазин». Затем он сел в машину, отправился на ближайшую заправочную, вышел, весь покрытый кровью – кто-то это даже это снимал – заходит внутрь и говорит: «Дайте мне пачку конфет, каких-нибудь сигарет и несколько батареек». И парень за прилавком, не поведя и бровью, просто все это достает. После чего Робби хлопает себя по бокам и говорит: «Мне очень жаль, но, кажется, у меня совсем нет денег», выходит из магазина и уезжает. Затем идет в паб, и вот он уже стоит на улице, попивая пинту, как мимо проезжает полицейская машина, затем он идет обратно в паб и его снимают уже из окон. Это выглядело очень странно. Никто не отреагировал! Он разгуливал в костюме из голых мышц, покрытый кровью, за исключением части костюма, заканчивающегося на коленях, и в кроссовках. Его невозможно было узнать. Думаю, что это был лучший маскарадный костюм из всех, что можно увидеть.

«Supreme»

Какова была идея для этого клипа?

Робби был в туре, и мне пришлось ехать к нему в Бирмингем. Тогда у меня еще не было никаких идей для этого клипа, и только уже ближе к дедлайну мне вдруг пришла мысль насчет гоночных машин и старой Формулы-1. Я сказал, что будет здорово найти видеоархивы и вставить Робби в эти сцены, поместить в «тот» мир. У меня просто было ощущение, что все должно сработать. Я пошел в Duke Video, чтобы пересмотреть несколько пленок и нашел запись с гонщиком-чемпионом Джеки Стюартом, на которой он выглядел очень круто. Я подумал, что мы можем показать в сюжете некое соперничество между Робби и Джеки. Затем мы отобрали записи с Джеки, которые нам приглянулись, внеся в них немного изменений.

Трудно ли было найти правообладателя этих записей?

Мы поговорили с Дьюком, хозяином лавки, и выяснили, что всем владел лично Джеки Стюарт. Он выкупил все записи и права еще много лет назад. Он являлся менеджером команды Jaguar и был тогда в Монако. Нам понадобилось сделать лишь один звонок, чтобы донести до него идею клипа. День, в который мы звонили, был днем Гран-при. Кто-то ответил на звонок, я представился, и выяснилось, что это был племянник Джеки Стюарта, который когда-то управлял одной компанией, в которой я сам работал несколько лет назад! Он и помог договориться с Джеки. Мы выбрали необходимые нарезки, соединили все вместе, использовав записи со множества гонок тех лет. Получилось что-то вроде ретроспективы карьеры Джеки Стюарта, но мы провели параллель, словно Робби – его соперник – темный рыцарь, который всегда пытался победить Джеки.

Как проходили съемки?

Мы задействовали зеленый экран. Отредактировали архивный видеоматериал и определили, куда нужно поместить Робби, чтобы было похоже на фильм Вуди Аллена «Зелиг». Мы отобрали кадры, на которых Джеки что-то делает, и затем использовали кадры, где Робби что-то делает в ответ. Было очень трудно их совместить. Мы знали, что оригинальная запись была сделана на 16-мм пленке, поэтому снимали на нее же, а затем добавили цветокоррекцию. Большое внимание пришлось уделить стилистике и гардеробу, потому что мы очень хотели как можно точнее создать нужный образ.

Но не все прошло согласно плану, не так ли?

Это была двухдневная съемка, и где-то в середине второго дня Робби почувствовал себя плохо, так что мы потеряли его до конца съемок. Нам пришлось работать только с тем материалом, который мы успели отснять. Я страшно переживал. Но, по крайней мере, у нас на руках был этот видеоматериал.

«Eternity»/«The Road To Mandalay»

Это был самый большой – как в плане бюджета, так и хронометража – клип Робби. Объясните, как так вышло?

Этим клипом мы убили двух зайцев разом. Тим и Дэвид подписали контракт с Channel 4 на создание короткометражного фильма продолжительностью в 20 минут. На все у нас было полторы недели. Робби собирался в Марсель, а я должен был написать историю для обеих песен. Причем каждая должна была быть обрезана, чтобы получилось два разных клипа. Мы поехали к Робби во Францию, и у нас возникла идея с образом Майкла Кейна – еще одной британской иконы – с ограблением банка, как было в его фильме «Ограбление по-итальянски». Две песни шли одна за другой, и мы использовали их как саундтрек. Первую сцену открывает Робби. Мы снимали фильм в Марселе в течение пяти дней, и по сюжету Робби с приятелями захватывают паром Isle Of White. Что, кстати, было по-настоящему! Они отдали нам паром на всю ночь. И пока мы плыли через пролив Солент, люди играли на нем в гольф. Было потрясающе. Нам очень повезло пользоваться целым паромом всю ночь. Затем всем составом мы полетели в Марсель для воплощения истории с ограблением. И там же по сюжету клипа мы разбили фургон с ценностями. Вышло улетно.

Существуют ли какие-нибудь занятные факты об этом видеоклипе, о которых, возможно, никто не знал?

Парень, который в конце арестовывает Робби, был главой марсельского отдела по борьбе с наркотиками. Компания, которая предоставляла нам массовку, сказала, что он очень любит сниматься и будет счастлив арестовать самого Робби Уильямса! А новость о том, что был похищен паром, зачитывает Тим Кларк. Дело было не в экономии бюджета, просто он самый шикарный человек, которого я знаю!

Какие воспоминания остались у тебя со съемок?

Там есть сцена в доках, где разбиваются фургон и сотни бочек с рыбой. Мы потом все провоняли этой рыбой. По некой случайности мы тогда достали для Робби билеты на Гран-при Монако. У одного из работников-техников был дом в Монако с видом на гоночную трассу, и мы устроили там вечеринку. На следующий день мы проснулись все еще в рыбьих останках и отправились смотреть гонку. Мне так и не удалось помыться за эти три дня. Но это было потрясающе.

«Something Stupid»

Какова была идея для этого клипа?

Мы хотели создать нечто по-настоящему рождественское, но не очень сентиментальное, возможно, слегка насмешливое. Робби сказал, что хочет поцеловать Николь Кидман, и мы написали сцену, где она соблазняет его в спальне. Вот так.

Где проходили съемки?

В Black Island Studios, рядом с эстакадой Уэствей. Мы подготовили все необходимые декорации. Создали подобие старой лыжной базы в студии, а также внутренний интерьер. На съемки ушло два дня. Получилось очень здорово и весело. Для создания эффектов съемки снаружи мы использовали старинные витражи.

Пришлось ли столкнуться с чем-то мудреным?

Моей жене пришлось пойти в один крупный ювелирный магазин и сказать, что она ищет бриллианты для клипа с Николь Кидман и Робби Уильямсом. Ее отвели в отдельную комнату, и менеджер сделал звонок, сказав: «Пришлите мне все стоимостью в 1,5 миллиона». Это были лучшие слова, что я когда-либо слышал! Нам сказали, что если мы сможем задействовать в клипе их продукцию, то они предоставят нам необходимую охрану. Пока мы снимали, все двери были плотно заперты. И после съемок каждой сцены один из парней внимательно пересчитывал украшения, дабы убедиться, что ничего не пропало. Это были самые потрясающие съемки.

«Feel»

Какова предыстория этого клипа?

Снят он был в Канаде. Поработав в предыдущем клипе с Николь, Робби сказал, что в следующий раз также хочет поработать с кем-нибудь вроде нее. Он находился в Лос-Анджелесе, и не знаю, хотел ли он меня так подбодрить или нет, он сказал: «Я сейчас ухожу, перезвоню тебе, когда вернусь». Он перезвонил через несколько часов и сообщил: «Нашел. Это Дэрил Ханна!» Ее не было за день до съемок. Ее не было и за ночь до съемок. Потом мы получили сообщение, что они будут держать аэропорт открытым специально для нее. Она прилетела на частном самолете прямо со съемок фильма Квентина Тарантино «Убить Билла». Время было уже три часа ночи, но мы прямиком отправились на съемки.

Каков концепт был у клипа?

Робби должен был стать ковбоем. Именно в этот мир мы и решили окунуться. Но будучи англичанином, он не пытался выглядеть американцем. Поэтому мы поместили на спину его джинсовой куртки нашивку с британским флагом. Робби никогда ранее не ездил верхом, поэтому все утро ему пришлось тренироваться. Он вообще быстро всему учится. Выходило нечто среднее между «Angels» и «Великолепной семеркой», то есть вновь что-то кинематографичное. Были в клипе и некоторые ироничные моменты, например, когда он ведет героиню на свидание в игровой зал лото. И еще несколько подобных сцен, где фигурируют различные английские детали. Или вот момент, когда он идет по дороге и ест рыбу с жареной картошкой [прим.: фиш-энд-чипс]... Клип, конечно, серьезно воспринимать не стоит.

«Radio»

Какой замысел кроется за этим клипом?

Робби видел себя в образе героя фильма «Офицер и джентльмен», и поэтому мы одели его в белый костюм. Я же из-за того, как звучал трек, хотел внести немного странных, роботизированных движений. Его новое звучание порождало у меня какие-то новые идеи. Снимали мы клип вновь в Канаде. Во-первых, это получалось дешевле, а, во-вторых, Робби очень любил канадцев. Очень хорошо получились эффекты вытягивания и деформации его лица. Вся атмосфера съемок была фантастической.

«Sin Sin Sin»

Клип был снят в Южной Африке, так как в то время Робби гостил там с туром. Каков был замысел?

К тому времени мы использовали идеи и с Джеймсом Бондом, и со Стивом МакКуином, так что на этой стадии было трудно придумать что-то новое. И мы подумали: «Что, если Робби сыграет гуру, или кого-то вроде Дэвида Кореша с кучей жен? Глядишь, попадем на канал «Гуру». Я сказал Робби: «Тебя будут окружать 25 женщин. Все будут беременны. А ты – отец их детец». И впервые он ответил: «Да ну, не хочу этого делать». Эта идея мне казалась действительно потрясной, и я спросил, почему. На что он ответил: «Ну, раз они будут все беременны, их особенно не разговоришь, не так ли?»  Я ответил, что беременность будет ненастоящей, и он ответил: «О, отлично. Тогда так и сделаем!»

«Bodies»

Какой замысел был у этого клипа?

Идея пришла благодаря сложившейся ситуации, ведь в то время всех мучил вопрос, каким же будет Робби, вернувшись после творческого перерыва? Идея состояла в том, будто он возвращался из пустыни, диких мест. Лично я очень переживал перед съемками. Робби не появлялся на людях долгое время, и нам с ним нужно было тогда вновь сработаться. Я чувствовал большой груз ответственности, так как мы не работали несколько лет.

Где проходили съемки?

В пустыне Калифорнии, так как Робби жил достаточно близко от этого места и отказался ехать куда-то далеко. У нас было несколько идей насчет концовки. К примеру, мы рассматривали крыши небоскребов в Лос-Анджелесе для съемки с вертолета. Всем понравилось, но потом Тим сказал: «Разве не то же самое было в клипе у Take That на песню «Greatest Day»?» И действительно наша идея была идентична. И в тот момент мы понятия не имели, что же придумать еще. В тот день перед началом съемок мы проезжали мимо старого кладбища самолетов и решили, что Робби должен пройтись там. На территории стояли гигантские аэробусы, покрытые пылью. Вот вам и концовка, оставалось лишь подготовить фон. По сюжету Робби возвращается из пустыни, и в конце его подбирает оттуда машина. Выходило эпично. Я знал, что мы отлично поработали, но как же физически трудно было снимать клип на этот трек Тревора Хорна. Это были самые непростые съемки в моей карьере.

«Morning Sun»

Как вы пришли к этому клипу?

Идея клипа была в минимализме, почти без участия Робби в нем. Я вспомнил, что множество видеоматериалов NASA лежат в свободном доступе. Я начал просматривать HD-записи, а затем отредактировал их для  клипа. И все отлично сошлось. Оплачивались только налоги, а авторских прав никаких не было: заходишь себе на веб-сайт NASA и забираешь любое видео. HD-записи лежат у них в отдельном разделе. Мы сняли небольшой эпизод с участием Робби в образе космонавта. Он сидел в маленьком космическом корабле в Universal Studios. Мы управились очень быстро. Так была воплощена идея показать Робби в открытом космосе. В основном весь акцент клипа был сделан на атмосферу.

«Shame»

Это был клип, посвященный примирению Робби с Гари Барлоу. Как вам это удалось?

Мы снимали его летом. С этим клипом я чувствовал большое давление, так как в игру вновь вступал Гари. Было замечательно узнать, что они вновь стали друзьями, чувствовалось, что мы совершили целый цикл и вновь вернулись во времена «Back For Good». Я услышал, что Робби хочет снять видео наподобие «Горбатой горы». Надо отдать должное этому фильму. Вся эта песня – об их с Гари разрыве и примирении. Она звучит, как большая история. Для меня это один из лучших клипов, созданных вместе с ним.

Каков концепт этого клипа?

Главная идея в том, что в одном обществе – музыкальной индустрии – живут два человека и ведут параллельные жизни, но все-таки однозначно ценят друг друга. Я чувствовал, что мы можем сделать прекрасное видео, но напряжение не сходило до самого конца. Было потрясающе сидеть в баре в Калифорнии, осознавая, что они поют вместе на публику впервые со времен Take That. А также видеть, что Робби есть с кем поболтать на съемках. Энергетика на съемочной площадке была необыкновенной.

Глава 12. Пол Каррэн - Творческое наследие

Оригинал: Имонн Форде беседует с Полом Каррэном
Перевод: Дарья Лаптухина

Пол Каррэн, который изначально был издателем Гая Чемберса, в итоге привел Робби Уильямса в BMG Music Publishing, где он являлся управляющим директором. Сейчас Пол – главный операционный директор в Sony Music Entertainment.

Он познакомился с Робби, когда тот еще был в Take That и имел на руках контракт с компанией RCA, офис которой располагался в том же здании, что и BMG Music Publishing. Будучи издателем The Grid, он вышел на Тима и Дэвида из ie:music, которые тогда занимались танцевальной музыкой.

Когда Робби заключил контракт с EMI и готовил материал для первого альбома, Пол должен был подобрать ему авторов.

«Робби уехал в США, чтобы писать в соавторстве», – говорит Пол, – но эта идея не оправдала ожиданий. В EMI почувствовали, что ему нужен один музыкальный соавтор, способный привнести в работу последовательность, а не 10–12 разных авторов. Я сказал Тиму и Дэвиду: «Кажется, я знаю, кто вам нужен – это Гай Чемберс». Я условился передать им некоторые работы Гая, а также на это предложение отозвался и Крис Бриггс, знакомый с Гаем по World Party. EMI отправились к Робби с целым списком предложений, и Гай теперь тоже числился в нем. В итоге они встретились, и это оказался поворотный момент в истории - один из тех, про которые говорят, что все дело было в химии».

Так было положено начало долгого и плодотворного сотрудничества. Благодаря чему, по его мнению, все сложилось столь хорошо? «Я заключил контракт с Гаем, – говорит Пол. – Он удивительный аранжировщик, продюсер и автор. В нем сочетаются классическое образование и истинное понимание аранжировок, звука и структуры песни. Когда вы сводите музыкальных соавторов вместе, то вам не гарантирован успешный результат. Сейчас же, оглядываясь в то время, вспоминаешь ту химию между ними, ведь они хорошо дополняли друг друга. То, что делал Гай, в полной мере дополняло то, что делал Робби; талант и вклад самого Робби был огромен, но его нужно было переработать, найти для него выплеск. И Гай оказался способен на это».

Незадолго до выхода альбома Escapology контракт Робби подошёл к концу, и Пол привел его в BMG, заключив новый контракт на выпуск еще трех альбомов. Таким образом, Робби и Гай впервые оказались в одной звукозаписывающей компании.

«Так как я наблюдал за написанием материала и знал, как Гай работал до этого, я осознал, насколько Робби талантлив, как автор. Многие просто не замечают, что Робби талантливый лирик и обладает таким чувством музыки, о котором большинство не подозревает, – говорит Пол. – Робби пронес через лирику истории и остроумие, но нужно было, чтобы кто-нибудь развил его музыкальные идеи, воображение, а затем аранжировал и подготовил цельный продукт».

Почему, по мнению Пола, их сотрудничество с Гаем Чемберсом было столь успешным? «Песни, написанные ими, были привлекательны для широкой общественности, – отвечает он. – Великолепные баллады, великолепные синглы, великолепные рок- и поп-песни. Еще и очень разнообразные. Круг музыкальных пристрастий Робби очень широк, поэтому был нужен опытный музыкант, чтобы переработать все идеи. Именно поэтому появились такие разные песни, как  «Me & My Monkey», «Angels», «Rock DJ» и «Let Me Entertain You». Все это смешение стилей приобретает связность благодаря личности Робби».

Пол также выступил посредником в сотрудничестве Робби и Стивена Даффи (записи которого он также выпускал), в результате чего появился шестой студийный альбом Intensive Care.

«Они писали по-другому, – рассказывает Пол об их сотрудничестве. – Работали в доме Робби в Лос-Анджелесе и записали весь альбом там. Моя же роль заключалась в том, что я наблюдал за тем, как Робби работает и как он привыкает к новой обстановке. А еще я помогал Стивену получить представление о том, как Робби работал в прошлом. Я помогал и поддерживал Стивена и Робби в развитии их лучших идей, поощрял их смелость. В Intensive Care сочеталось множество музыкальных идей. Многие песни, записанные тогда, так и не были выпущены – некоторые из них были действительно смелые».

Как, по мнению Пола, развивались сочинительские навыки Робби за все те годы их совместной работы и наблюдений за его сотрудничеством с разными авторами? «Сначала он много с кем сотрудничал, что не придавало его раннему творчеству цельности и постоянства, – говорит он. – Работа с разными людьми не способствует созданию единого творческого наследия. Потом появился Гай Чемберс, сотрудничество с которым было, безусловно, успешным и продолжалось в течение длительного промежутка времени. Это был сильный и невероятно плодовитый союз. Затем с ним работал Стивен Даффи, ещё один соавтор, который поддержал и развил идеи Робби, в то время как над альбомом Rudebox трудились несколько соавторов. Нельзя с уверенностью сказать, стоит так делать или нет. Меньшее число соавторов придает творчеству цельность, но, возможно, не будет хитов. Что-то удавалось лучше, что-то – хуже, это всегда дело случая. Удерживать заданную планку непросто. Немногим людям в истории поп-музыки удавалось сохранять свои позиции так долго, как Робби».

Из всех написанных песен две имеют особое значение для Пола. «Помню, как я впервые услышал демо-версию «Feel» и понял, что это невероятная запись, – говорит он. – С первых и до последних строк на протяжении всей песни что-то происходило. Это была самая завершенная работа, когда-либо услышанная мной, даже на уровне демо. В ее основе лежит фортепиано и при этом она имеет удивительно четкую структуру. Если песня действительно хороша, то она будет хороша и в полуакустическом варианте, и полностью обработанная. Слишком уж часто мы слышим треки, на которые наложили руки продюсеры в попытках придать им жизнь, и это не приводит к успеху. В «Feel» великолепное вступление, великолепный куплет, который идет по восходящей, а затем затихает. Окончательный вариант песни получился превосходным, поэтому заниматься лишней работой не пришлось. «Rock DJ» тоже была замечательной песней уже на стадии демо. Помню, как послушал необработанную запись и уже представлял, что же из неё получится в итоге. Да, хоть она и была довольно сырой, итоговый микс придал ей нужный для успеха лоск».

Кроме того, что Пол помогал в написании песен и знакомил Робби с разными авторами, его важная роль заключалась и в том, что он решал вопросы авторских прав на использование сэмплов для некоторых главных хитов, чтобы они выходили в том виде, в каком задумал их Робби.

«И «Supreme», и «Millennium» использованы сэмплы из больших песен, – рассказывает он. – Композиции были записаны, и мне было нужно добыть сэмплы: французского для одной, и отрывок из «бондианы» для другой. Вместо того, чтобы участвовать в написании с самого начала, зачастую я приступал к работе лишь к финалу, пытаясь договориться о приобретении прав на эти отрывки на наиболее выгодных условиях. Конечно, мы сталкивались с некоторыми трудностями, но их удалось преодолеть и завершить переговоры в нашу пользу».

Что же, на какое место в истории поп-музыки он бы поставил творчество Робби? «Оно очень английское, такое же, как у Иена Дьюри, The Kinks или The Small Faces, – объясняет Пол, – в какой-то степени даже как у Пола Уэллера. Через его песню вы видите британскую жизнь и жизнь в целом. В его работах чувствуется поэт - поэт и остряк. Но дело не только в лирике. Его музыка – это мелодии, родившиеся в его голове, а впоследствии обработанные вместе с соавторами. Я думаю, что творческое наследие, над которым он трудился многие годы, выдержит испытание временем. Время – главный судья».

Глава 13. Айан Хаффам и Ко - Организация концертных выступлений

Оригинал: Имонн Форде беседует с Айаном Хаффамом, Бобом Ангусом, Рэем Косбертом и Саймоном Мораном
Перевод: Юлия Степанова

Айан Хаффам – букер (букинг-менеджер) Робби, Боб Ангус и Рэй Косберт – директоры Metropolis Music, продвигающие шоу Робби, а Саймон Моран – генеральный директор компании SJM Concerts, отвечающей за продвижение концертов Робби по северу Англии.

Айан Хаффам стал букером Робби на его первом сольном турне по небольшим площадкам Великобритании и прошел вместе с ним путь до мирового тура «Close Encounters» в 2006 году. За это время он принял участие в организации таких значимых концертов, как Гластонбери и Небворт.

Впервые он узнал о Робби еще в самом начале сольной карьеры артиста. «Я видел в нем человека, знающего свою музыкальную историю, которой он гордился, – говорит он сейчас, – но желавшего сказать и собственное слово».

Айана пригласили на встречу с Тимом и Дэвидом из ie:music, «так как я слышал, что им требовался совет, как лучше организовать живые выступления». После двух обстоятельных встреч они вместе определили стратегию будущих концертных выступлений Робби и, что еще важнее, заложили основы того, как должна была строиться его сольная карьера в последующие 14 лет. Успешные выступления Робби в маленьких клубах и на университетских площадках во время его первого тура стали уверенной заявкой на то, чтобы заставить и поклонников, и СМИ пересмотреть его сложившийся к тому времени образ.

«Я не хотел идти по очевидному пути, – говорит Айан, – отправляя его сразу на большие арены Великобритании, продолжая успех времен Take That. Нет, мы все чувствовали, что это будет неверным решением, поскольку в этом случае он бы выступал перед бывшими поклонниками Take That. Для него было важно выбрать свой путь, создать собственный образ и сделать что-то, чего от него не ждали.

По словам Айана план состоял в том, чтобы он выступил на «непопсовых площадках» в своем первом сольном туре. «Идея заключалась в том, чтобы все билеты на концерты тура были проданы, потому что это автоматически способствовало бы положительным отзывам общественности что создаст ажиотаж задолго до шоу, – объясняет он. – Это будет способствовать повышенному интересу СМИ к следующему туру и добавит нетерпения в его ожидании. Выбор таких площадок позволял нам сказать, что он собирается делать что-то новое, волнующее и, самое важное, отличное от того, что большинство людей от него ожидало».

Для Робби специально бронировались площадки вместимостью не более 1400 человек, которые быстро распродавались, что позволяло плавно переходить к следующей стадии выбранной стратегии по организации живых выступлений. Релиз «Angels» состоялся сразу после окончания первого тура и помог Робби и его концертным выступлениям выйти на новый уровень.

«В марте 1998 года мы решили забронировать для него уже небольшие залы, – объясняет Айан. – Целью было вызывать волнение и повышенное ожидание и чтобы его начали воспринимать наравне с другими исполнителями, выступавших в традиционных, ведущих залах рок-н-ролла. Все классические американские или британские рок-группы последних 30-40 лет играли в таких залах. Замысел заключался в том, чтобы предоставить ему площадки, на которых его выступления выглядели бы очень неожиданными, особенно на фоне его поп-карьеры в Take That».

Успех двух первых туров заложили фундамент всей последующей стратегии концертных выступлений. «У него получилось, – говорит Айан. – Робби привлек внимание людей и именно после этого этапа, подкрепленного невероятным успехом «Angels», оставалось только составить четкий план и масштабировать такую же стратегию на остальной мир, чем мы и занимались последующие 10 лет».

Материковая Европа была следующим шагом в кампании по продвижению его концертов, и снова он выступал скорее на рок-, нежели на поп-площадках, чтобы люди начали воспринимать его как полноценного сольного исполнителя.

«Дебютный тур на континенте проходил на площадках вместимостью 700-1500 человек, – рассказывает  Айан. – Как только люди увидели его, то поняли, что он – особенный артист. Благодаря этому мы вновь смогли перейти на новый уровень, а после – на арены. Мы организовали ряд концертов на крупных площадках для привлечения внимания в одних странах и затем сразу же перепрыгнули в другие страны».

Айан считает, что переворот в карьере Робби произошел летом 1998 года, когда ему удалось забронировать выступления на фестивалях Гластонбери и V Festival.

«Конечно, Гластонбери выглядел рискованной затеей, как из-за особой репутации фестиваля, так и из-за освещения в СМИ, – признает Айан. – Но Тим, Дэвид и я знали, что у Робби есть необходимый потенциал, чтобы завоевать признание разных слушателей и зрителей. Это было верное решение. Для меня самым запоминающимся во время его выступлений на V Festival и Гластонбери стал момент, когда я стоял где-то на галерке и наблюдал за зрителями, которые во время первой песни смотрели на него свысока, а к концу третьей уже вовсю прыгали и проникались духом происходящего. В тот я понял, что мы сделали все правильно».

По мнению Айана прошедшие туры подготовили и зрителей, и самого Робби к подобным фестивалям, особенно в Гластонбери. «Он постепенно завоевал зрителей, меняя у них восприятие своего образа, – говорит Айан. – Это был поворотный момент. Робби вышел на сцену, уже осознавая, что должен покорить сердца 200 000 человек за два концерта. И он этого добился».

Опираясь на этот успех, дальше было нужно идти также поступательно, и поэтому было принято решение не бронировать для него большие площадки сразу. «Это был ленивый подход, который не разделяли ни я, ни менеджеры, – говорит Айан. – Но мы хотели построить настоящую, постепенно развивающуюся карьеру».

Стратегия развития живых выступлений заключалась в необходимости повышать профиль Робби на различных рынках по всему миру и «добавлять новые европейские страны в расписание и не только по мере его прогресса».

В 2003 году в Кельне у Робби прошел первый стадионный концерт, на который было распродано 55 000 билетов («вопреки мнениям многих олдскул промоутеров»), а за ним последовала цепочка определенных событий, кульминацией которых стал его первый европейский стадионный тур.

«Такой же замысел был и для Австралии, – объясняет Айан. – На самом деле нужно просто руководствоваться разумными и естественными правилами и выбранной философией,  постепенно применяя их по всему миру. На сегодняшний день популярность Робби добралась до Южной Америки, Южной Африки, Австралии, материковой Европы и Великобритании – он сохраняет стабильный уровень популярности, что доказал его тур [«Close Encounters»], на который было продано около 3,5 млн. билетов».

Айан говорит, что высококлассные шоу стали «фундаментом серьезных намерений артиста Робби Уильямса», и выделяет Слейн, Небворт и шоу Мюнгерсдорф в Кельне в качестве трех «легендарных шоу, ставших основой еще более крупных концертов в будущем».

Все 375 000 билетов на три концерта в Небворте были проданы за два дня, а дальше нужно было тщательно подготовить все необходимое, чтобы максимально удовлетворить поклонников. «Мы с менеджерами хотели обеспечить подобающее отношение к зрителям, – говорит Айан. – Поэтому разумными были и цены на билеты, и комиссионные сборы. Были затрачены огромные усилия по контролю транспорта и организации парковок. Цены на еду и напитки были строго фиксированы. Мы должны были позаботиться о зрителях – тех самых зрителях, которые оставались верными ему в течение прошедших семи лет. Таковы были убеждения менеджеров, которые поддерживаю на 100% и я».

Что особенно запомнилось на концертах в Небворте? «Это было невероятное зрелище, – говорит он. – Выбор площадки и ее расположение очень важны при создании исторического концерта. У некоторых площадок это есть и так, некоторые более ограничены за счет их расположения. За прошедшие годы я выделяю среди таких вот значимых концертов, без сомнения, Слейн, Кельн, Небворт и Раундхэй Парк в Лидсе; это были великолепно подготовленные, незабываемые концерты с прекрасным выступлением самого Робби».

Пройдя с Робби путь от маленьких клубов в 1997 году до выступлений перед 3,5 млн. зрителей в туре «Close Encounters» в 2006 году, мог ли Айан предсказать такой размах успеха концертных выступлений Робби?

«Легко сейчас сидеть и говорить, что да, все так и задумывалось, – говорит он, – но на самом деле это было непросто. Этот успех сложился благодаря фантастическим песням, сильной харизме артиста и ошеломляющим выступлений. Если довести все это вместе до температуры кипения, результаты не могут быть плохими. Я был совершенно уверен, что он способен стать ведущим исполнителем Великобритании последних 20 лет. И я счастлив, что именно у него это получилось».

Боб Ангус и Рэй Косберт

Боб Ангус и Рэй Косберт промотировали концерты Робби, начиная с его первых туров по Великобритании, заканчивая концертами в Милтон-Кинсе в рамках мирового тура «Close Encounters».

Каковы ваши первые воспоминания о Робби?

БА: Впервые я увидел его на церемонии MTV Awards в Александра-паласе [прим: в Лондоне в 1996 году, когда Робби был ведущим этой церемонии]. Конечно, я знал о нем, как об участнике Take That. Робби снялся в занимательном интро, в котором он выпадает из вертолета в смирительной рубашке. Я подумал: «О, мне это нравится!». Тим и Дэвид знали о нас, потому что мы тоже работали с группой Massive Attack. Это было самое начало. Нам очень хотелось поработать с Робби, и у нас получилось это сделать. Одобренный план, – и все будут говорить, что именно они его придумали! – заключался в том, чтобы избежать заезженных площадок, на которых выступают любые поп-артисты, так что вместо этого мы решили бронировать для него небольшие залы. Мы делали это, чтобы придать ему рок-оттенок. С ним всегда выступал целый бэнд, и зрители обожали это.

РК: Мы продвигали его первый сольный тур, имевший скромный успех. Но мы всегда знали, что у него есть огромный потенциал для больших выступлений, и продолжали работать с ним. Первые концерты были великолепны, и было очевидно, что потенциально их размах может становиться больше и больше. Первый лондонский концерт мы организовали в уже несуществующем Хаммерсмит-паласе, и то был потрясающий вечер. Я как сейчас помню его энергию, энтузиазм и сам факт осознания того, что он, наконец, выступал самостоятельно, так что для него это была совершенно новая глава в карьере.

Вы продвигали и концерты в Небворте. Что для вас самое ценное в них?

БА: Это крупнейшие по посещаемости концерты, над которыми мы работали! И их было аж три! Потрясающее время. А еще это было очень весело.

РК: Я помню, как мы с Бобом наблюдали за строительством сцены, и осознали, насколько крупными будут эти концерты. Крупнейшими в нашей карьере. Великолепно было то, что при подготовке учитывались даже самые мелкие детали, и то, как все сработались, став отличной командой с единой целью – чтобы эти концерты удались на славу. Это были три крупнейших концерта в истории Великобритании. Я все еще помню свой восторг от первого вечера и момента, когда впервые раскрылся занавес, и все увидели Робби, парящего на тросе вниз головой в стиле обложки Escapology. Момент был умопомрачительный. Все мы почувствовали, что достигли чего-то особенного в тот момент его карьеры. Получился прекрасный уик-энд. Только через несколько месяцев удалось осознать, чего именно мы добились.

Подготовка крупных мероприятий несет в себе элемент риска. Бывало такое, когда что-нибудь не получалось?

БА: Суматоха была, когда мы распродали все билеты на пять концертов на новом «Уэмбли». А потом нам вдруг объявили, что стадион не успеют достроить! Пришлось переносить концерты в Милтон-Кинс. Нас уверяли, что стадион будет готов, и мы еще за год начали подготовку по организации концертов на нем. Мы распродали все билеты, а затем появились слухи, что стадион не будет сдан к сроку. Чуть позже это подтвердили и официально. К счастью, у нас было в запасе достаточно времени, чтобы найти альтернативную площадку, – три или четыре месяца. Сначала мы не рассматривали Милтон-Кинс в качестве замены, но как только появились слухи, то сразу же забронировали эту площадку, как запасную!

Что, по вашему мнению, делает Робби звездой живых выступлений?

БА: Безусловно, Робби – очень талантливый исполнитель, но он также умеет развлекать и заводить толпу. Взаимодействие с аудиторией – вот его уникальный талант.

РК: О чем я, прежде всего, вспоминаю, говоря про Робби, - это его высокий профессионализм, его внимательность к деталям и к своей работе. Я очень уважаю его за это. Меня вообще в работе с исполнителями всегда удивляют абсолютная преданность работе и желание чего-то достичь. Он - настоящий профессионал. Когда говорят, что в человеке «что-то есть», то это как раз о нем!

Саймон Моран

Компания SJM Concerts занимается продвижением всех концертов Робби на севере Англии. Саймон Моран вспоминает временной отрезок, в течение которого он работал с Робби, от небольших шоу до концертов в Раундхэй Парке в Лидсе перед 80 000 человек в 2006 году.

Какими были твои первые впечатления о Робби?

Я видел пару выступлений Take That в Манчестере, но лишь раз с Робби в составе группе, и то, что я был поражен реакцией публики и качеством шоу. Вряд ли я был их целевой аудиторией, но мне показалось, что музыка хороша. Мне очень хотелось поработать с ним на его концертах. Впервые мы встретились на Гластонбери в 1995 году. Я тогда работал с M People, а он на тот момент еще числился в Take That. Они с M People записывались на одном лейбле в то время, но наша встреча тогда получилось совсем короткой.

Ты был промоутером концертов его первого тура по Великобритании. Что ты помнишь о том периоде?

Он не сразу стал популярен. Да, билеты хорошо продавались, но не раскупались мгновенно. С учетом вышедших первых синглов, казалось, развитие кампании шло медленно. Но, разумеется, увидев его на сцене, сразу становилось очевидно, насколько он талантлив. Было ясно, что фанаты его любят, но важно было понять, каким именно сольным исполнителем ему нужно стать. Потом вышла «Angels», и все закрутилось очень быстро. Я не могу сказать, что всегда считал, будто он станет величайшим исполнителем в мире, но я знал, что у него все будет хорошо. Он был создан для чего-то очень большого.

Как изменилась манера его живых выступлений после успеха «Angels»?

Когда «Angels» стала хитом, он отыграл несколько концертов в Apollo в Манчестере, и они были потрясающими. Тогда-то и начался переход артиста на новый уровень. Следующим летом Робби выступил на фестивалях Гластонбери и V Festival, которые определили его дальнейшее развитие. Все закрутилось мгновенно. Он поехал во второй тур по северу Великобритании, а билеты в этот раз были распроданы за несколько часов. Все очень хотели его увидеть и восторг только рос. Это было невероятное время для всех.

Следующей задачей необходимо было привести его на стадионы. Как это получилось?

К тому времени он уже стал звездой первой величины. Начиная со второго тура, билеты на каждый его концерт распродавались за день. В то время только он и Oasis могли сорвать большой куш в стране. Мы тогда организовали три концерта на площадке для крикета в Манчестере, и каждый вечер он выступал перед 50 000 человек. На мой взгляд, это были три лучших концерта, которые мы когда-либо организовывали. Была отличная погода, он получал огромное удовольствие, шоу получилось великолепным. Он был как раз на пике своей славы. Толпа сходила с ума. Было здорово.

«Close Encounters» крупнейший концертный тур, над которым ты работал. Что из того периода ты вспоминаешь первым делом?

Концерты в Раундхэй Парке в Лидсе, где он ежедневно выступал перед 80 000 человек. Конечно, они не были такими крупными, как Небворт, но все же большие. После U2 там никто не выступал в течение почти восьми лет, так что это само по себе стало особенным событием. Отличные выступления получились. Я помню, что он прилетел на вертолете и сказал мне: «Черт побери! Сколько тебе сейчас лет?» Может, он хотел сказать, что работа с ним меня старит!

Учитывая, что он родом из Стока, каковы его отношения с фанатами из северной части Англии?

Он гордится своими корнями, и на севере его воспринимают как своего парня, который многого добился. Он просто всегда умел общаться с простыми людьми.

Глава 14. Энди Фрэнкс и Яки Хилдиш - Схожее чувство юмора

Оригинал: Имонн Форде беседует с Энди Фрэнксом и Яки Хилдишем
Перевод: Дарья Лаптухина

Энди Фрэнкс работал тур-менеджером Робби, начиная с его первого сольного тура по Великобритании в 1997 году и до окончания мирового тура «Close Encounters» в 2006 году. Яки Хилдиш стал ассистентом Энди в 2004, а в 2006 году пришел ему на смену, работая с Робби по сей день.

На глазах Энди Фрэнкса Робби дорос до выступлений на  стадионах, бил рекорды билетных продаж и выступал на определяющих для карьеры концертах в Гластонбери и Небворте. До того, как ему позвонили с предложением поработать с Робби, Энди 20 лет сотрудничал с Depeche Mode и был тур-менеджером у таких исполнителей, как, например, Madness.

«Тогда в 1997 году на собеседование пришли я и еще один парень, – рассказывает он о первой встрече. – Первый концерт состоялся в Лидсе. Несколько лет спустя я спросил, почему тогда выбрали именно меня. Мне ответили, что тот парень озвучил свои условия, но хотел бы их обсудить. Я же вошел, озвучил свои условия и сказал, что они не обсуждаются. Я сказал, что если мне заплатят эти деньги, то согласен работать, если нет – тогда нет. Они просто захотели иметь дело с таким категоричным человеком».

Первый тур был важным с точки зрения сплачивания команды вокруг Робби, а для него лично – проверить, как будет принят материал дебютного альбома. Поэтому команда намеренно подготовила расписание из небольших концертов, чтобы у него была возможность создать свой собственный пост-тейкзэтовский образ.

«В то время постановка была небольших масштабов, – говорит Энди. – Все понимали, что Робби – настоящий талант, но именно этот тур был по маленьким клубам. Билеты распродавались не сразу. Роб будто оказался в пустыне с точки зрения зрительского внимания. Ему предстояло заново выстроить карьеру, сменив при этом свой имидж. Он не хотел, чтобы его воспринимали, как участника бойз-бэнда. Он хотел, чтобы его воспринимали, как личность».

Еще до начала тура Энди встретился с Робби в студии, где завершался процесс сведения первого альбома. «Мы сразу поладили, разговорились, – рассказывает Энди о первой встрече. – Он сказал, что сейчас поставит мне песню – это была «Let Me Entertain You». Перед прослушиванием он предупредил: «Если скажешь, что она похожа на Pinball Wizard [прим.: песня группы The Who], работу не получишь». Мы прослушали ее, и он спросил мое мнение. Я сказал, что мелодия отличная, но странным образом она похожа именно на Pinball Wizard. И он ответил: «Хорошо! Ты принят!» В самый первый день мы поняли, что нас связывает чувство юмора».

Схожее чувство юмора очень важно для команды в туре, но также необходимо достичь и определенного уровня доверия, чему способствует профессионализм. Тот первый тур был определяющим в установлении отношений, которые продлились десятилетие.

«Они должны понимать, что когда я говорю им выходить на сцену, я не шучу, – говорит Энди. – Понимание должно быть с обеих сторон. Я сразу же понял, что мы поладим, потому что Робби был очень забавным и интересным парнем. Во время первых туров мы повеселились на славу».

Несмотря на то, что он уверенно держится на сцене и обладает харизмой, Робби нервничает перед выступлениями. Энди ощутил это на личном опыте. «К сожалению, он никогда не верил в себя в достаточной степени, – признает Энди. – Он всегда нервничал и боялся выступать. И это удивительно, ведь когда вы видите его на сцене, кажется, что он чувствует себя как рыба в воде. Но перед выходом он всегда нервничает».

Хотя в большинстве случаев ему удается побороть страх перед сценой, один раз из-за сильного давления, связанного с переездами, к сожалению, пришлось отменить несколько концертов.

«После выступления на фестивале SXSW в Техасе мы прилетели в Стокгольм, где должен был состояться концерт, – объясняет Энди. – Мы провели репетицию и саундчек, но как только подошло время концерта, он сообщил, что больше не может. Он был вымотан психологически и физически. В конце концов нам пришлось отменить шоу и перевезти его в отель».

Робби тогда попросил несколько месяцев отдыха, и по чистой случайности первой датой в переделанном расписании стоял вновь Стокгольм, с выступлением на той же площадке. «У меня было чувство дежавю, – говорит Энди. – Роб сказал: «Я опять не могу выйти на сцену». Дэвид поговорил с ним, убедил по-человечески. Он был огромным комком нервов в тот момент, но вот начинается вступление, открывается занавес, и он выходит. Пока он выходит, он меняется на глазах и превращается в Робби Уильямса. И просто говорит толпе: «Итак, как я уже говорил, нас нагло прервали...» и он начал концерт».

Релиз сингла «Angels» повлек за собой большие перемены. Площадки, на которых он выступал, росли пропорционально его популярности. Энди говорит: «Мы вышли на новый уровень, и билеты на шоу распродавались мгновенно. Это были головокружительные перемены».

Как говорил Чарли Уоттс о первой четверти века творчества The Rolling Stones, это были «пять лет выступлений и двадцать лет «ничегонеделанья». Что делал Энди, как тур-менеджер, чтобы побороть скуку при длительных перерывах между концертами?

«Мы много играли в футбол, – говорит он. – Устраивали разные вечеринки и поездки. Такие вещи необходимы, чтобы процесс не превращался в рутину. Все музыканты были прекрасными людьми без завышенного самомнения – это способствовало стабильности отношений. Мы много веселились, смеялись. Робби – очень, очень веселый парень. Мы постоянно смеялись».

Три ключевых концерта

Энди рассказывает о самых важных концертах, и о том, как они олицетворяют этапы развития Робби, как исполнителя.

Гластонбери

«Это был по-настоящему поворотный момент. Робби нервничал, так как считал себя слишком «попсовым» исполнителем для Гластонбери, и думал, что, возможно, никто не захочет смотреть его выступление. Накануне у нас состоялся концерт в Бристольском университете, ставший чем-то вроде тайной разминки. Как только мы доехали до Гластонбери, начался ливень. Я окинул всех взглядом – все были в кроссовках. Мы проезжали мимо рыболовного магазина и решили зайти в него. Я хотел купить резиновые сапоги, но они были распроданы. Владелец магазина сказал: «Вообще-то у меня есть болотные сапоги на складе». Мы купили восемь пар. В Гластонбери все ходили с полиэтиленовыми пакетами на ногах, а мы вышли из автобуса, как рокеры елизаветинской эпохи, шагая по лужам с непоколебимым видом. Все были по икры в воде – не лучшие условия для концерта, но Робби вышел и зажег. Это был один из важнейших моментов. Когда он пел «Angels», я посмотрел на море людей, они все пели вместе с ним. Это был невероятный момент, от которого мурашки бежали по коже. Мы пребывали в эйфории, наблюдая за тем, как всю команду приветствовали и провожали. Мы чувствовали, что мы добились признания».

Замок Слейн

«Мы выступали перед группой Manic Street Preachers, очень популярной в то время. Робби отработал блестяще, и ирландцы принимали его, как своего. Manic Street Preachers вышли следом, и их выступление не задалось, так как публика уже перегорела. С тех пор они якобы стали вносить во все контракты пункт, что никогда не станут выступать после Робби Уильямса! Это было здорово. Музыканты стали более уверенными в себе. Они были в ударе».

Небворт

«Когда ты впервые смотришь на это место, ты буквально оказываешься посреди пустого поля. Там был домик, несколько оленей, холм и ручей. И всё. Нужно было тщательно продумать все детали и иметь четкое представление о предстоящем шоу. Это было событие большого масштаба. Было удивительно наблюдать это зрелище. Все мы стали частью этого события, но оно оказалось настолько больше нас! Хорошо иметь такой пункт в своем портфолио! Во время концерта я точно знал, кто где находится. В течение двух часов я знал, что они все на сцене! Я всегда предпочитал вставать напротив сцены и смотреть шоу. Когда ты девять месяцев планируешь что-то, было бы глупо не посмотреть на результат своих трудов».

Яки Хилдиш

Яки Хилдиш работал тур-менеджером Робби с 2004 по 2006 год. Он вспоминает концерты, ставшие важнейшими не только в карьере Робби, но и его собственной.

Что входило в твои обязанности?

Обычно я занимался логистикой. Нужно было анализировать и оценивать различные варианты доставки людей из пункта А в пункт Б, но это дело нехитрое. Это была нехудожественная часть тура.

Было ли страшно работать над туром такого масштаба, как «Close Encounters»?

Это почти так же, как работать над туром поменьше. Ты делаешь те же вещи. Если не боишься больших масштабов, то все в порядке. Нужно ценить тот факт, что огромное количество людей посещают концерты человека, на которого ты работаешь, но это не должно пугать. Это был самый грандиозный тур, над которым я когда-либо работал. До этого я сотрудничал с другими группами, такими как Depeche Mode, но на совершенно другом уровне.

Что было самым сложным во время этого тура?

Самом тяжелым испытанием оказалось работа с рацией «уоки-токи» [прим.: Walkie-Talkie], которую мне дали, чтобы быть со мной на связи. Но я не понимал, что мне говорили. Ты из другой культурной среды, говоришь на ином языке [прим.: немецком], а нужно ведь взаимодействовать со всеми этими людьми. Но мне это по душе. Все хорошо разрешилось. Мы начали сотрудничать в 2004 и закончили в 2006 году. Можно сказать, эти два года прошли в дороге. Перерывы случались, но во время таких проектов полноценного отдыха не бывает.

Какие концерты ты выделяешь?

Лично мне понравились концерты в Южной Америке. История масштабных шоу в Европе насчитывает 40 лет, но если вы поедете куда-нибудь вроде Южной Америки, обнаружите, что там нет такого опыта. Люди там очень приветливы и благодарны за то, что исполнители прилагают усилия, чтобы добраться до их далеких стран – все это ощущается в большей степени, чем в других странах. Публика в разных местах ведет себя по-разному. Южноамериканцы просто безумные, они становятся дикими во время шоу. Сравнить, наверное, можно только с Италией: там было такое же сумасшествие.

Что вам особенно запомнилось о периоде сотрудничества с Робби?

Роб любит играть в футбол во время тура, чтобы снять напряжение. В самые первые дни тура меня пригласили поиграть с ним. Должен признаться, мои навыки в футболе так себе. Мы играли, и я пытался сделать вид, что действительно играю в футбол. После игры он подошел ко мне и сказал: «Яки, как тебе это удалось? Быть в моей команде в первый и в последний раз? В один и тот же день?» Именно так он мне сообщил, что из меня получился не лучший футболист. Потом он почувствовал, что, возможно, был немного резок и добавил: «Но для футболиста ты –очень хороший тур-менеджер». Я навсегда запомнил этот момент, так как он показывает две стороны его сущности. Он может быть очень прямым и улаживать проблемы, но он делает это по-человечески, по-доброму».

Глава 15. Ли Лодж - Театральный опыт

Оригинал: Крис Хит беседует с Ли Лоджем
Перевод: Александр Шелепин

Ли Лодж – креативный директор; он продюсирует туры, концерты и ТВ-выступления Робби Уильямса, начиная с шоу 2001 года «Live At The Albert Hall».

Когда ты впервые поработал с Робом?

В то время я работал режиссером музыкального шоу O-Zone на канале BBC. И тогда BBC стали первыми, кто стал снимать документальные фильмы, используя переносные мини-камеры – они тогда только появились – что давало возможность поговорить с артистом без привлечения дополнительного оборудования и съемочной команды. То есть было достаточно самого интервьюера, который и снимал процесс. Кажется, это случилось в период выхода сингла «Let Me Entertain You», когда Пол Смит, выпускающий редактор BBC, предложил мне записать подобный эфир с Робом. И в качестве подготовки, чтобы посмотреть, как он держится перед камерой, я отправился в Рим, где Роб выступал на местном ТВ-шоу по типу британского Sunrise Sunrise. Ну, а как только BBC дали зеленый свет этому проекту, он превратился в его первую документалку под названием It Ain’t Half Hot, Mom. Это было невероятное время, охватывающее и период выхода первого альбома, и момент записи второго альбома Роба. Спустя некоторое время я же готовил и его вторую документалку для канала – It Ain’t Half Hot, Mum, а ее основой стала его первая кампания в Америке. Потом я пошел на повышение и стал продюсером популярной передачи Top Of The Pops (TOTP). Для промо альбома Sing When You’re Winning мы подготовили специальный выпуск на Top Of The Pops 2, который мне посчастливилось продюсировать. Получилась хорошая программа… к примеру, Роб лично выступил интервьюером у Кайли Миноуг на съемках клипа «Kids». После этого я покинул Top Of The Pops ради работы в Done and Dusted. Им меня порекомендовал Хэмиш Хэмилтон, который был одним из основателей этой компании, снимавшей чуть ранее концерт в Слейне, и вскоре мы с Хэмишем получили звонок от команды Роба, с сообщением о том, что тот задумал свинг-проект. Нас спросили, не хотим ли мы поучаствовать в нем, а именно разработать концепт и сцену для будущего шоу. Хэмиш и я несколько раз встретились с Робом, также мы пару раз пересеклись с Ричардом Кертисом, и, обменявшись творческим взглядом на постановку, мы подготовили то, что от нас и требовалось – концепт и сцену.

Как ты думаешь, почему все так здорово получилось?

Роб успел выпустить превосходный поп-альбом Sing When You’re Winning, наверное, в самый лучший период для сольных исполнителей в Великобритании, поэтому ему было доступно буквально все, что он пожелает. Все тогда обожали и восхищались Робом. И вдруг вместо чего-то современного он сделал то, что получилось очень искренним для артиста его калибра – вернулся в прошлое с чем-то личным для него самого. И я считаю, что в тот момент он по-настоящему нашел контакт со своей аудиторией, а также завоевал и новых поклонников. Вообще этот ход нельзя назвать маркетинговым. Это сейчас подобные тематические вечера поставлены на поток, за них вы отдаете большие суммы, и на них можно хорошо заработать, а в те времена такого просто не было. Получилось очень-очень дорогое шоу, но оно создавалось не ради получения большой прибыли. Организация концерта стоила нам очень больших денег. Шоу было настолько дорогим, что с финансовой точки зрения правильнее было бы его вообще не делать. На бумаге все выглядело так, что этого успех не должно было случиться. Но единственной причиной, почему он стал реальностью, является то, что проект был искренним и он показал настоящего Роба. В тот вечер люди пришли на концерт и увидели вместо поп-звезды совсем другого человека. Вот, почему этот концерт, как и весь проект, имел такой магическое свойство.

Когда вы планировали шоу, задумывались о том, справится ли он?

Мне кажется, что такого вопроса просто не существует при работе с Робом. «Он будет репетировать?» – вот это традиционный вопрос. «Справится ли он?» – такого вопроса нет. Вы никогда не ставите под сомнение конечный продукт с Робби Уильямсом, а вот работа над ним всегда превращается в приключение. А еще нам с Хэмишем повезло послушать альбом до подготовки, поэтому мы знали, что он хорош. И вот однажды мы заглянули домой к Робу в Holland Park, уселись на диван, и он поведал нам идею организовать это шоу. Он расписал нам буквально весь концерт в деталях: рассказал, что будет делать, какие песни петь, а потом эти же песни начал нам петь - вот так мы очутились на мини-концерте в тот день. После его рассказа мы поняли, что организовать подобное шоу не будет для нас проблемой. Фактически единственной задачей, которая перед нами стояла – это построить сцену, составить расписание на пару дней, пригласить и уместить на сцене оркестр, танцоров и провести репетиции с приглашенными гостями. Но это все практические вопросы, не творческие. Вся свинговая эра – это не проект, за который отвечала команда людей, нашедшая формулу успеха этого шага, якобы необходимому в его карьере – это был вечер, который казался правильным именно ему, ведь в нем он смог вернуться в свое детство, а такое кажется естественным шагом. Можно сказать, что он нервничал перед выходом на сцену, казался очень тихим, но как только появился на сцене, то сразу почувствовалось, что все получится, и я думаю, что он сам раскрепостился.

Чем ты занимался после этого успеха?

После Альберт-холла я спросил менеджмент Роба, могу ли я показать свои концепты для его следующего тура. До этого я никогда не готовил туры, занимаясь только ТВ-выступлениями, поэтому мне хотелось попробовать себя в новой роли. К счастью, им понравились мои концепты, поэтому дальнейшие идеи я обсуждал уже напрямую с Робом. Мы говорили о новом уличном художнике по имени Banksy, о новом графическом направлении, которое появилось в тот период, и ему понравилась моя идея. И вот таким образом я стал креативным директором его следующего тура.

Что именно ты собирался сделать?

Я хотел использовать театральный опыт Альберт-холла для стадионного тура. Существует настоящая культура организации больших концертов в Великобритании и Ирландии, ведь большие концерты – это наследие их участников, и мне хотелось, чтобы Роб стал частью этого наследия. На тот момент мы даже не знали о Небворте, но идея уже была: повторюсь, я хотел, чтобы Роб стал частью этого наследия, чтобы люди рассуждали потом, что необязательно нужно быть поклонником, чтобы идти на его концерт – просто идешь и получаешь удовольствие.  Прошлый его тур получился отличным, но мне хотелось, чтобы в этот раз шоу было еще круче, продакшн был мощнее. Да, это казалось авантюрой подготовить театральную сцену в стиле Альберт-холла и колесить потом с ней по стадионам разных стран каждый вечер – но именно этого мне и хотелось.

Что, прежде всего, необходимо учитывать при работе с Робом?

Что точно не следует делать, так это навязывать свою атмосферу, потому что если ты начнешь это делать, а ему это будет неинтересно или это просто не подойдет для выступления, то любые твои действия и декорации окажутся бесполезными. Тебе необходимо создать и запустить механизм, который разом сможет убить двух зайцев. Который сможет и поддержку ему обеспечить, ведь Роб выступает перед публикой из 60 000, 70 000, 80 000 человек каждый вечер, поэтому ты хочешь такую сцену, которая поможет ему во время концерта. И которая также позволит ему проще общаться с публикой, что придаст зрелищности, но не перевесит его самого, а просто подчеркнет его способности, будь то дерзость и кураж или какие-то интимные моменты. Также ты хочешь, чтобы во время выступления оставалось место юмору, но чтобы это выглядело без переигрывания и халтуры. Необходимо добиться того, чтобы концертная программа не казалась запрограммированной – сцена должна быть многогранной, чтобы она была удобна Робу, и он смог воспользоваться ее преимуществами. Также мы использовали образ из его альбома – Роб хотел, чтобы шоу открывалось таким образом, чтобы после открытия занавеса он висел перед зрителями на тросе вниз головой, как на обложке Escapology.

И вот этот крутой тур уже прошел, а ты уже начал придумывать концепт следующего – «Close Encounters Tour 2006».

Роб начал писать песни со Стивеном Даффи еще во время прошлого тура, и можно было не задумываясь сказать, что Роб выбрал иное направление, и, на мой взгляд, большинство песен на Intensive Care отчетливо дают это понять. Думаю, они вдвоем создали мини-бэнд, и казалось, что его формат не подойдет для большой сцены, что им стоит играть в маленьких клубах – мне кажется, это было важным для Стивена, но также важным и для Робби в тот момент, потому что он был частью этого бэнда. У него была возможность ощутить и сравнить свои чувства, когда ты часть такого бэнда и когда ты выступаешь перед 80 000 человек. Параллельно этому было желание придать Робу соответствующий образ. Он начал работать с Грантом Моррисоном, ведущим автором и художником комиксов, они обсудили сюжет, а мы потом встретились пару раз с Грантом. Кроме того, у самого Роба рос интерес к теме НЛО. Работая c Томом Хингстоном и его фантастическим фотографом Риком Гестом, мы вновь хотели добиться театральности, в том смысле, чтобы у шоу была своя история и сюжет. На стадионах непросто организовать занавес, при этом, по моему мнению, во всех больших шоу бывает момент, когда театральные прожекторы гаснут, раскрывается занавес, и вы собираетесь шагнуть в другой мир. Для этого тура мы использовали эпизод из фильма «Близкие контакты», в котором герои пытаются общаться с инопланетянами – это наша дань уважения картине.

Каков он в работе?

Я повстречался с ним в тот период его жизни, когда он еще не был столь популярен, выступая в малых залах Британии, и поэтому было очень интересно следить за его развитием и его удивительными способностями. А еще я встретил свою будущую жену благодаря работе с Робом – он организовал мой мальчишник – и я перебрался жить в США во многом из-за него, так что моя жизнь изменилась сильно, все ведь так переплетается. Работа с таким артистом, как он, превращается в увлекательный  процесс, потому что он, как художник, способен удивлять, на что способны не все. Да, временами это может расстраивать, потому что иногда ты не можешь понять, в каком состоянии он находится, не можешь предугадать его действия. Я считаю его не только удивительным человеком, но и превосходным исполнителем. Раз за разом он выкладывает на стол новую идею, и каждый раз способен зажечь зал новым способом. Это великолепный жизненный опыт, если тебе в жизни удается поработать с кем-то подобным. А еще, когда ты работаешь с Робом, то взаимодействуешь не только с ним лично, но и со всей прекрасной командой менеджмента – есть всего лишь несколько артистов, у которых имеется такая поддержка, храбрость при выборе проектов и прикрытие со стороны команды, как у него. Немногие ведь готовы сказать, «да, можешь потратить эти деньги на сцену – мы думаем, получится отличный вечер» или «да, потрать эти деньги на стадионный тур, потому что мы думаем, это сработает». За ним всегда стоит отличная команда людей, и люди, с которыми он работает, всегда интересные, потому что он сам – интересный человек, и это то, что люди порой не замечают в Робе.

Мне кажется, что из-за его коммерческого успеха люди могут упускать факт, насколько креативным, амбициозиозным является как сам Роб, так и люди из его окружения.

Да, я считаю, что альбом Intensive Care – прекрасный пример того, каким автором является Роб. Альбом, который появился благодаря его интересу и вовлеченности при работе со Стивеном Даффи, а также погружению в творчество Гранта Моррисона и их отношениям. А ведь если вы посмотрите на Роба со стороны, то вам и в голову не придет, что в этих направлениях можно было найти что-то общее. Вот почему работать с Робом столь интересно и занимательно. Много ли есть успешных людей его уровня, которые готовы рисковать как он? В его голове всегда рождаются новые идеи. Вот почему работа с ним – большая привилегия.

Какие его песни ты любишь?

Я люблю «Blasphemy», «No Regrets», «Feel», «Advertising Space», «Eternity», «The 80’s», «The 90’s» и «She’s Madonna» – считаю Rudebox прекрасным альбомом.

Глава 16. Воб Робертс - В дороге

Оригинал: Никола Слэйд беседует с Вобом Робертсом
Перевод: Дарья Лаптухина

Середина 1997 года. Воб Робертс работает клавишником у Брайана Ферри, и в один прекрасный день, как гром среди ясного неба, ему раздался звонок из ie:music. «Мы нашли нового исполнителя и хотим собрать новую команду. Мы считаем, что ты будешь отличным продакшн-менеджером. Опыт не обязателен». Этот звонок стал переломным моментом в жизни Воба, и он помнит его, как будто это случилось вчера. «С кем вы подписали контракт?», – спросил он. «Этот парень... Робби Уильямс, который ушёл из Take That».

Два грузовика, 15 членов команды, три осветительных прибора, три рабочих сцены, один мерчандайзер, четыре инженера – всё это будет впереди, а пока Воб впервые в жизни отправился в тур с Робби, метко названный «The Show Off Must Go On», в качестве продакшн-менеджера. Концерты проходили на таких скромных площадках, как шеффилдский Leadmill и лондонский Town and Country Club.

«Я сразу согласился поехать в тур с Робби. Мне всегда нравилось работать с Дэвидом и Тимом и командой ie:music. Они славятся тем, что никогда не берутся за дело только ради наживы. Они разработали дальновидную стратегию, и им было нужно что-то долгоиграющее. Они осознавали, что для этого нужно вернуть Роба на клубные площадки, таким и получился первый тур – клубным. Понятное дело, до этого мне не приходилось работать в роли продакшн-менеджера – витало чувство, что Роб отправился в путь со сборищем девственников – но я знал, что хочу этим заниматься».

Воб осознавал, что Робби, будучи участником столь успешной группы в недалеком прошлом, будет ожидать от команды более высокого уровня профессионализма, нежели обычный певец-дебютант, но он также понимал, что это всего лишь его первые скромные шаги в сольной карьере. «Роб уже отыгрывал грандиозные шоу в составе Take That, но EMI не были готовы сразу тратить на него сотни тысяч фунтов», – вспоминает он.

«Мы всегда старались делать наши шоу масштабнее, чем позволяли площадки, на которых приходилось выступать. Даже в те времена мы привозили с собой световые, звуковые и мониторные консоли. Сейчас это обычная практика, но в середине 90-х было нормой просто приехать и использовать ту технику, которая уже имелась в клубе. Поступая таким образом, мы могли придать всему туру согласованность – я чувствовал, что это необходимо, когда отправляешься в путь с таким исполнителем, как Роб».

Однако добиться согласованности было не так-то просто, и Воб учился всему на глазах у зрителей. В 1998 году Робби выступал на нескольких фестивалях, один из них – T In The Park в Шотландии.

«Одной из проблем фестивалей является то, что основная инфраструктура используется не наша, поэтому не получается контролировать качество обслуживания и внимание к деталям снижается. На T In The Park было сухо, и по неведомым причинам электрики плохо зарыли в землю металлические электроды, из-за чего система громкой связи была плохо заземлена. В результате мониторы вырубились, и Роб с музыкантами не слышали себя, поэтому им пришлось остановиться. Аудитория фестивалей очень непостоянна и быстро теряет интерес к выступающим музыкантам, даже если это Робби Уильямс. Роб тут же сообразил, что нужно как-то переманить толпу на свою сторону, и решил перенаправить негатив на работников сцены, указывая в мою сторону. «Смотрите-ка», – прокричал он. «Я не виноват, что мы не можем играть, всё из-за этого рукоблуда...» И указывает на стоящего слева от меня за сценой мониторного инженера, мистера Би – «Давайте на счет «три»: 1, 2, 3 – ты – рукоблуд». К сожалению, именно я стоял на сцене напротив мониторной консоли и слушал, как 50 000 людей кричали «ты – рукоблуд». Это было унизительно. Более того, это повторилось ещё пару раз, пока проблема не была решена. К слову, Роб подошел и извинился после шоу, которое завершилось для него триумфально, благодаря тому, что он смог удержать толпу на своей волне».

Подобные обзывательства от фестивальной публики были неизбежными издержками в 1997–2000 годах, в период, когда Воб набирался опыта. Он называет это время «вертикальной кривой обучения». Постоянная команда из 15 человек сопровождала Робби в туре «The Ego Has Landed», интерес к которому подогревался такими определяющими для карьеры синглами, как «Angels», «Millennium» и «She’s The One». Стоит отметить, что тот период времени ознаменовался первым выступлением Робби в Альберт-холле в качестве сольного артиста, уверенно открывшим тур, за которым последовали два аншлага в лондонском The Forum. По большому счёту тур был похож на дебютный «The Show Off Must Go On», но, несмотря на это, билеты перепродавались по тройной цене. Затем последовала небольшая передышка. К концу 1998 года – началу 1999 года Робби начал готовиться к своему первому туру на аренах по Великобритании и Европе, «One More For The Rogue», и пока он продолжался вплоть до 1999 года, команда решила попытать счастья в США во второй раз за полгода. К этому времени «девственники», которые начинали путь с Робби в 1997, уже определенно отточили свое мастерство. Пока число фанатов Робби продолжало расти, команда сплачивалась все сильнее, насколько это было возможно для такой путешествующей «семьи». Не удивительно, что Воб считает своим любимым следующий тур, «Sermon On The Mount». Команда, наконец, получила простор для действий в реализации своих идей. Это было шоу, которое ярко символизировало и обыгрывало огромную популярность Робби Уильямса.

«Я считаю, это было самое передовое шоу, так как мы добились стадионного размаха на арене, – Воб рассказывает с энтузиазмом. – Это было грандиозное шоу, и при этом не такое как у ваших Джастина Тимберлейка или Леди Гаги, когда к арене подгоняются 30 грузовиков с оборудованием. Если уж на то пошло, это было отлично спланированное шоу, потому что оно казалось в тысячу раз масштабнее, чем было на самом деле». Именно тогда Воб осознал, что продакшн-менеджер должен разбираться не только в музыке, но и в технических вопросах. «Мы использовали много дыма и зеркал», – посмеивается он.

«На тот момент мне уже приходилось проделывать довольно большую работу. У нас было два продакшн-менеджера, ответственный за гримерку, шесть осветителей, два такелажника, шесть звуковиков, четыре рабочих сцены, шесть охранников, девять ответственных за видео, четыре плотника, шесть поставщиков продуктов питания, плюс девять грузовиков, несколько автобусов. Вся команда насчитывала 57 человек, не считая музыкантов».

«Дым и зеркала», о которых Воб вспоминает с трепетом, образовали форму «летающей сцены» – невероятной сцены в 40 футов в ширину и 9 футов в длину, которая спускалась на стропилах, а на ней находились два клавишника, два гитариста, бас-гитарист, и барабанная установка с ударником. Как только она спускалась под оглушающим шквалом взрывов, другие музыканты запрыгивали на конструкцию и, наконец, в глубине сцены появлялся Робби, привязанный к электрическому стулу. «Motorhead делали нечто похожее в начале 80-х, но не в таком масштабе, как мы», – объясняет Воб. «Такие мелочи держат меня на плаву и приводят меня в трепетное состояние. Я говорю о процессе решения проблем и возможности делать потрясающие вещи, укладываясь в бюджет».

Сразу же после окончания тура «Sermon On The Mount» Робби начал работу над альбомом Swing When You’re Winning. Пластика вышла в ноябре 2001 года, проведя в общей сложности 58 недель в британском чарте. В какой-то степени продажам способствовал эффектный концерт Робби в лондонском Альберт-холле.

«Это было особенное шоу, поворотный момент в моей карьере продакшн-менеджера. Роб приобрел всемирную известность, и я вдруг осознал, настолько велик он был. Туры могут быть обманчивы с организационной точки зрения, так как тебя окружает команда, и для создания «магии» обычно есть пара месяцев. Но в этот раз все было по-другому».

Ли Лодж был привлечен в качестве руководителя постановки, Хэмиш Хэмилтон стал режиссером, Done and Dusted – операторами, и перед командой Робби Уильямса встала задача создания совсем иного шоу, уникального в сравнении с тем, что приходилось делать раньше.

«Мы провели все встречи, которые требовались для подготовки этого единственного шоу и остановились на стандартной схеме производства, после чего я отправился в свой первый полноценный двухнедельный отпуск с середины 80-х. Поэтому, когда мне позвонил тур-менеджер Энди Фрэнкс со словами, что мы будем снимать концерт и оформлять сцену в телевизионном стиле, моей первой реакцией было желание тут же вернуться в Лондон. Энди убедил меня остаться и спокойно завершить свой отдых, но по возвращении домой мне пришлось столкнуться с хаосом», – смеется Воб.

«Обычно мы брали один день на подготовку сцены, день на репетицию и, наконец, день для шоу. Декорации и осветительные приборы были настолько огромными, что нам пришлось позвонить группе BOND (женский популярно-классический струнный квартет) и спросить, не будут ли они против использовать наше освещение вместо своего, так как они должны были выступать на этой площадке на день раньше нас. К счастью, они согласились, что дало нам лишние 24 часа, но даже, несмотря на это, нам пришлось работать без передышки, чтобы всё успеть. В тот момент я понял, что невозможно отказать этой машине по имени «Робби Уильямс». Нужно всегда решать проблемы, в независимости от того, сколько времени у тебя в распоряжении».

Купаясь в лучах славы после фантастически принятого шоу в Альберт-холле, Воб с командой впервые отправились в Австралазию в рамках тура «Sing When You’re Pacific Rimming». Несмотря на то, что тур-менеджер Энди Фрэнкс отмечал, что это были «практически каникулы», тур все-таки включал 11 дат подряд за короткий промежуток времени. Если и этого недостаточно, добавим, что Робби вернулся в студию для записи Escapology, альбома, который впоследствии приведет к самому феноменальному шоу в его карьере.

Во время тура «The European Weekend Of Mass Distraction» в августе 2003 года Вобу и команде нужно было угодить 1,2 миллионам человек за 21 концерт по Соединенному Королевству и Европе. Стадионный тур грандиозного масштаба навсегда занес то жаркое лето в историю, благодаря трехдневному пребыванию Робби в легендарном парке Небворт, где три вечера кряду собиралось по 125 000 человек, а зрители по всему миру смотрели шоу в прямом эфире у телеэкранов.

«Концерты были потрясающие. Небворт – культовая площадка. Я видел на ней Led Zeppelin в 1979 году и Genesis годом ранее, поэтому выступать там самому – это непередаваемые ощущения. Сами концерты прошли гладко. Я до сих пор помню каждую мелочь, например, как мы пускали местных жителей на саундчек, чтобы они не жаловались на шум; помню, как увидел, что Роб писает с заднего края сцены, и понял, что прямо под ним находится система распределения энергии – последствия могли быть плачевны; помню жару от пиротехники или, как мы её называли, от «пламени Феррари», перед сценой во время исполнения «Angels», и как я волновался за зрителей в первом ряду. Это было невероятно».

Что действительно удивляет, в Небворте прошло не самое крупное шоу того тура. Лидерство захватил последующий уик-энд в дублинском Феникс-парке, где было зафиксировано невероятное число зрителей – 135 000. Как бы то ни было, в Небворте стало крупнейшим шоу в плане постановки, ведь было задействовано столько дополнительных механизмов для одних только «ангельских крыльев» необъятного размера, которые вырастали по бокам сцены.

Статистика говорит сама за себя: 19 передвижных телевизионных станций, семь грузовиков, пять дополнительных грузовиков для «ангельских крыльев»; 10 автобусов, четыре лимузина, один VIP-автобус, один вертолет; осветительное оборудование, удвоенное в размерах для съемок для DVD, которое потребляло пол-мегаватта электроэнергии [прим.: «Достаточно, чтобы электрифицировать Стивенэйдж», – шутит Воб], плюс четыре дополнительных экрана, чтобы с любого места на площадке можно было разглядеть каждую деталь шоу. Марк Фишер [прим.: работавший на турах U2 – «Zoo TV» и Rolling Stones – «Steel Wheels»/«Urban Jungle»/«Voodoo Lounge»] был нанят в качестве декоратора, а Ли Лодж снова выступил в роли режиссера, ответственного за прямую трансляцию. Команда из 100 человек обеспечивала работу многочисленных аудио- и видеоканалов.

Полнейшее безумие, творившееся за кулисами, достигло своего апогея, когда Робби открывал шоу, раскачиваясь на тросе, подвешенным за лодыжки вниз головой.

Воб с трепетом вспоминает: «Команда сидела в гостиничном номере Робби в Нью-Йорке и обсуждала предстоящий тур и то, как бы нам начинать шоу. Мы проводили мозговой штурм, и меня вдруг осенило – почему бы нам не воссоздать обложку альбома Escapology и подвесить Роба за лодыжки, чтобы он так появлялся из-за раздвигающихся экранов? Все притихли, и Роб, который лежал на кровати и смотрел телевизор, обернулся и, как обычно, съязвил: «Ага, так нормально». Вот почему я люблю его без памяти – никто в жизни не догадается о его боязни высоты. Он слышит идею и думает: «Да, это круто» и просто делает это. Шоу превыше всего».

Небворт был только одной частью грандиозного тура, для которого требовались две разные постановки. По выходным мы работали на стадионах – отсюда название «Weekends Of Mass Distraction», а в будние дни – на европейских аренах. Это был очередной вызов для Воба и команды.

«У нас была команда, строившая сцены под открытым небом для выходных, и другая команда – сцены на крытых площадках для будних дней, – говорит Воб. – Это был логистический кошмар – два шоу совершенно разных масштабов, две сцены, различавшихся по размеру и дизайну».

Воб продолжает: «The Rolling Stones делали нечто похожее, как и Bon Jovi, разрываясь между стадионами и клубами, и мы работали так, например, в Бельгии и в Париже, где Роб еще был не настолько популярен, чтобы собирать стадионы. Приходилось приспосабливаться к разным размерам площадок. Арена The Bercy в Париже вмещает 18 000 человек, поэтому у нас была специально обученная команда, которая устанавливала половину оборудования, а потом мы приезжали в день концерта и заканчивали подготовку. У нас также были разные команды осветителей, менявшиеся через концерт, которые отвечали за такие вещи, как кабель, и даже разные повары, чтобы все было готово к нашему приезду».

Не удивило бы, если Воб, продакшн-менеджер грандиозных шоу 2003 года, позволил себе стать центром внимания и погреться в лучах славы этих замечательных достижений, но он воспринимает всё адекватно. «Я мог бы сказать, что горжусь тем туром, но, на самом деле, больше всего я горжусь туром 2006 года «Close Encounters», – объясняет он. В конце 2004 года Тим и Дэвид объявили нам, что Роб выпускает альбом в следующем году, за которым последует стадионный тур в 2006 году. Мы тогда были в Южной Америке с промо-туром для альбома Greatest Hits, и Дэвид сказал мне: «Нам нужно классическое рок-шоу – хорошие музыканты, хорошая музыка, никаких танцоров и прочей чепухи, только рок-н-ролл».

К тому времени, как Роб презентовал Rudebox, свой седьмой студийный альбом, в Берлине в 2005 года [прим.: это явно ошибка в тексте, так как альбом Rudebox вышел только в 2006 году; скорее речь идет про альбом Intensive Care, шестой альбом Робби], вся структура шоу преобразилась. Изначально мы планировали делать сцену на заказ, но времени было в обрез. Таким образом, возникло много проблем, над которыми пришлось задуматься. Воб объясняет: «Требования безопасности и санитарного законодательства были превыше всего, поэтому огни на двух огромных консольных хвостах скорпиона должны были устанавливаться после одобрения; то же касалось видео и регуляторов освещения. У нас не было крыши, на которой можно было бы закрепить страховку, а на использование гидроподъемника с люлькой в нашем расписании не хватало времени. Рэй Уинклер и Джереми Ллойд из Fisher Studios изо всех сил пытались решить эту головоломку, в то время как ограничения в постановке шоу были сами по себе исключительной проблемой».

«Как я уже говорил, Роб не любит высоту, но кульминация шоу заключалась в том, что он стоял на самой вершине декораций, а затем спускался вниз на «корзине», состоящей из диска диаметром 4 фута, на котором можно было стоять, и поручней, чтобы он не упал. Высота сцены была примерно 70 футов, и мы должны были убедиться, что Роб справится. Для этого мы решили поднять его на гидроподъемнике. Проблема заключалась в том, что его график был слишком напряженным, и единственный подходящий момент осуществить задуманное представился до его выступления на церемонии NRJ Awards в Каннах. Найти 100-футовый подъемник на юге Франции и доставить его на место за столь короткий срок – не самое простое дело в моей практике, особенно если учесть, что люди, присутствие которых на тесте было обязательным, за считанные дни до этого были в Лос Анджелесе, Бразилии и Лондоне».

Но все хорошо, что хорошо кончается. «Как обычно, когда мы проверили работу механизма, Робби был в порядке, и все мы недоумевали, зачем нужно было так суетиться. Но когда мы увидели, как он спускается в корзине, нам стало по-настоящему страшно. Я был рад, что мы все-таки прошли через эти хлопоты».

Воб не устает подчеркивать, что его достижения стали возможными благодаря команде, которую он любит называть «семьей» Робби Уильямса. «Именно семейная атмосфера делает туры с Робби особенными. Многие пытаются создавать ее искусственно, но это совсем другое. Быть отцом для более, чем 100 человек – с этим ничто не сравнится (конечно, за исключением моих отцовских чувств к собственным детям, Джошу и Люку!). Как правило, участие в турах Робби дает бесценный опыт, поэтому люди хотят возвращаться и работать с нами снова».

Поэтому Воб хотел бы поблагодарить огромный список людей: «Их слишком много, чтобы называть всех поименно, но мы – семья и без них шоу Робби Уильямса было бы совсем другим. Вот несколько человек, которых я хотел бы отметить: Энди Фрэнкс – Принц Тьмы – единственный, у кого был настоящий опыт в делах, которые мы проворачивали в 1997 году! Лиз Берри – наш творческий гений. Она отвечала за дизайн всех концертов Роба, пока Ли Лодж не взял на себя ее полномочия в 2003. Ли Лодж вывел шоу Роба на новый уровень. Фло Генанд – она отвечала за гримерку Роба с 1997 года и может определить за считанные секунды, в каком он настроении, когда только приезжает на площадку. Это очень полезно, особенно когда бывает сложно определить, что может отразиться на его выступлении. Лиззи Эдшид – моя ассистентка с незапамятных времен. Она больше, чем ассистент, скорее тоже продакшн-менеджер. Дэйв Брэйси – это его заслуга, что шоу Роба звучат так хорошо. Дэйв и его жена Гэбби входили в первоначальную команду Роба еще в 1996 году и содействовали тому, что концерты Робби Уильямса стали событиями, ради которых не жалко умереть».

«Со многими поставщиками мы сотрудничали с самого начала: Brittania Row, наша звуковая компания; Stage Truck и Global Motion, компании транспортные и перевозящие грузы... список можно продолжить, и опять же все они сыграли роль в успехе шоу Роба. Я бы хотел отдельно поблагодарить Брайана Гранта и Роберта Хьюитта из Brit Row и Stage Truck за безоговорочную поддержку, оказанную в 1996 году, когда мне только предложили работу. Также стоит упомянуть Билла Лорда из Blink TV за самую вкусную еду в моей жизни, а Криса Маунсора с Дезом Фэллоном из XL Video за то, что они заплатили за нее».

Воб пользуется возможностью сказать заключительное слово: «Ездить в тур с Робби – это как нестись по склону на горном велосипеде. Пугает до чертиков, пока ты в процессе, но когда потом вспоминаешь об этом, понимаешь, что на самом деле было весело».

Глава 17. Хэмиш Хэмилтон - Расширяя горизонты

Оригинал: Имонн Форде беседует с Хэмишем Хэмилтоном
Перевод: Александр Шелепин

Хэмиш Хэмилтон и его компания Done and Dusted сняли для Робби Уильямса ряд ключевых концертов, среди которых ирландский были замок Слейн (Slane Castle) в 1999 году, эксклюзивное шоу Swing When You’re Winning в Альберт Холле в 2001 году, три крупнейших шоу в истории Великобритании, прошедшие в Небворте (Knebworth Park) в 2003 году, промо-концерт в поддержку альбома Intensive Care, а также шоу в Раундхэй парке (Roundhay Park) в Лидсе в 2006 году.

В этом интервью Хэмиш рассказал обо всех этих концертах, о своем непосредственном участии в них и о том, как с каждым последующим шоу они всей командой развивали технологии концертной съемки.

«В случае с Робби ты все делаешь в первый раз, – говорит он. – Тим и Дэвид не хотят создавать лишь красивую обертку, они хотят, чтобы происходящее выходило за привычные рамки».

Замок Слейн, Ирландия: 28 августа, 1999

Как ты впервые сработался Робби?

Первой работой с Робби для меня стал концерт в замке Слейн в Ирландии в 1999 году. Но сейчас я считаю его одним из самых моих любимых в карьере. Тот сетлист включал в себя классические «Angels» и «Let Me Entertain You», а также и множество каверов, среди которых «Should I Stay Or Should I Go?» и «Wonderwall». Получтлся просто офигительный концерт. Его посетили около 120 000 зрителей, которые создали живую чашу, позади которой красовался сам замок. Концерт транслировался по Sky TV и был одной из самых ранних работ, как для меня, так и для Done & Dusted. Дело в том, что Роб и его команда по-настоящему осознают всю силу телевидения и всю мощь от показа живых концертов по телевидению. Именно поэтому их концерты всегда приковывают внимание.

До этого ты снимал концерт Prodigy на Красной Площади в Москве перед 150 000 зрителей. Как помог тот опыт при подготовке шоу в Слейне?

Представьте, что концерт будет транслироваться на всю Ирландию. А это само по себе большое событие для меня, поэтому я ожидаю исключительных репетиций. И вдруг мне говорят, что он не будет репетировать. Мне сказали, что он просто выйдет на сцену и начнет делать то, что ему вздумается, и что все будет прекрасно.

Что ты помнишь из того концерта?

Концерт был сплошным экспромтом. Он выскочил на сцену, и толпа просто обезумела, а мы просто следили за его действиями. Куда бы он ни шел, мы были с ним. Особенно после общения с большинством фанаток в самом начале наши камеры были устремлены в его глаза. Пожалуй, одни из лучших своих кадров близким планом удались мне именно с этим концертом. Во время исполнения «Angels» вы можете разглядеть трепетный взгляд в его глазах. Для меня Слейн стал настоящим наследием во всей коллекции концертов, снятых для Робби Уильямса.

Как ты представил проект съемок Робби и его менеджменту?

Моя идея заключалась в том, чтобы заставить телезрителей уловить энергию толпы, чтобы те смогли танцевать и в своей гостиной. Собственно, это удалось сделать. С самого начала я решил, что важно сконцентрировать на Робе и его взгляде. И на аудитории. И, конечно, на масштабе происходящего. Это были те три ингредиента, которые мы смешали вместе, чтобы добиться такого результата.

Чем ты особенно гордишься, вспоминая это шоу?

К тому моменту концертные съемки были весьма заурядными. Одной из вещей, что мы разработали вместе с Робом, был новый метод инжиниринга при съемках концертов для ТВ. Он получил очень хорошую обратную связь от зрителей. Поэтому вместо того, чтобы устанавливать камеры над толпой, мы их поставили непосредственно в толпу. Это редкий случай для артиста выглядеть в столь выгодном свете в ТВ-съемках. Это выступление получилось настолько искренним и свежим, что не думаю, что повторить подобное еще когда-нибудь удастся. Это было начало.

Что было сложным в подготовке и самой съемке?

Когда имеешь дело с Робом, тебе не дадут никакого четкого сценария, как концерт будет проходить. И ты просто поддаешься его влиянию. Он следует своему зову. Он подпитывается реакцией публики и отвечает ей взаимностью.

Какой момент ты считаешь самым крутым в шоу?

Я думаю, что «Should I Stay Or Should I Go» получилась офигенной. Вы практически можете ощутить, как двигалась земля. 100 000 человек прыгали и создавали волны. Весь этот беспредел бился в едином экстазе.

Альберт-Холл, Лондон: 10 октября, 2001

Ты отправился в Лос-Анджелес, чтобы посмотреть, как Робби записывает альбом. Как возникло желание снимать это шоу?

Я был просто увлечен этим проектом. Помню, как он записывал «Mr. Bojangles», и я сказал, что очень хочу подготовить самый лучший промо-концерт для альбома, который тот заслуживал.

Это шоу изначально планировалось, как специальный выпуск на BBC и съемками на Fountain Studios. Почему планы изменились?

Я приехал на студию BBC, и они показали мне сцену и прочую сподручную технику. Это был один из ключевых моментов истории, потому что я понял, что они дерьмовы. И я тогда заявил, что, если они собираются подготовить шоу формата An Audience With… – а к этому все и шло – это будет похоже на «Роба, поющего Фрэнка Синатру в караоке-клубе». Я сказал, что подобное точно раскритикуют. Люди на BBC были очень недовольны тем, что я сказал, но я действительно верил в свои слова после увиденного мною на Capitol Records. Поэтому я поведал о своих мыслях Тиму и Дэвиду, сказав, что нам нужно сделать что-то большое. И вот так было решено выступить с концертом в Альберт-холле.

Что было не так с идеей BBC?

Сцена выглядела слишком местечково, по-британски. Это совсем не то, что было у знаменитого трио The Rat Pack [прим.: команда легендарных Фрэнка Синатры, Дина Мартина, Сэмми Дэвиса-мл.]. Они изобрели Вегас! Поэтому нам нужно было большее, чем то, что предложили на BBC.

И как ты планировал снимать такой концерт в Альберт-холле?

Я помню, как впервые вошел в Альберт-холл, здание викторианской эпохи, и сразу стал размышлять, как мы сможем все устроить. К примеру, я решил затемнить все ложи по периметру зала, установив между ними люминесцентные лампы, чтобы сами ложи выглядели, словно находились внутри игрового автомата. Сцену мы решили украсить сотнями лампочек Osram, как это было принято в старые времена в Вегасе. В общем, мы собирались сделать что-то подлинное, настоящее, что при этом полностью изменить привычный вид Альберт-холла, каким люди его еще не видели, но оставаясь отличным и удобным местом для проведения концерта. Сейчас можно сказать, что я очень горжусь съемками этого шоу.

Учитывая, что это было шоу при дресс-коде, как бы ты его сравнил с концертом в Слейне?

Конечно, в нем нет той буйной энергии, как в Слейне, зато получившийся концепт можно назвать спектаклем. И, поверьте,  от Альберт-холла получено не меньше эмоций, нежели от Слейна, просто эмоции были разные.

Какой самый лучший момент концерта для тебя?

В самом конце шоу случился действительно прекрасный момент, когда он поблагодарил свою маму. Я знал, что он собирался это сделать, поэтому наша камера была наведена на него, когда Роб сбежал вниз по лестнице и произнес: «Мама, я люблю тебя». Даже сейчас у меня наворачиваются слезы, вспоминая тот эпизод. Потрясающий момент.

Каким стилем ты пользовался при съемках?

Так как Роб заражал уверенностью и энергией нас, мы просто вдохновлялись им. Мы просто следовали за ним, ну, правда. Вот и все, что я могу сказать.

Ты любишь повторять, что в случае с Робби все бывает «в первый раз». Концерт в Альберт-холле был снят в HD-качестве. Как это стало возможным?

Мы арендовали все HD-камеры, которые можно было найти в тот момент в Европе, а еще Sony прислали парочку из Японии. У нас не было грузовика с техникой и лишнего места. Поэтому мы задействовали даже мужской туалет Альберт-холла. Галерка была нашим туалетом с писсуарами! Я сидел в окружении мониторов и писсуаров. Мы были на пороге прихода HD-технологии в Великобританию. Мы не стали снимать шоу, чтобы показать преимущества HD, но мы его сняли в концепции американского духа 50-х годов, наложив специальные фильтры при съемке. Мы ведь никогда не снимали в HD! Поэтому было страшно. Никто из операторов не имел дело с HD-камерами ранее. Так что в каком-то смысле слова это была сырая работа. Работая в туалете, я затрахался возиться со всеми этими проводами, которые мы пригнали из Европы. Это было настоящим безумием.

Что еще можешь рассказать, говоря о рабочем процессе?

Помню, что в самом конце у меня было чувство, что я сильно налажал: ибо все, что я мог видеть на мониторах – это лишь хаотичные черные и белые картинки. Ну и тому же система связи была не столь надежной. Но в итоге все оказалось хорошо.

Что ты считаешь особенно ценным в этом концерте?

То, как Роб выглядел, как он двигался, как звучал. Весь тот вечер был по-настоящему волшебным. Операторы, которые снимали кулисы, рассказали мне, что он был очень-очень напуган. Но затем он выскочил на сцену и после первого номера (прим.: «Have Your Met Miss Jones?»), услышав рев аудитории, он почувствовал прилив крови по всему телу, что невозможно не заметить по нему. Это было захватывающее зрелище.

The Robbie Williams Show: 28-29 октября, 2002

Этот концерт был приурочен к релизу альбома Escapology. Но это тоже не был традиционный концерт. Как бы ты его описал?

Это был, своего рода, микс из живых выступлений и знаменитого концерта-возвращения Элвиса в 1968 году. Мы выбрали сцену на Pinewood Studios, где традиционно снимают всю франшизу о Джеймсе Бонде, и решили сыграть концерт, разбитый на несколько дней и записанный на разных площадках.

Что отложилось у тебя в памяти об этом шоу?

Так уж повелось, что в истории всех концертов Роба, именно это шоу забывают. Но, если вы заглянете в прошлое и посмотрите его, то обнаружите в нем действительно классные моменты. Роб выглядит прекрасно и на этом концерте люди впервые увидели и услышали исполнение новых песен, таких как «Feel», например. Зрители увидели Роба в формате студийной записи, а не только выступающего живьем. Ему никогда не было комфортно выступать в ТВ-студии в сравнении с концертами. Он чувствует себя более беззащитно, когда оказывается напротив 20 камер, нежели когда перед ним толпа в 120 000 человек.

Небворт: 1-3 августа, 2003

Эти концерты стали настоящей вехой в истории Великобритании. Как ты к ним готовился?

Мне показалось, что сцена, на которой собирался выступать Роб, была не столь большой, чтобы выгодно запечатлеть ее на ТВ. Нужна была большая сцена в нижней части холма. Тим, Дэвид и Ли Лодж тоже решили, что хотят сделать ее больше. Мы соорудили эти две огромные башни – левую и правую – которые позволили продлить сценическую тематику, а также расширить площадь для зрителей. Поэтому когда мы начали снимать общие планы, сцена казалась охренительно большой. Мы организовали сцену таким образом, что она была шире раза в два по сравнению с остальными концертами тура.

Что тебе требовалось, чтобы правильно снять эти шоу?

Чтобы запечатлеть в кадре всех, нам нужно было усилить освещение. К счастью, много комплектов освещения можно было доставить из Европы, что мы и сделали. Нам разрешили пользоваться камерами там, где ни один другой промоутер не позволил бы. Также мы пользовались операторской тележкой (прим.: англ. Dolly) с оптимальной высотой объектива и оптимальным освещением сцены. Мне никогда не позволяли пользоваться камерой в таких недоступных местах ни до этого концерта, ни когда-либо после. Но Роб и его команда полностью поддержали мой замысел, поняли, что только так можно было захватить в одном кадре и всю толпу, и сцену. Поэтому мы расположили подъемники ровно там, где им и нужно было быть. Это было не лучшим решением для аудитории, зато они смогли перемещаться, что облегчало просмотр. Каждый принял это, как должное, тем самым, сделав это шоу возможным.

Ты снимал три вечера кряду, но только в один из них было позволено использовать все доступные камеры. Как был решен вопрос с монтажем?

Все шло по плану, но был один человек, который разбил его в пух и прах – это Робби Уильямс! Мы просили его не снимать свою куртку до определенного момента. Но, блин, каждый концертный вечер он снимал свою куртку и кидал в абсолютно разных местах. Поэтому когда пришел черед монтажа, я воскликнул: «Ох, черт возьми!» Но главное мы знали, что у нас на руках находится великолепная ТВ-постановка. Если вы присмотритесь к близким планам, то увидите Роба в куртке, тогда как на дальних планах он уже без нее. Из-за того, что он никогда не повторяет одно и то же и руководит происходящим на сцене лично, материал при монтаже приходится перемалывать очень сильно. На монтаж Небворта у нас ушло около трех недель. Мы хотели сделать самую лучшую работу, на которую способны, и поэтому монтаж получился действительно прекрасным.

Какой самый запоминающийся для тебя момент в серии концертов Небворта?

Полет вместе с Робби на вертолете. Обычно ты садишься в вертолет, чтобы пролететь 10 минут до начала, ну и 5 минут после концерта, но мы летели больше часа. Ты хочешь прочувствовать этот момент, прожить каждый его миг. Ты хочешь запомнить эти переживания на всю жизнь. Роб предоставил мне такую возможность и не раз.

Велодром, Берлин: 9 октября, 2005.

И с этим шоу удалось сделать что-то уникальное и новое. Можешь рассказать, что именно?

Шоу запомнилось тем, что перед нами стояла непосильная задача подготовить площадку Велодрома для ТВ-съемки. У этой арены потрясающая крыша, но она мешает при съемках. Поэтому мы решили сделать ход конем, наоборот подсветив ее, фактически сделав продолжением декораций сцены. Кривизну линий зала вписали так, что получился естественный переход от крыши к сцене и наоборот. Да и было бы глупо пытаться придумывать декорации, которые бы выглядели оторванными от периметра арены. Наша задумка оказалась верной.

Это шоу показывали в прямом эфире по немецкому ТВ, а также в кинотеатрах и даже на мобильных телефонах. Как такое стало возможным?

Да, нам было необходимо выдать картинку в трех разных форматах, ведь размер экранов варьировался от двух дюймов до пятидесяти футов. Что могло пойти не так? Как у режиссера, передо мной стояла задача создать механизм, который бы успешно работал во всех форматах. Это сложная задача. Ведь размер кадров разный. Один и тот же кадр с крупным планом может хорошо смотреться на телефоне, но в кинотеатре вызывать даже раздражение. Также ты оперативно пытаешься вырезать какие-то моменты под ТВ-формат, немного замедлить и более эпично показать происходящее для кинотеатров и, возможно, не столь сильно заморачиваешься с телефонной версией, ведь на тот момент мобильные технологии не были столь развиты. В общем, нам вновь пришлось выйти за привычные съемочные рамки, создав отдельные площадки для монтажа каждого из форматов. Да, между тем, я режиссировал все три версии концерта. При этом мы делили одно и то же съемочное место, создав три разных цифровых зоны. Это было обречено на громадный успех.

Раундхэй Парк, Лидс: 8-9 сентября, 2006

И вновь вами была освоена новая техника съемок. Можешь описать, в чем была ее новизна и уникальность?

Мы арендовали американскую систему проводных камер и внедрили ее в парке Лидса. Это камера, которая способна пролетать над толпой по тонкому стальному тросу и выхватывать любую необходимую тебе точку в толпе. Ли Лодж построил эту потрясающую, громадную сцену, которая была похожа на целое здание. А что необходимо, чтобы снимать здание? Промышленный кран. Поэтому мы задействовали два 300-футовых промышленных крана, направленных на сцену, а также эту летающую «камеру-паук», которая позволила выполнить все задумки. Когда ты уже знаешь о трюках, манерах Роба и о том, что он будет делать во время, например, «Angels», «Feel» или «Let Me Entertain You», тебе просто нужно поймать нужную волну и сфокусировать камеру на его глазах, теле или его руках.

Вспоминая все те концерты, что ты снял для Робби, какие моменты для себя ты считаешь наиболее важными?

Однозначно, это исполнение «Should I Stay Or Should I Go?» в Слейне. Когда ты видишь, как он наблюдает за тем, как движется земля под ногами толпы и думает «Черт побери!». Также эпизод «Мама, я тебя люблю» в Альберт-холле. Еще «We Will Rock You» в Небворте, когда 125 000 человек хлопают в ладоши во время исполнения песни. Или тот момент в Небворте, когда стало темно, а Роб попросил толпу одновременно нажать на фотовспышку, чтобы он мог их сфотографировать. Совершенно случайно у меня оказалась установлена камера позади него, поэтому, когда в один миг вспыхнули 125 000 фотоаппаратов, я сумел запечатлеть этот момент в шоу. Я услышал, как он и вся команда на сцене одновременно воскликнули «Твою ж мать!».

Глава 18. Скумек Саботтка - Робби в Германии

Оригинал: Имонн Форде беседует со Скумеком Саботткой
Перевод: Лада Середина

Скумек Саботтка работал промоутером Робби в Германии, начиная с его первого тура в 1997 году, и помог ему подняться до уровня, когда тот стал ставить рекорды по кассовым сборам в стране.

«Однажды мне раздался звонок от Айана Хаффама, с которым я уже работал раньше для таких исполнителей, как Ник Кейв и Moby, – говорит Скумек. – Он позвонил мне и сказал: «Я только что подписал Робби Уильямса, но еще не знаю, что это значит». Я ответил ему, что тоже не знаю, что это значит. В тот момент Роб буквально только что покинул Take That. Айан добавил: «Я подписал Робби, потому что это он, но также я подписал его из-за его менеджеров, Тима и Дэвида из ie:music».

Скумек уже работал в Германии с такими исполнителями, как Селин Дион, но его имя чаще связывали с более альтернативными музыкантами вроде Red Hot Chili Peppers и Pearl Jam.

«Я никогда особо не интересовался поп-исполнителями, – говорит он. – Айан сказал, что, по его мнению, это может быть интересно, и прислал мне компакт-диск спустя несколько месяцев. Я подумал, что нам следует попробовать».

«Клубы, в которых он тогда выступал, были очень маленькие, – объясняет Скумек. – Дэвид пришел на один из концертов, и я был впечатлен тем, как они готовили Робби для того, чтобы он стал тем, кем сейчас является – суперзвездой. Они не переусердствовали, но очень внимательно относились к ценам на билеты и местам выступлений».

Первая серия концертов в Германии прошла в ноябре 1997 года, незадолго до релиза «Angels», в городах вроде Берлина, Гамбурга, Кельна и Мюнхена. Эти выступления заложили фундамент для более масштабных шоу, и неслучайно, что именно в Германии он отыграл свой первый сольный стадионный концерт.

«Карьера Робби стремительно пошла в гору вскоре после пары клубных туров (в 1997 и 1998 годах), – рассказывает Скумек. – После этого мы провели аренный тур [в 1999], все билеты на который были распроданы. После этого мы решили организовать концерт на стадионе, так что в 2003 году [прим.: вообще-то в 2001 году] он выступил со своим первым немецким стадионным шоу в Кельне. Билеты были распроданы сильно заранее, и то была история невероятного успеха. Он – самая большая звезда, которая когда-либо гастролировала по Германии. Позже нам удалось продать 1,1 млн. билетов на его концерты по стране в 2006 году».

Важность Германии для карьеры Робби можно было определить по 2005 году, когда он выбрал именно берлинский стадион Велодром в качестве стартовой площадки для промо нового альбома Intensive Care.

«То, что он выбрал Германию, для нас было фантастикой, – говорит Скумек о шоу в Велодроме. – Любимым городом в Германии для Робби всегда был Берлин. Шоу проходило на прекрасной арене с вместимостью в 10 000 человек. Это была фантастическая постановка ради только одного  шоу. Билеты были распроданы в рекордно быстрые сроки».

Еще три другие концертные площадки рассматривались для проведения этого шоу, но решение было принято в пользу Велодрома: «Так как он уже выступал там ранее и с технической точки зрения там можно было проводить съемки, – как говорит Скумек. – Самой площадкой было легко управлять».

Учитывая то, что предыдущий стадионный тур в Германии Робби отыграл в 2003 году, решение проводить концерт на Велодроме, площадке, на которой он в последний раз выступал в 2001 году, удивило всех. «Когда шоу в Велодроме было анонсировано, люди думали, что это неправда, – говорит Скумек. – Они не понимали, почему выбран именно Берлин, площадка такого масштаба, ведь в прошлый раз это были стадионы и большие площадки. Это казалось фантастикой. Все что мы хотели: создать шумиху, присутствие национального телевидения и полицейских у арены – все это получилось сделать».

Так как первые шоу в Германии сознательно проводились на меньших площадках, скорость с которой он стал главной живой приманкой в Германии, не говоря уже о его безграничном обаянии, оказалась чем-то вроде сюрприза.

«Я не думаю, что в начале пути кто-либо предполагал, насколько популярным он станет, – говорит Скумек, вспоминая о его невероятной популярности в Германии в наше время. – Уже на его первых турах я считал, что он великолепен и способен выступать с концертами на площадках с десятками тысяч зрителей. Но не ожидал, что он продаст 1,1 млн. билетов за тур. Это было невероятно. Робби выступил на трех олимпийских стадионах в том туре. Если бы захотели, то мы могли бы отыграть и четвертый, но решили оставить публику голодной до его следующего приезда».
«Он фантастический исполнитель и очень серьезно относится к тому, что делает».

Хотя Германия – страна небывалого успеха для Робби, это также и страна, где в июне 2001 года едва не случилась трагедия, когда на концерте в Штутгарте один фанат каким-то образом сумел пробраться на сцену и столкнуть с нее Робби прямо во время исполнения песни.

«К сожалению, у парня были большие психологические проблемы, так как он думал, что Роб - это не Роб, а самозванец, – поясняет Скумек. – Он хотел показать миру, что перед ними выступал самозванец, который не был Робом. Когда я увидел этого бедного парня за кулисами в окружении полиции, у него шла белая пена изо рта. Он просто был по-настоящему болен, и Робби не предъявил ему обвинений».

Почему немецкая аудитория всегда так тепло его принимает, почему Германия стала такой важной в его музыкальной карьере?

«Мне кажется, потому что его воспринимали как некоего отброса, – предполагает Скумек. – Его считали отбросом, парнем из Take That, который принимает наркотики. Он не был шаблонным персонажем. Он был парнем, который ушел из группы. Когда мы его подписали, люди в офисе так и говорили: «А это не тот странный парень из группы? Вообще-то это было бы неплохо!» Он всегда был очень открытым, обаятельным и прекрасным исполнителем. Любит подходить и общаться с поклонниками, и вообще он очень скромный человек. Все это в сочетании с музыкой, с тем, что на каждом этапе своей карьеры все делал правильно, также прекрасной командой вокруг него, помогло ему стать таким, каким он есть».

Скумек считает, что талант Робби находить эмоциональную связь с публикой позволило ему стать столь успешным концертным исполнителем.

«У меня есть привычка дарить подарки выдающимся исполнителям и их командам, – говорит он, объясняя эмоциональную привлекательность Робби. – После тура в 2003 году, я подарил Робу двухсотлетнее сукно из Тибета, которое шаманы использовали для благословения нового урожая. Тогда он уже был очень популярным, и я размышлял, что можно подарить человеку, у которого все есть. Хотелось подарить ему что-то духовное. Так что подарок я завернул, упаковал и подложил записку, в которой объяснял, что это такое. Я вручил ему его, и… он заплакал. Это было так трогательно. Он мог плакать и после того, как я ушел, но не думаю, что это было бы на него похоже. Он очень искренний и открытый человек, не многие мужчины такие. Это именно то, что становится особенно заметно во время его живых выступлений – всегда эмоциональных».

Глава 19. Элисон Тилб и Коко Кэмпбелл - Робби Уильямс: посол доброй воли UNICEF

Оригинал: Имонн Форде беседует со Элисон Тилб и Коко Кэмпбелл
Перевод: Юлия Степанова

Робби начал работать в фонде по защите прав детей UNICEF в 1998 году, о деятельности которого ему рассказал специальный представитель организации и коллега по цеху Иен Дьюри, а в 2000 году стал ее послом.

Элисон Тилб, работавшая до 2008 года со знаменитостями, поддерживающих UNICEF, рассказывает о том, как Робби стал последователем фонда, и как росла степень его вовлеченности в этот благотворительный проект.

«Иен Дьюри был специальным представителем UNICEF в конце 90-х, – говорит она. – Однажды он пришел к нам и заявил: «Один молодой человек, по моему мнению, может действительно оказать большую поддержку UNICEF». Он разглядел потенциал Робби. В 1998 году Иен встретился с Робби и предложил ему живьем посмотреть на работу UNICEF в Шри-Ланке, где фонд занимался благотворительной помощью детям после серии терактов в стране. Это была тяжелая поездка; они встречались с детьми, у которых отняли детство, здоровье, образование. Но они также видели, как UNICEF помогает этим детям. Их истории тронули его, вдохновили, и он загорелся общей идеей».

Вскоре после смерти Иена в марте 2000 года Робби присоединился к поездке UNICEF в Мозамбик, где повстречался с детьми, зараженными ВИЧ и СПИДом. По возвращении UNICEF предложили ему стать преемником Иена и послом доброй воли, и тот согласился.

«Мы сами оцениваем, есть ли у человека потенциал, склонность и возможность поддерживать нас [в качестве посла], – объясняет Элисон. – Затем мы начинаем чаще привлекать их к нашей работе, предлагаем принять участие в проектах. Это очень серьезное обязательство. К тому моменту, как Робби стал послом, он побывал в двух поездках и оказывал нам поддержку в Великобритании через СМИ и различные благотворительные мероприятия, так что полностью заслужил это звание. С тех пор он сделал очень многое во благо UNICEF».

За прошедшие годы он участвовал в важных проектах, например, в 2003 году озвучил трехминутный короткометражный фильм «Ценнее золота» («More Precious Than Gold») о торговле детьми. Основанный на стихотворении Саймона Армитаджа, он повествует о девочке, перевезенной из Африки в Лондон в целях сексуальной эксплуатации. Фильм и сейчас показывают как в Великобритании, так и за рубежом для повышения информированности по этой проблеме и даже используют для обучения полицейских и сотрудников иммиграционной службы по вопросам торговли людьми.

Элисон говорит, что торговле детьми и молодыми людьми уделялось не так много внимания в СМИ до привлечения Робби, но ему удалось сделать эту тему «общедоступной и понятной» для широкой общественности. «Мы получили ощутимый отклик, а его работа оказалась по-настоящему полезной, – рассказывает она. – Это отличный пример того, как Робби помог нам через творческий подход привлечь внимание к этой серьезной теме. Он делает что-то новое, заслуживающее внимания».

Также Робби ездил в Москву, чтобы оценить работу UNICEF с детьми в специальных учреждениях. «В тот момент он был в турне и воспользовался возможностью, чтобы посмотреть на нашу работу, – говорит Элисон. – Та поездка вызвала огромный интерес у СМИ, а за газетными заголовками он успел познакомиться с детьми, поиграть с ними в футбол, спеть вместе песни и оценить их творчество».

В 2006 году он проведал ЮАР, чтобы оценить работу UNICEF с детьми, ставшими сиротами после эпидемии СПИДа в стране. «Первое, что он сделал, – это вышел во двор и начал перекидываться футбольным мячом с ребятами, которых мы навещали, и вдруг уже был окружен целой толпой, так как все детишки желали принять участие, – говорит Элисон. – Он прекрасно ладит с подростками, но у него отличное взаимопонимание и с самыми маленькими детьми. Он просто очарователен с ними. Очевидно, как он их любит».

Поездка Робби на Гаити для анализа последствий после землетрясения, случившегося в начале 2010 года, наверное, была его сложнейшей задачей в UNICEF к тому моменту. Коко Кэмпбелл, сменившая Элисон на посту по работе со знаменитостями-сторонниками UNICEF в 2008 году, сопровождала его в этой поездке, подготовка к которой велась в течение двух месяцев. Робби присоединился к UNICEF на три дня для съемок на Гаити.

«У Робби есть выдающаяся способность забывать, что его снимают на камеру, но помнить при этом о своей миссии, – говорит Коко. – Он сильно сопереживает историям детей, с которыми знакомится».

Несмотря на долгие съемочные дни, Робби вел собственный дневник о пребывании на Гаити, который позже был предоставлен различным СМИ с целью поддержки темы по правам ребенка, общей работы UNICEF и привлечения внимания общественности к проблемам.

Основной целью поездки на Гаити было обратить внимание на образование, поскольку 50% местных детей не ходили в школу и до землетрясения. «Робби был великолепен, – говорит Коко. – И невероятно смешным. Он посетил школу для девочек и сразу же очутился в самом центре компании, скача вокруг, как маньяк, и распевая с ними песни. Он обладает потрясающей энергией, проникающей во все и всех вокруг, так что люди к нему тянутся».

Часть этих съемок была посвящена малышке – Мэри-Мишель, родившейся в день землетрясения, но потерявшей обоих родителей. Ее теперь воспитывала бабушка, спасшая ее из их разрушенного дома, и посещавшая лагерь, чтобы получить детское питание.

«Наблюдая за тем, как Робби вел себя с малышкой и ее бабушкой, вся съемочная группа была в слезах, – рассказывает Коко. – В нем есть что-то очень человечное. Для многих наших послов это очень тяжелое и выматывающее занятие. Нужно длительное время, чтобы в полной мере осознать всю чудовищность происходящего. Робби сказал мне, что он все еще держит увиденное в себе. Поездки могут быть шокирующими и волнующими для послов».

Робби считается уникальным послом UNICEF из-за того, как он преподносит инициативы и проекты фонда и как лично проникается в поездках. «Каждый посол участвует в работе по-разному, – говорит Коко. – Кто-то предпочитает использовать рациональный подход, но Робби сразу же начинает воспринимать происходящее более эмоционально. Глобальные факты, цифры и статистика для него скорее помехи, белый шум; напротив, он на уровне чувств понимает, что если какая-то маленькая девочка, к примеру, потеряла родителей, то она не может ходить в школу и должна заботиться о младших братьях или сестрах. Другими словами, ребенок теряет свое детство, и все это неправильно, что мы обязаны попытаться помочь это исправить как ей, так и другим таким же детям. У него все написано на лице, когда ему рассказывают о таких ситуациях. А так реагирует далеко не каждый».

Элисон добавляет: «Дети, конечно, могут быть закрытыми, когда их приезжают навестить. У Робби очень здорово получается постепенно налаживать с ними взаимодействие. Я наблюдала это в Южной Африке, когда он по-дружески предлагал им поделиться своими чувствами и переживаниями. Он начал рассказывать им о своих татуировках, объясняя, какие важные события и люди в его жизни они символизируют. Он говорил о том, что имело значение для него, и детям, особенно мальчикам-подросткам, становилось легче говорить о своих чувствах. Он делал это очень деликатно и изобретательно, осторожно и не перегибая палку».

Помимо привлечения внимания к UNICEF Робби также помогает в сборе средств, как, например, на частном концерте для банка в 2001 году. «Ему удалось собрать значительную сумму денег, – говорит Элисон. – Концерт намеренно держался в тайне от СМИ и послужил примером того, что и как Робби и другие послы делают для UNICEF без лишнего освещения на публике».

«Как и в случае других послов доброй воли, примерно 80% его участия происходит за кулисами», - рассказывает Коко.
«К этому относится, к примеру, написание личных благодарственных писем крупным благотворителям. Все это проходит за закрытыми дверями».

А еще он предложил UNICEF свой собственный проект под названием Soccer Aid, сделав его масштабным событием для привлечения внимания и сбора средств. «Это блестящая идея», – говорит Элисон.

Первый матч Soccer Aid состоялся на стадионе Old Trafford в Манчестере в 2006 году и перекликался с Чемпионатом Мира того года. «Идея заключалась в том, что Робби любит футбол и хотел бы стать капитаном сборной Англии. Как мы могли превратить эту идею во что-то полезное для UNICEF? Так у нас получился Soccer Aid», – говорит Элисон.

Для создания недельной телевизионной передачи о мероприятии была привлечена телекомпания Endemol, а трансляция велась британским телеканалом ITV.

«С непосредственным участием Робби в Soccer Aid, – говорит Элисон, – проект приобретает характер, вес, ценность, что привлекает к участию и других людей, а ITV может показать его в прайм-тайм. Безусловно, без Робби проект не развился бы так сильно».

На данный момент прошло уже три Soccer Aid — в 2006, 2008 и 2010 годах. В этом году (2010) событие стало самым масштабным и позволило собрать более 2,7 миллионов фунтов, и средства еще продолжают поступать (прим.: к 2020 году проект в общей сложности собрал более 45 миллионов фунтов).

«Я могу выделить три особенности, – рассказывает Элисон об участии Робби в инициативах UNICEF в течение прошедших 12 лет. – Первое – те невероятные встречи с детьми в поездках. Второе – креативность и веселье, которые он приносит с собой; он открыл нам глаза, что к некоторым сложным темам есть подход под совершенно другим углом. Третье – насколько большое влияние на жизни детей он оказывает, это потрясающе. Сотни тысяч, если не миллионов детей по всему миру не были бы живы, не учились в школах, не были бы защищены от ВИЧ, если бы не он».

В завершение Коко говорит: «Он на самом деле хочет сделать все правильно. Не хочет неправильно подать или представить наши цели, потому что это огромная ответственность. Он стремится и очень хочет не подвести детей и UNICEF».

Глава 20. Джонни Уилкс - Проект Soccer Aid

Оригинал: Имонн Форде беседует с Джонни Уилксом
Перевод: Юлия Степанова

Робби начал работать в фонде по защите прав детей UNICEF в Джонни Уилкс – давний друг Робби, и вместе они развили свою собственную идею Soccer Aid. Этот футбольно-благотворительный проект, собирающий миллионы фунтов для UNICEF и нуждающихся детей, пользуется повышенной популярностью у зрителей, начиная уже с первого матча, который состоялся на стадионе Old Trafford в Манчестере в 2006 году.

Как родилась идея организовать Soccer Aid?

Роб тогда жил в Челси, и мы вместе смотрели «Долгий путь вокруг Земли» [прим.: «Long Way Round» – документальный телесериал о кругосветном путешествии Юэна Макгрегора и Чарли Бурмана из Лондона в Нью-Йорк на мотоциклах] в его квартире. Герои так были увлечены тем, чем занимались. Мы переглянулись и заговорили о том, что было бы неплохо сделать что-нибудь в том же роде, что было бы интересно и нам, и, в то же время, собирало деньги на благотворительность. Первое, что нам пришло в голову, это историческая реконструкция финального матча между Англией и Германией на Чемпионате Мира по футболу 1966 года. Мы подумали над этим и решили, что не стоит ограничиваться только Германией и мыслить старыми футбольными стереотипами. И тогда возникла идея провести матч сборной Англии против сборной Остального Мира. Так и появился Soccer Aid. Мы составили список игроков, которых хотели бы пригласить, вроде Пола Гаскойна. Я тогда сказал Робу: «Правда, было бы здорово заполучить Марадону?». Роб ответил: «Мне кажется, он будет «за». Он написал ему письмо, и тот тут же согласился. Так же вышло и с Петером Шмейхелем. И вот так получилось, что в одночасье во всем этом участвуют величайшие игроки мира. Это стало грандиозным событием. Мы планировали провести всего одну игру и закончить на этом. Но после недели тренировок вдруг получили прямую спонсорскую поддержку от сборной Англии. К нам относились так, будто мы и есть сборная Англии. А провели первый матч Soccer Aid всего за пару дней до первого официального матча национальной сборной на Чемпионате Мира 2006 года.

Каково было играть с профессиональными футболистами?

Роб часто нервничает перед мероприятиями такого рода. Он очень любит смотреть и играть в футбол. Ты знаешь, на что способен, а потом вдруг оказываешься на мировом уровне. Очень волнительно играть с такими личностями, как Алан Ширер и Диего Марадона. Но как только ты выходишь на поле, сразу забываешь о толпе людей вокруг и это довольно странное чувство. Мы провели три Soccer Aid и собрали примерно 12 млн. фунтов (прим.: к 2020 году собрано более 35 млн. фунтов), и это действительно имеет значение. Проект приносит результат, и я очень горд, что мы участвуем в нем вместе с Робби.

Какие моменты первого Soccer Aid тебе запомнились?

В 2006 всю команду пригласили на Даунинг Стрит, 10, как участников программы UNICEF, и все мы были одеты в английскую спортивную форму. Вдруг Роб – большой хулиган – заявляет, что тот, кто сумеет умыкнуть что-нибудь с Даунинг Стрит, 10, выиграл. Из нас двоих я всегда был более здравым человеком, чем Роб, и говорил ему, когда что-то делать не следует. И вот Тони Блэр произносит речь. Я оглядываюсь и вижу, как Роб берет какое-то золотое украшение и прячет в карман. Я не мог точно понять, что же он там натворил, но Пол Гаскойн ничего не смог с собой поделать и рассмеялся. Мы вели себя, как пятнадцатилетние. Думал, что его арестуют... Перед выходом Роб подошел к одному из охранников и сказал: «Кстати, дружище, это тебе», протянув ему украшение. Я был уверен, что он заберет его с собой.

Каким капитаном был Робби?

Прелесть Soccer Aid в том, что в нем участвовали очень громкие имена, известные личности, но никто не вел себя, как звезда. Это кредо самого Роба. Всю свою карьеру он относится к людям с уважением и не ведет себя, как звезда. Не вел себя, как мудак и на Soccer Aid. А когда капитан не ведет себя, как мудак, то никто не имеет права так себя вести. Нужно стоять во главе команды и быть капитаном, как на поле, так и вне его. У Роба это получилось, и, наверное, немногие знают об этом его качестве.

Глава 21. P.S. For A Few Dollars More (авторская глава RWFS)

Компиляция текста и перевод: Александр Шелепин

Тесса Найлс и Джина Фостер были бэк-вокалистками в Rock DJ и ряде выступлений; Стив («Улыбчивый»/Smiley) Барнард работал его первым барабанщиком, тогда как Карл Бразил вступил на эту должность в 2008 году, оставаясь им и по сей день; Том Лонгворт – великолепный гитарист концертной команды Робби с 2012 года; Марк Оуэн делится теплым воспоминанием о неожиданном выступлении с Робби в Небворте. 

Мне вначале хотелось дополнить книгу более актуальной биографической информацией, рассказать, что случилось в карьере у Робби в последующие 10 лет, но тогда бы потерялся контекст издания. Поэтому я решил собрать ряд других интервью с людьми, которые рассказывают о своем опыте работы с Робби. В этой подборке представлены и более свежие материалы, из третьего десятилетия его музыкальной карьеры. Название главы – дань не только известному фильму Серджио Леоне, но и одноименному туру Робби в 1999 году.

Тесса Найлс и Джина Фостер

Те, кто когда-либо работал с Робби, часто говорят о нем добрые слова и чем старше он становится, тем значимее это звучит. Бэк-вокалистки Тесса Найлс и Джина Фостер работали со многими большими артистами, например, с Дэвидом Боуи, Тиной Тернер, Стиви Уандером, Эриком Клэптоном, Джорджем Харрисоном. Успели они посотрудничать и с Робби в начале 00-ых, как в студии (их голоса звучат в Rock DJ), так и на концертах (например, в Небворте).

Вот, что говорит Джина о Робби, как о личности.

«Робби – очень веселый человек. Он – великолепный начальник, настоящий лидер и страстный артист. Он делает так, что люди чувствуют себя действительно хорошо, поднимая свою самооценку. На сцене мы видим его преувеличенную версию самого себя, но это большая часть его истинного характера. Он трезво оценивает вещи и осознает, насколько он удачлив, находясь на таком уровне».

А что запомнилось Тессе в работе над Rock DJ?

«Это был 2000 год, задача – участие в бэк-вокальной сессии с Робби. Мы были в студии вместе с другими певицами: Сильвией Мэсон и Кейти Киссун. Робби оказался выше, чем можно было представить. Он был очень красив: эти зеленые глаза и дьявольски обезоруживающая улыбка. И мы понимали, зачем там находимся, и что от нас требуется. Его шарм и животный магнетизм подействовал на нас троих, как заклинание, и мы не отличались от других женщин, которые восхищались им. В общем, мы начали работу над Rock DJ…»

«Под бдительным оком продюсера Гая Чемберса, – продолжает Тесса, – мы прослушали трек и сразу же определили, что нам нужно будет воссоздать атмосферу вечеринок в стиле 70-ых.».

«Сильвии, Кейт и мне нужно было на некоторое время стать одновременно подружами Робби, сестрами, готовых взывать любым его просьбам. Как только мы это поняли, то быстро достигли гармонии и начали записывать первые фрагменты песни. Вообще-то звуки вечеринки между куплетами не были запланированы, но, кажется, с ними стало только лучше. Бэк-вокал проходит через всю песню и особенно раскрывается в припевах. Для меня Rock DJ – это великолепный пример, как бэк-вокал может преобразить песню, делая ее еще более запоминающейся», – считает Тесса.

Стив («Улыбчивый»/Smiley) Барнард

Стив – один из самых трудолюбивых барабанщиков  Великобритании. После того, как он отыграл первые туры с Робби в качестве барабанщика в 1997-1998 годах, его карьера резко пошла в гору и он начал много гастролировать, записываться со множеством артистов, например, с Джо Страммером, The Alarm, The Mock Turtles, Hard-Fi, Bad Company, и многими другими. А британский трип-хоп коллектив Archive доверяет грувам Барнарда уже более 15 лет, оставаясь его главным проектом. Кроме гастролей, он руководит своей собственной студией Sunshine Corner Studio и продюсирует других артистов.

Стив вспоминает, как попал в команду Робби, поработав над альбомами Life Thru A Lens и I’ve Been Expecting You, и рассказывает, как получил свое прозвище – «Улыбчивый».

Расскажи, почему тебя так называют?

Попав в шоу-бизнес, мне было необходимо иметь какое-то особенное, но простое имя. 30 лет назад в среде, в которой я находился, было много барабанщиков, и кто-то попытался описать меня в разговоре с собеседником: «Ты же знаешь Стива? Барабанщика Стива. Ну, улыбчивого такого, он всегда улыбается!» И вот как-то это прозвище прижилось. Мне оно понравилось и показалось, что так люди меня запомнят лучше, чем по имени. А еще в индустрии есть другой барабанщик, которого зовут Стив Барни, он играет у Anastacia, поэтому я решил остаться в мире музыке со своим новым именем.

Ты поработал с Робби Уильямсом на старте его сольной карьеры. Как так получилось?

Меня позвали на прослушивание и дали возможность отыграть один концерт. На альбоме я не записывался, так как работу на ударных уже проделал Крис Шэррок, зато на первой пластинке вы можете услышать мой бэк-вокал. Затем мы вместе с Робби прошли всю промо-кампанию, отыграли два тура, и я сыграл на ударных всех би-сайдах для синглов того периода, например.

После этого я даже записал демо всех песен к следующему альбому: такие песни, например, как «Millennium», «Strong», «No Regrets» и так далее. Но после этого контракт Криса с группой World Party окончился, поэтому он заменил меня на окончательной записи.

Каково было работать с ним? Вообще ты представлял тогда, сколь успешным он станет?

Тот период был веселым, но сложно было предполагать, к чему все это приведет: мне кажется, даже его команда не была уверена в этом. «Angels» была четвертым синглом, а до этого его карьера шла под откос, поэтому вокруг витал дух «сдюжит или провалится?». Мы все знали, что у него есть эта песня и что она выйдет к Рождеству. Он сидел в ожидании этой золотой жилы, и вот стоило ей выйти, как все закрутилось.  Помню, как мы выступали с ней на Top Of The Pops и подумал, что тоже немного причастен к истории, потому что это одна из лучших песен всех времен, а я ее играю. И ведь приятно, когда показывают ту архивную запись, я вижу себя на ней! Это потрясающе.

Прежде всего, я очень люблю Робби, как человека. Но также я очень уважаю его, как музыканта, и мне кажется, что его сильно недооценивают в этом качестве. Он пишет большинство своих песен, а Гай Чемберс же выступает больше конструктором. Он берет идею Роба и структурно превращает их в готовую песню. Исключительно хорошие!

Тебя, наверное, часто спрашивают о том, как ты поработал с ним над двумя альбомами Робби. Не надоело? Ты поддерживаешь с ним связь сейчас?

Да, я общаюсь с ним, а еще больше с Гэри Наттэллом, с которым мы иногда записываемся вместе. Но все-таки Роб остался приятелем, таким, как и многие другие. Мне же посчастливилось позже объездить весь мир с Джо Страммером, чем я особенно горжусь. Не так много есть людей, кого ты можешь назвать легендами, но он определенно был одним из них. Я не мог поверить, когда он умер, потому что он всегда казался мне неуязвимым. Это лишь доказывает, что вы должны проживать каждый день, как последний.

Карл Бразил

Когда ты смотришь на Карла, то первое впечатление о нем будет обманчиво. Вы встречаете его и думаете, что он просто еще один беспечный парень, который любит английский футбол и поп-музыку 80-х. Если вы никогда не видели его за работой, то могли бы подумать, что он зарабатывает на жизнь в местном пабе или, быть может, служит спасателем в местном бассейне. Однако за этой дружелюбной и непринужденной манерой скрывается очень дисциплинированный и разносторонний перфекционист, который в совершенстве овладел своим ремеслом.

Карл добился того идеального баланса, который можно встретить только среди барабанщиков высшего уровня. С таким человеком весело находиться в этих мрачных четырехчасовых задержках в аэропорту, но когда дело доходит до создания грува, будь то на сцене или во время записи, то шутки заканчиваются. Именно этот профессионализм и разносторонность позволяют ему работать на высшем уровне с Робби, Джеймсом Блантом, Эдом Шираном, сделав его одним из самых активных сессионных барабанщиков в Великобритании.

Ты вырос в очень музыкальной семье. Как это повлияло на то, что сегодня ты стал таким разносторонним барабанщиком?

У моего отца были отличные колонки, хороший проигрыватель и большая коллекция пластинок. Он часто включал музыку дома и в машине, чтобы найти вдохновение. А еще любил конвертировать альбомы с винила на кассету и потом проигрывать их в машине. Так что я тоже слушал все подряд, от Хьюи Льюиса до Eagles, от Toto до Лайонела Ричи, от Майкла Джексона до Dire Straits – все, что было в его коллекции. Конечно, это оказало на меня огромное влияние. Музыка заставляет чувствовать меня хорошо, правильные последовательности аккордов заставляют чувствовать хорошо, а песни всегда вызывали у меня разные эмоции и заставляли временами размышлять в детстве. Уже позже знакомство с такими потрясающими барабанщиками, как Ричи Хейворд (Little Feat), Джефф Поркаро (Тото) и Стив Смит (Journey), наверное, определило мой жизненный путь.

Я как-то с самого начала просто знал, что такое хороший барабан. Необязательно уметь играть на нем «резкий» материал, это могут быть и просто отличные грувы и хорошие партии, чтобы он звучал, как надо. Не думаю, что он сделал это специально, но мой отец определенно заставил меня заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь.

Расскажи, когда ты начал работать с Робби?

Я встретился с Робби в 2008 году в Лос-Анджелесе, в концертном зале House Of Blues. Он пришел посмотреть концерт Джеймса Бланта, у которого я был барабанщиком. Мы тогда с Джеймсом в течение месяца записывали альбом в студии неподалеку, поэтому Робби предложил приехать к нему домой, где мы уже нормально познакомились и поиграли в футбол. А через некоторое время он прислал мне имейл, сообщив, что ему требуется барабанщик. Я обрадовался этому и стал готовиться к выступлению. А уже год спустя со мной связался его менеджер, и мы уже вместе начали активно работать над новым тогда альбомом Робби, Reality Killed The Video Star. Продюсером альбома был Тревор Хорн, так что мне предстояло войти в команду, собранную и им, и Робби совместно. Думаю, это было отличное начало, и вот спустя более 10 лет мы по-прежнему вместе. Робби – классный чувак!

Хм, но, кажется, ты пробовался на эту роль и до этого…

Да. Вообще-то я был на прослушивании у Робби, еще во времена его первого совместного периода с Гаем Чемберсом, но не прошел его. Почему? Мне кажется, я неплохо отыграл тогда, но был слишком молод для выступлений. Все товарищи Робби по группе тогда были намного старше меня, да и мне еще не хватало опыта, если честно. В тот день на прослушивание пришло много барабанщиков. Но отмечу, что Гай взял мои контакты и даже позвал на другие сессии. А уже со второй попытки, когда я стал постарше, все получилось отлично. Поэтому я всегда советую молодым и начинающим барабанщикам никогда не отказываться от прослушиваний, потому что, даже если вас не возьмут, вы можете встретить там людей, которые вспомнят вас позже и позовут для других проектов.

Каким, например, получилось знакомство с Полом Бердом?

Да, именно. Я и Пол долгое время работали вместе, проехали несколько туров, фактически жили в одном автобусе, сотрудничая с Джеймсом Блантом. В какой-то момент Пол встретился с Робби и тот позвал его работать с ним, быть клавишником и музыкальным директором концертных выступлений. Потом уже Пол предложил присмотреться к моей кандидатуре, а затем мы вместе рекомендовали Том Лонгворта, когда бэнду Робби требовался новый гитарист.

Это похоже на эффект «сарафанного радио».

Роб просто хочет, чтобы группа чувствовала себя хорошо. Поэтому мы здесь вместе – целая куча разных персоналий, но связанных друг с другом. Задачей является быть не просто хорошим музыкантом, но и умеющим работать в коллективе. Это непростая работа, потому что человеческие качества выходят на первый план. Вы должны много ходить на разные концерты, играть частные концерты, чтобы налаживать полезные контакты. В конце концов, это просто поиск очень талантливых людей, способных также поддержать хорошую атмосферу в команде. Потому что она переносится и на сцену.

Все-таки тяжело попасть в команду Робби?

Мне кажется, хорошим ответ может стать пример появления Джерри Михана [прим.: басист Робби с 2005 года] в бэнде. Вместе они записали один би-сайд, и Робби сразу взял того работать над альбомом Rudebox, без прослушиваний. Робби гораздо чаще полагается на свое чутье, он хорошо разбирается в тех, с кем ему предстоит работать вместе. А еще он хорошо осведомлен, чем каждый из нас занимался ранее. Это по-настоящему круто, ведь все мы, работая с другими артистами до этого, были должны проходить прослушивания. А Роб просто интуитивно знает, с кем он хочет работать и почему.

Можешь сказать, что за столько лет совместной работы с Робби, полностью завоевал его доверие?

Да, без сомнения. Мне кажется, он об этом уже и не думает, потому что знает, что я надежен, как скала.

Сколько времени тебе потребовалось, чтобы достичь этого?

Ну, прежде всего, вы должны проявлять уважение к музыкальному директору, и знать, что он может вам доверять, когда вы находитесь за установкой и следите за ритм-секцией. Самое важное для Робби – это следить за концовками песен, потому что выдумывает всякие штуки в этот момент: то микрофонной стойкой помашет, то бедрами пошевелит и т.д. Я должен быть уверен, что смогу поддержать его своими ударами. За эти годы мы научились взаимодействовать в такие моменты, и теперь он знает, что может на меня положиться, и что это моя ответственность.

Карл, шоу Робби Уильямса – одно из самых больших событий, в котором можно принять участие. А ты – в центре него. Какого это?

О большем и мечтать не приходится! На своем последнем туре «The Heavy Entertainment Show Tour» в 2017 года Робби хотел подарить зрителем масштабное развлекательно шоу, в котором были бы представлены все его хиты, как коробка шоколадных конфет. Каждый в сетлисте найдет что-то свое: рок-песни, поп-хиты, баллады, эмоции, энергию. Помню, мы играли концерт перед 68 000 зрителей в Лондоне, а Робби по щелчку пальцев заставил публику ему подчиниться. Очень уважаю его за этот талант.

Мания величия не мучает?

Есть риск, что ты будешь много веселиться и жизнь пройдет мимо вас. Я – барабанщик одного из величайших артистов мира. Поэтому у меня только одна цель – сыграть лучшее шоу в моей жизни. На 110%!

Изменялся с годами ли ваш подход к игре на его концертах? Ведь у Робби такой богатый каталог песен. Наверное, сложно отдать должной каждой песне.

Да, у него одних только сольных песен на 20 лет. Вы можете сыграть что угодно, от мелодии в стиле ска/регги до электронной «Rudebox», есть рок-номера, такие как «Rock DJ», поп-песни, такие как «Candy», баллады, такие как «She's The One», а также свинг-композиции. Так что мне нужен гибкий диапазон звуков, вот почему у меня довольно богатая установка. И стадионная установка должна соответствовать различным требованиям – как с точки зрения звуковой концепции внутри самой группы, так и в контексте различных музыкальных стилей Робби. Два тарелки – для диско и рока; две тарелки-накладки, одна стойка, второй ярус; пэды, триггеры – в общем, я готов сыграть любую песню.

Сложность в том, что у него их так много, что невозможно исполнить их все. Я постоянно ворчу: «А мы можем сыграть эту песню? А вот эту?». Он обычно отвечает так: «Заткнись, Браз!».

В 2012 году вы отыграли концерт Live At The O2. Он даже по ТВ смотрелся здорово!

Да, он был потрясающий. Наверное, мой любимый концерт на сегодняшний день. То, как мы начали этот концерт, было просто невероятным, не говоря об этой крутой сцене в центре зала. У меня ползут мурашки, когда вспоминаю тот концерт. Помню, как после первой ночи я вернулся в свой номер в отеле и просто не мог поверить, что только что произошло.

А что ты можешь сказать про альбом «Swings Both Ways»? Он был сложным для тебя?

Вообще-то я не играл на альбоме, но участвовал в концертном туре, что стало для меня серьезным испытанием. Определенно мне пришлось выйти из своей зоны комфорта, приложить дополнительные усилие и мужество, чтобы решиться на него. На самом деле я задумывался о том, достаточно ли у меня инструментов для того, чтобы играть свинг-музыку. Я решился на этот тур практически в последний момент и теперь считаю, что поступил правильно. Это определенно улучшило мою игру на барабанах (если я могу так сказать), и сейчас мне нравится играть в этом стиле. Я не большой знаток нот, поэтому мне пришлось выучить все на слух, но сейчас я довольно быстро улавливаю.

В любом случае, поначалу это было огромной проблемой, но я получил вотум доверия от нескольких хороших людей. Майк Долбер пришел на один из концертов и сказал, что, по его мнению, я проделал отличную работу, что было приятно услышать. На самом деле это единственный комплимент, который он мне когда-либо делал [смеется].

Тур «Swings Both Ways Live» был тяжелой работой, и временами я чувствовал себя молодым музыкантом, который снова пробовался на что-то, но как только я попал туда, сделав домашнее задание, то с гордостью могу сказать, что, кажется, мне это удалось. И я определенно хотел бы это повторить.

Приятно, что концертная деятельность, которую ведете так долго, все еще может бросить вызов.

Да уж. Меня и басиста тогда спросили: «Вы хотите пропустить тур?» Мы ответили, что хотим попробовать сыграть, но сначала нужно немного поджемить в клубах Лондона. Спустя время мне позвонил лично Робби и сказал, что слышал, как у нас это получается, и что ему действительно понравилось. Моя реакция была такой: «Дааааа, ну все, теперь пошли в паб!» [смеется].

Том Лонгворт

Резюме Тома Лонгворта впечатляет. Том начинал как музыкант в собственной группе, а теперь работает гитаристом у звезд первой величины. Ранее он играл с Шарлоттой Черч, Натали Имбрульей и Габриэль Аплин, а с 2012 года гастролирует с Робби Уильямсом.

Ты помнишь свою первую гитару?

Мой отец подарил мне мою первую акустическую гитару, когда мне исполнилось 11 лет. Стандартную модель фирмы Fender. Но уже тогда я очень хотел иметь электрическую и я дождался: через два года у меня появилась копия Les Paul 1976 года фирмы Ibanez. Гитара стоила 85 фунтов стерлингов в старом комиссионном Musical Exchanges в Бирмингеме и была просто потрясающей! Шли годы, и я приобрел себе другие гитары и, в конце концов, купил первый Gibson, а тот Ibanez, к сожалению, отошел на второй план. Но несколько лет назад я привнес ее на репетицию концертов Робби, и Адам Берч, который был тогда моим техником, потратил несколько часов на настройку гитары. И сделал все так круто, что, казалось, я получил новую гитару! В итоге я играл на ней на концертах Робби на стадионе Уэмбли и O2 Arena. Мой папа, конечно, был очень горд этим!

Ты кажешься очень техничным музыкантом, используя в игре разное оборудование. А есть какая-то определенная деталь, которая изменила твою жизнь, и почему?

Правильно подобранное оборудование очень помогает в игре. Если вы только начинаете играть в сессионном мире, то это одна из главных забот. Вам нужны хорошие Strat, Tele и Les Paul. Если у вас все это есть, тогда все будет отлично. Хорошо иметь хороший чистый усилитель Fender и множество педалей. Вот как раз педаль громкости и является самая важной частью моей оснастки. Я просто не могу сейчас жить без нее и чувствую себя потерянным на сцене, если она отсутствует. Если вы спросите других гитаристов, то вряд ли они скажут, что педаль поменяла их жизни, но в моем случае она действительно изменила мой стиль игры. Она особенно полезна, когда используешь слайд и миксуешь звук с реверберацией и задержкой...

Играя у Робби, ты по-прежнему заботишься об оборудовании?

Нет ничего хуже, чем приехать на выступление, и узнать, что твое оборудование не работает. Конечно, когда ты достигаешь уровня Робби, тебе не нужно так сильно об этом беспокоиться, потому что все делается за тебя. Но если ты выступаешь с кем-то поменьше, то должен приходить со всем в рабочем состоянии. На концерте Робби я использую гитарный усилитель [прим.: «голову»] Marshall JCM 800, работающий вместе с комбо-усилителем Marshall Vintage Modern. Мне нравится, когда два этих инструмента уже включены и нагреты, потому что позволяет получить приятный управляемый звук.

Можно ли расслабиться, когда работаешь с артистом уровня Робби?

Помню, когда мне только предстояло придти на первую репетицию, я был сильно увлечен изучением материала и тем, чтобы убедиться, что я записал его правильно. И за всем этим даже как-то забыл, что предстоит работать с Робби Уильямсом. Казалось, что я просто готовлюсь к кавер-концерту, а потом меня вдруг осенило: «О, черт, мне же предстоит встретиться с Робом! Это все по правде!» К тому времени я уже добрался до уровня игры крупных концертов, поэтому мне было комфортно. Если ты беспокоишься о работе с большим артистом, это точно не поможет тебе в работе. Тебе нужно расслабиться. Если ты находишься в группе с правильными людьми, то они заставят тебя расслабиться. Раньше я давал концерты, на которых я переживал из-за своих ошибок. Вообще же, в девяти случаях из десяти твоя расслабленность зависит от самого артиста и его контроля. Например, когда Джеймс Браун снимал зарплату с участников группы, если те допускали ошибку. Роб же просто сказал: «Выходи и веселись».

Какие артисты повлияли на тебя?

Я рос, слушая The Beatles, Dire Straits и Simon & Garfunkel в машине с отцом. Помню, как меня поразило то, что я слышал, но особенно тронул альбом Джорджа Харрисона Cloud 9, с которым ему помогал Джефф Линн, а он - потрясающий продюсер. Благодаря моей сестре, я познакомился с творчеством Def Leppard и Guns N’Roses, а позже перешел на Nirvana. Я был одержим их музыкой. После этого я серьезно увлекся Red Hot Chili Peppers и Pink Floyd. Мои гитарные герои - Джон Фрусчанте, Джордж Харрисон и Дэйв Гилмор. Лучше меньше, да лучше...

Тебе сложно выступать на стадионах?

Я люблю выступать живьем и сейчас для меня нет особой разницы где именно. Мне раньше казалось, что играть на стадионе будет намного сложнее, чем есть на самом деле. Я был удивлен, что это опыт не сильно отличается от арены. Например, O2 Arena вмещает 20 000, а Уэмбли - 80 000, но со сцены не ощущаешь особой разницы. Я не чувствую страха на стадионе; между вами и публикой большое пространство, в то время как небольшие концерты могут оказаться даже сложнее. Как только вы отыграет свой O2, то сможете делать все, что угодно, поверьте».

Что нужно, чтобы задержаться в команде Робби?

В этой работе многое зависит от характера. Вы должны ладить со всеми, приходить вовремя и не вызывать споров. В ином случае вас всегда могут заменить. Карл всегда советовал мне, чтобы я не поднимал голову, хорошо выполнял свою работу и получал удовольствие от происходящего. А еще нужно быть разносторонним музыкантом. Поначалу это было сложно, потому что я десять лет играл в своей группе. Мне пришлось выучить все эти разные песни, копировать игру других людей. Я играл рок и фанк, и внезапно мне пришлось много играть со слайдами и поп. Хорошо иметь за плечами множество стилей. Вы должны уметь адаптироваться к любой ситуации - кантри, джазу, инди-року, танцам. Робби сам работает уже три десятилетия, а успевает заниматься еще и свингом.

Можешь выбрать свой любимый концерт?

Отыграть четыре концерт кряду на стадионе Уэмбли в рамках Take The Crown Tour 2013 было особенным моментом, хотя отмечу, что эти шоу не стали самыми моими любимыми в туре. Концерты на стадионах поменьше, особенно в Германии и Данни, где ты мог видеть и задние ряды, получились потрясающими! Я все еще храню теплые воспоминания от игры в маленьких пабах в родном Бирмингеме, например, в The Jug Of Ale in Moseley, который уже закрыли. Некоторые выступления там были моими лучшими в жизни. Моим же любимым концертом с Робби на данный момент является именно шоу 2012 года в O2 Arena. Вообще-то мы отыграли их аж три кряду, последнее из которых в прямом эфире показывали на канале Sky 1. Действительно отлично получилось!

Какой совет ты можешь дать людям, которые только начинают свою музыкальную карьеру?

Быть добрыми. Хорошими. Сильными. И уметь хорошо проводить время. Для меня самое важное – это играть с другими музыкантами. Вы сколько угодно можете репетировать дома, но научиться взаимодействовать с другими людьми стоит в сто раз больше. Бизнес, вероятно, на 30 процентов зависит от вашей игры, на 30 процентов от личности и на 40 процентов от сетей. Дело не в том, что вы знаете, а в том, кого вы знаете, мне например, очень помогло знакомство с Карлом и Полом. Вы узнаете гораздо больше, встречаясь с людьми, используете Интернет для знакомства. Никогда не знаешь, кто может зайти на концерт и как далеко это может привести. Я сидел около года без концертов, поэтому ходил на джем-вечера, зная, что там будут люди. Людям нужно видеть, как вы играете. Это помогает понять себя и других лучше и раскрывает талант полнее!

Марк Оуэн

Ставшие уже легендарными концерты Робби в Небворте в вместили себя и сюрприз, который никто не ожидал получить в те времена. В один из вечеров к нему на сцене присоединился друг [прим.: и всегда им оставался] и коллега по Take That, Марк Оуэн, с которым они исполнили зажигательную версию песни «Back For Good». На зрителях вместе они не появлялись с 1994 года.

Как мы теперь знаем, в 2010 году Робби вернулся в Take That для записи и кампании альбома Progress, принесшего большой успех уже всем вместе. Робби не стал задерживаться в группе, продолжив свое сольное плавание, но самое главное – тогда они вновь стали друзьями.

Но первый шаг к примирению со своей историей случился именно в августе 2003 года.

«Мы встретились с Робби ранее тем летом, я включил ему послушать несколько треков из моего нового альбома [прим.: In Your Own Time], и мы вообще хорошо провели тот вечер, – рассказывает Марк. – Знаете, когда у тебя появляются друзья поп-звезды, то вам не нужно покупать билеты на концерты, достаточно попросить, что я и сделал: «Послушай, приятель, я слышал, что ты выступаешь в Небворте скоро. Если ли есть возможность достать мне пару билетиков, то я бы с друзьями с радостью пришел посмотреть. На что он ответил: «Да-да, нет проблем». А уже на следующий день он добавил: «Знаешь, если ты хочешь придти, почему бы тебе не подняться на сцену и не спеть с нами что-нибудь?» Я тогда подумал, «Боже мой…» и захохотал».

«Но я ответил ему, – продолжает Марк, – что да, я готов выступить, если он приглашает всерьез. Но потом слух разошелся, и мы подумали, что если это не будет сюрпризом, то в этом нет особого смысла. Но разговоры быстро утихли, люди забыли об этом и когда я пришел к нему на воскресный концерт, он сказал: «Ага, кажется, будет правильным это сделать, так что давай». Мы провели небольшую репетицию за кулисами с его гитаристом и убедились, что помним текст. А потом мы выступили».

«Я рад, что мы это сделали вот так спонтанно, потому что, наверное, если бы я специально готовился и знал, что перед нами будет такая толпа… то, наверное, испугался бы, – улыбается Марк. – Было приятно вновь подняться с ним на сцену, публика была прекрасной, и день был очень светлым. Еще артисты на разогреве выступали замечательные, например, группа The Darkness и другие. День был по-настоящему жарким, говорю, хороший день, да еще и с вкусной кухней! Я поднялся на сцену, отлично провел несколько минут и ушел. Но я действительно рад, что сделал это. И, конечно, очень благодарен за то, что он предоставил мне такую возможность».

У Марка светилось лицо, когда он делился воспоминанием об этом выступлении.


С уважением ко всем поклонникам и проходящим,
Better Man

error: Content is protected !!