Имя:

Пароль:

Забыли пароль? / Help

Translate to English Translate to German Translate to Spanish Translate to French Translate to Italian Translate to Dutch

Перевод книги Celebrating 20 Years In Music / "20 лет музыки"


Дорогие поклонники Робби Уильямса!

Перевод книги, который вас ждет ниже, эксклюзивный. В оригинале издание было доступно только читателям ведущего британского музыкального бизнес-издания Music Week.

Книга позволяет посмотреть на Робби глазами его менеджеров, музыкальных коллег и друзей, что дает возможность понять британскую звезду и его творчество гораздо лучше. За маской большого исполнителя и артиста, любящего нас развлекать, скрывается талантливая личность с не менее талантливой командой, которая больше похожа на семью, союз которой только крепнет с годами.

Данный авторский перевод на русский язык от команды RW Feelfine Stranger, работа над которым началась еще девять лет назад, – попытка донести до вас редкие факты и знания, которые могли оказаться потерянными. Несмотря на то, что книга охватывает события только до осени 2010 года, а за последующие 10 лет в жизни Робби случится много интересного, многие детали даже сейчас окажутся новыми и неожиданными, не сомневаюсь в этом. Много было остановок в работе над ней, но время пришло. Фактически в этом году мы тоже отмечаем юбилей Робби - он уже 30 лет находится в музыкальной индустрии.

Я хочу поблагодарить всех, кто помогал мне в этой интересной инициативе, и пожелать вам a jolly good time при чтении! Расширяем горизонты вместе.

Better Man
Администратор Robbie Williams Feelfine Stranger

 03.09.2020

 


International Systems and Communications Limited (ISC) & ie: music
(Chris Heath, Eamonn Forde, Nicola Slade)

«ROBBIE WILLIAMS – CELEBRATING 20 YEARS IN MUSIC»

«РОББИ УИЛЬЯМС – 20 ЛЕТ МУЗЫКИ»

Главный редактор и автор - Александр Шелепин
Перевод с английского - Марина Берман, Евгения Калинина, Леонид Клюев, Дарья Лаптухина, Дмитрий Павлоцкий, Лада Середина, Юлия Степанова, Александр Шелепин, Алина Халитова, Кристина Якунина.
Помощь в коррекции - Александр Кузнецов.

2010 © ISC
2010 © ie: music
2020 © Robbie Williams Feelfine Stranger – Российский фан-сайт Робби Уильямса
2020 © Better Man / Александр Шелепин

Используется только для бесплатного распространения.

Все права защищены. Ни одна часть данного издания не может быть воспроизведена или использована в какой-либо форме, включая электронную, фотокопирование, магнитную запись или какие-либо иные способы хранения и воспроизведения информации, без предварительного письменного разрешения правообладателя.

www.robbiewilliamsmusic.ru


Обращение Робби Уильямса

 

Дорогие друзья,

Не могу поверить, что уже прошло 20 лет.
С ума сойти.

Большое спасибо всем, кто в течение этого периода был со мной: единственное, чем я занимаюсь, это «появляюсь на публике», всю же остальную работу выполняет огромное количество людей, которые и по сей день делают это возможным.

С уважением,

null

 

 

 

Глава 1. Тим Кларк и Дэвид Энтховен - Робби Уильямс: 20 лет музыки

Оригинал: Крис Хит, автор книги «Feel» - самой продаваемой биографии Робби Уильямса, беседует с основателями и директорами компании ie:music Тимом Кларком и Дэвидом Энтховеном
Перевод: Кристина Якунина

Тим Кларк: «Мы с Дэвидом решили выпустить эту книгу, посчитав, что именно так стоит отпраздновать 20-летнюю работу Роба в музыке. Мы собирались сделать что-нибудь для индустрии, но так, как этого желал бы сам Роб, и мы хотели быть уверены, что упомянем всех тех, кто является частью этой истории, что они получат должное признание за свой вклад в историю Робби Уильямса на протяжении этих 20 лет».

«Это огромная команда», - говорит Дэвид Энтховен. «Джози Клифф, Воб Робертс, Энди Фрэнкс, Яки Хилдиш, Том Хингстон, Вон Арнелл, Ли Лодж и Хэмиш Хэмилтон. Все те люди, что играли в группе Роба, его концертный бэнд, а также личный персонал, включающий Гари Маршала и его коллег – Грэма Моррисона и Мейрида Де Барра».

«Невозможно перечислить абсолютно всех», - говорит Тим. «Очень много людей из звукозаписывающей компании, как в Британии, так и по всему миру сыграли свою роль, но нельзя не выделить Криса Бриггса, закоренелого A&R менеджера, Джона Лихи и Пола Флетчера за их мастерство в маркетинге, Тину Скиннер и Ребекку Коатс за их подготовку промо, Яна «Хэппи» Хэнсона за то, что делится с нами искусством ведения переговоров. Кэрол МакДональд сыграла большую роль в международном успехе, ее же, в свою очередь, поддержала большая команда руководителей музыкальной индустрии из разных уголков мира. Это команда, к которой мы регулярно возвращались, с которой были на одной волне, и они продолжали работать с нами».

«Думаю, нам повезло найти и работать с такими талантливыми людьми, вместе записывать альбомы. Роб написал пять невероятных альбомов с Гаем Чемберсом и Стивом Пауэром, а затем и со Стивеном Даффи...»

«Недавно с Тревором Хорном», - добавляет Дэвид. «И точно нужно отдать должное Жан-Франсуа Сесийону (прим.: здесь и далее - JF) за его чутье и смелость…»

Чем именно вы занимались в 1996 году незадолго до того, как познакомились с Робби?

Дэвид: Мы все еще работали с Брайаном Ферри, а также помогали Марку Пикену продюсировать Massive Attack.

Тим:  На самом деле, мы с этим как раз тогда закончили. И спустя некоторое время к нам пришел Робби.

Дэвид: Он пришел, потому что как-то раз выпивал с 3D (прим: солист Massive Attack) и группой, а те рассказали ему о нас. К тому же тогда бухгалтер Робби работал и на Брайна Ферри. И мне кажется, что они оба сказали: «Тебе стоит сходить». Честно говоря, в то время у нас были финансовые проблемы, верно?

Тим: Да.

Дэвид: У нас были трудные времена. Хотя Massive Attack были молоды и современны, а Брайан был идолом, мы с ними не могли много заработать. Мы буксовали. Хочется пошутить насчет человека, который вернул двух старых слонов к жизни. Помнишь, как нас тогда называли? Нас ведь перестали брать в расчет, и Пол Конрой сказал нам, что мы два старых…

Тим: Два старика, «забытых миром».

Дэвид: Точно. И вдруг после Massive Attack появляется Роб, и мы становимся для него старцами-мудрецами, наставниками. По крайней мере, мы это так воспринимали.

Так Пол Конрой подшучивал над вами?

Тим: Ага. Но мы заставили его взять свои слова обратно.

Дэвид: Верно.

Пытались ли вы в то время найти кого-то еще?

Тим: Еще как! Например, мы успели немного поработать с Брайаном Ино и с некоторыми артистами, которые сами приходили к нам, но ни с кем из них дело особо не шло. Но мы однозначно искали кого-то интересного, и Робби появился в самое подходящее время.

Помните ли вы, как воспринимали его до того, как познакомились?

Дэвид: Поп-звезда. Поп-исполнитель. Мы не были уверены в нем, так как знали, что он большая звезда, а мы никогда не имели дело с ему подобными. И даже не знали, умеет ли он петь или писать музыку. Знали лишь, что он чертовски популярен, хоть сами прежде никогда не посещали на концертах Take That. Один их водитель, с которым мы были знакомы, рассказал, что в группе Роб был тем, за кем приходилось вечно присматривать, и тем, кто всегда создавал какие-нибудь проблемы. И то, что он не любил следовать распорядку, намеченному расписанию и инструкциям.

Тим: Мы далеко не были уверены в успехе этого сотрудничества, так как нам с Дэвидомникогда раньше не приходилось иметь дело с бойз-бэндами. Мы работали с достаточно большими звездами, но все они отлично понимали, как хотят звучать, а вот с Робом мы не были уверены, знает ли он, какое направление ему подойдет. Мы помогаем людям достичь желаемого, работаем с артистами, которые знают, чего хотят достичь, и делаем все возможное, чтобы это получилось. В данном же случае нам не было известно, понимает ли он, какие песни хочет написать и куда развиваться дальше. Да и неоткуда было взяться уверенности, так как прекрасно понимали, что мы сами, допустим, не сможем дать ему совета, в каком направлении двигаться при написании песен.

Какой была ваша первая встреча?

Тим: Повторюсь, он не знал, что ему было нужно, поэтому мы с Дэвидом потратили кучу времени, чтобы просто объяснить, чем мы занимаемся в роли менеджеров. Мы сказали ему: «Тебе также нужно встретиться и с другими людьми – не останавливайся на нас». Я даже не знаю, послушал ли он нас.

Дэвид: Думаю, да.

Тим: Хотя встреча прошла довольно бодро.

Дэвид: И закончили мы на его словах: «Так мы понравились друг другу?... Давайте встретимся снова и в следующий раз я включу вам что-нибудь из своей музыки».

Тим: После этой первой встречи уверенности все равно не прибавилось.

Дэвид: И более того, мы не были уверены, сможем ли выполнить свою работу. Мы не знали, что он хочет. Он много говорил о том, как любит инди-музыку, но тогда было трудно определить, просто ли это слова или он настроен серьезно.

Тим: Все изменила вторая встреча. Оба раза он был одет довольно странно, так как приходил на них с каких-то вечеринок, однако, что необычно, несмотря на его прикид, когда он вошел в наш офис, его магнетизм, энергия казались феноменальны.

Дэвид: Да, это сильно ощущалось, не передать словами. В нашем офисе стояло старое кресло стоматолога, он сел на него, как на трон, и начал управлять помещением. Как нам показалось, ему было на нем очень удобно сидеть. Несмотря на то, что он постоянно потел, он смог легко завладеть вниманием и без перерыва о чем-то говорил.

Тим: На второй встрече он действительно дал нам послушать немного своей музыки.

Дэвид: Песни, которые он записал с Оуэном Моррисоном.

Тим: Спустя какое-то время выяснилось, что нам нечего было сказать. Мы с Дэвидом переглянулись: «И что же нам теперь делать?» Все, что мы смогли произнести, было: «Что ж, хорошо». Затем он прочел свой стих Hello Sir, а потом еще один. Почти в один голос мы с Дэвидом сказали: «Ну, если ты смог написать это, сможешь написать и песни. И теперь нам нужно найти способ, чтобы ты мог этим заниматься». Именно тогда ...

Дэвид: Мы поняли.

Тим: Мы поняли, что у этого человека большой талант.

Дэвид: Все дело было в лирике. Текст был с юмором, с оттенком самоуничижения. Там было все, что мы в нем так любим и сейчас.

Тим: После той повторной встречи мы согласились с тем, что должны попробовать, и Роб ответил: «Давайте попробуем».

И в наследство с ним получили немалое количество проблем, не так ли?

Тим: Мы унаследовали целый багаж проблем.

Дэвид: Различные наркодилеры...

Тим: Два длительных судебных дела, с которыми мы, наконец, расправились – оба с бывшими менеджерами, конечно. Но, по крайней мере, у него был подписан контракт с EMI, и JF смело взялся за то, что я бы сказал, практически было судном с большой пробоиной.

Дэвид: Огромной.

Тим: Но JF поверил в Роба, так что, по крайней мере, на нашей стороне были люди, готовые к переговорам. И именно EMI выдали аванс на наши будущие полномочия, которые позволили взяться за работу c Уильямсом.

Какой была первая задача?

Дэвид: Найти ему музыкального проводника. Он поработал с Дезмондом Чайлдом, но остался абсолютно не доволен этим сотрудничеством, несмотря на то, что они написали «Old Before I Die». Ему не понравился этот опыт, поэтому нам действительно предстояло найти человека, с которым он мог бы творить. И нам повезло. Нашелся тот, кто смог затмить нас.

Тим: Это было легендарное и судьбоносное событие в жизни Робби Уильямса. В те дни нас наводнили телефонными звонками, а также множеством кассет различных исполнителей, продюсеров и пр. Но Пол Каррен прислал нам кассету с работами Гая Чемберса. Он тогда работал в группе The Lemon Trees по контракту с лейблом  моего старого босса Дейва Беттериджа, поэтому я был знаком с ним. А Крис Бриггс знал его благодаря World Party. Такая вот связь.

Дэвид: Также я думаю, что возникла некая путаница, потому что кто-то считал, что это была группа Lemonheads.

Тим: Итак, мы позвонили Полу и предложили встретиться. Результат чего всем известен. После первой же встречи они «нашли друг друга». Довольно скоро они написали «Angels», «Let Me Entertain You», «South Of The Border». И вот уже тогда мы были абсолютно уверены в результате.

Дэвид: Роб был так взволнован. Он носился по всему Лондону как угорелый. В течение нескольких лет он пытался понять, откуда мы знали, где он находится, как нам удавалось находить его в различных барах. У нас были номера всех служб такси в городе, слава Богу, он тогда так и не догадался до этого.

Тим: Гэби Челмика в те годы была его персональным менеджером. Она прекрасно справлялась со своей работой, действительно хорошо присматривая за ним в тот тяжелый для него период.

Были ли с самого начала обозначены рамки того, что входило в ваши обязанности, как менеджеров?

Дэвид: Я считаю, что должен быть благодарен тому, что мои собственные пристрастия к алкоголю и наркотикам остались в прошлом. Поэтому я посчитал своим долгом поговорить с ним с глазу на глаз. Потому что у парня определенно были схожие проблемы. Я всегда был очень открыт с Тимом по этому поводу, так как это неотъемлемая часть моей жизни, поэтому мы могли обсудить это. В своей ситуации я довольно рано смог завязать, находясь на стадии восстановления, поэтому я смог понять, что у него проблемы с выпивкой. И, собственно говоря, отдаю ему должное, он никогда не скрывал этого. Он понимал, что слишком злоупотребляет, но он не знал, как остановиться.

Тим: Причем, я думаю, он пристрастился ко всему этому слишком рано. Один мой старый приятель вообще ничего не употреблял, пока ему не стукнуло 40!

Дэвид:  Но да, эти отношения стали всеохватывающими.

Тим: Как менеджеры, мы стараемся стать единой командой, решающей все проблемы. Мы должны быть уверены, что у каждого нашего артиста есть адвокат и бухгалтер, которыми тот доволен. Он должен найти их, а уже затем с ними работаем мы, дабы удостовериться в том, что в жизни артиста все под контролем. Нам повезло с людьми, с которыми он работал – изначально это был Энн Хэррисон из адвокатской фирмы Harbottle & Lewis, который отлично справился со своей работой, когда нужно было уладить дела с предыдущими менеджерами, и потом около десятка лет – Найджел Джонс и Ховард Джонс из фирмы Sheridans. Затем был Чарльс Бредбрук из компании Deloitte.

Эта команда профессионалов очень помогла Робу разрешить его дела, которые свалились и на нас. Как бы нам не хотелось иметь дело и с личной жизнью артиста, порой многим именно это и нужно.

Дэвид: Похоже, мы привлекаем артистов, которым это нужно.

Тим: И прекрасно. Кто-то же должен был взять это на себя, и мы это поняли. Если бы для этой работы мы использовали какого-то посредника, мы бы не смогли стать так близки.

Наверное, креативную сторону человека, а также его личную сторону, которая приносит проблемы, очень трудно разделить.

Тим: Абсолютно точно. Да, я думаю, так оно и есть.

На этапе, когда уже были записаны стоящие песни, какими были ваши дальнейшие действия?

Дэвид: Большой задачей было изменить его аудиторию. Именно в этом вопросе мы не сошлись в интересах с лейблом, так как нам пришлось бы от чего-то отказаться. И первым делом мы отказались от милых фотографий – мы решили достичь более независимого образа. Мы хотели идти иным направлением, пусть и чтобы позднее вновь вернуться к истокам, но сначала требовалось отказаться от многого, чтобы начать все заново. Мы хотели задать ему новое направление. Но мы знали, что поступаем правильно, прочитав однажды отзыв в журнале NME от Nottingham Rock City. И все же это было страшно и трудно, потому что определенные люди из EMI – не JF – вовсе не понимали, к чему мы стремились. И они абсолютно не восприняли идею выпускать синглы постепенно, по заданному порядку. Они просто хотели выпустить «Angels» самым первым.

Тим: Но мы настаивали, чтобы «Angels» шла четвертым синглом. Мы знали, что, если все рассчитано правильно, песня станет большим хитом. Но этот сингл не должен был быть единственным и первым во всей кампании.

Переживали ли вы, когда «South Of The Border» не смогла попасть в десятку хит-парада, а альбом продавался не так хорошо?

Дэвид: Нет!

Тим: Однажды раздался звонок от JF – я знаю, он не против, если я поведаю об этом – и он сказал: «Тим, Тим, во всех магазинах лежат эти альбомы, и поставщики жалуются, что они не продаются – что же нам делать?» Я ответил: «Просто уберите их пока, потому что скоро они вновь вернутся на полки». Мы просто знали, что у нас есть «Angels», которая все изменит.

Дэвид: А также впереди был намечен концертный тур. Так что в целом у нас было доказательство того, что то, к чему мы стремимся, работает. Не говоря о том, что уже готовился новый (второй) прекрасный альбом.

Тим: Когда дело подошло к туру, публика стала заметно старше. На концерте в зале The Forum не было свободного места. Тогда же мы увидели, каким шоуменом Роб может быть.

Дэвид: Мы никогда не видели подобного. Мы никогда не работали с кем-то подобным.

Тим: Кто мог так заводить публику.

Дэвид: Сперва нам довелось увидеть это на репетициях – то, как он обращался с микрофоном. И мы попросили Воба (Робертса) достать ему микрофонную стойку с качающимся основанием. Я и Тим еще со старых времен помнили про такие, когда ее можно оттолкнуть, а она возвращается обратно. Он был так счастлив иметь свою собственную микрофонную стойку, что это стало отличной опорой для него в прямом и переносном смыслах слова. Даже на репетициях он полностью овладевал вниманием – от него невозможно было отвести глаз. Всегда получалось по-разному – либо какой-то короткий контакт, либо забавная шутка. Ему хотелось развлечь каждого, кто смотрел на него. Он и сейчас такой же. Если у него есть публика, не имеет значения, большая она или маленькая.

Значит, после релиза «Angels» уже можно было расслабиться?

Дэвид: Вообще мы постоянно ставили перед ним новые задачи. Должен сказать, мы поставили в план ряд довольно сложных задач. Но что было прекрасно для обеих сторон – он позволил нам руководить собой, он позволил нам ставить эти задачи, он был готов к ним и порой почти запрыгивал на стойку, крича: «Готово! Что у нас следующее?» Он позволил нам выполнять нашу часть работы. Он часто говорит, что его работа - это лишь «появление на публике», но мы знаем, что все намного серьезнее, потому что он постоянно об этом думает, о том, что делает и как нужно готовиться к выступлению. Он позволил нам участвовать в креативном процессе – создании графики, видео, каких-то внешних вещах, которые его окружают. Несомненно, нам было крайне приятно чувствовать себя частью всего этого процесса.

Какие главные задачи вы поставили перед ним в тот период?

Тим: Полагаю, самой первой была съемка концерта «Live at The Forum».

Дэвид: Первое видео для платного просмотра. На канале Sky.

Тим: А также всё, что было связанно со съемками. И он отлично со всем справился.

Затем состоялся еще один большой концерт «Live at Slane Castle», и его транслировали в прямом эфире.

Дэвид: Огромное давление. Важный момент. Особенно, когда где-то за три минуты до выхода на сцену не сработало чертово соединение. Все дребезжало, свистело, шипело…

Тим: Следующий концерт был в Гластонбери.

Дэвид: Это был ключевой момент в истории.

Тим: Огромный риск.

Дэвид: Последний раз, когда он там выступал в 1995, его прогнали криками со сцены. В него ведь даже чем-то кидали, не так ли?

Тим: Точно, когда он вышел на сцену с Oasis. Его первый альбом по материалу был довольно многогранным, но не для Гластонбери, и все же, когда он появился, в четыре часа дня - самое дождливое время суток в Гластонбери - вышло солнце.  Это было так необычно. Мы с Дэвидом стояли за кулисами и чуть не плакали, потому что на наших глазах огромная толпа пела «Angels» вместе с ним. Это было феноменально. Какой момент!

Дэвид: Мы смотрели даже не на него, а на толпу.

Тим: Должен сказать, что для двух стариков это был очень эмоциональный момент.

Что с вашей точки зрения было самым важным за последние десять лет?

Дэвид: Концерт «Live at the Albert Hall». Когда он заговорил об идее записать свинговый альбом, мы вовсе не были уверены в необходимости это делать, хотя нам понравился сам концепт и выбранные песни. И в EMI, я думаю, посчитали, что мы хотим надуть их. Затем мы увидели его уже в студии за записью, и стало абсолютно очевидно, когда он словно на ладони держал музыкантов, и как он исполнял эти песни, что из этого выйдет что-то совершенно потрясающее.

Тим: Изначально мы собирались снимать студийный концерт.

Дэвид: BBC предложили тот ужасный дизайн, похожий на формат An Audience With…

Тим: Но потом возникла идея съемки в самом Альберт-холле, это казалось очевидным для нас. И, как всем теперь известно, шоу получилось необыкновенное.

Дэвид: Стоит отдать должное команде Done and Dusted, особенно Ли Лоджу за то, как они аранжировали Альберт-холл. Могу поспорить, они потратили огромную кучу денег. Например, это перпендикулярное освещение, мы даже не знали, что такое бывает.

Тим: Также Хэмишу Хэмилтону за его великолепную съемку. Этот альбом стал для Робби последним по условиям первого контракта с EMI, и некоторое время мы вели с ними переговоры насчет его продления. На самом же деле мы также разговаривали с компаниями Sony, Universal, Uncle Tom Cobley и другими.

Дэвид: Со всеми, кто нас слушал.

Тим: Верно. Еще мы связывались и с City. Понимали, что пора многое менять. Мы понимали, что наш мир меняется слишком быстро, что цифровая технология  проникает в дом к каждому абоненту, что такой инструмент, как веб-сайт артиста, имеет большое будущее. Поэтому мы искали тех, контракт с кем мог нести инновации, не просто желая заработать как можно больше денег, примеряясь с лейблом, которому достаются все права на запись, и оставаясь при этом в стороне от креативного продвижения.

Дэвид: Что касается области цифровых технологий, Тиму нужно отдать должное. 10 или 12 лет назад его как-то осенило, он увидел возможности того, как можно распространять музыку, и как это изменит будущее индустрии и жизни артистов.

Он увидел в этом плюсы или минусы?

Дэвид: Увидел возможности.

Тим: Плюсы.

Дэвид: Он редко когда видит минусы.

Тим: Многому из этого еще лишь суждено быть реализованным, но многое уже в наших руках. Эти плюсы воплощаются в жизнь. Например, то, как Nine Inch Nails используют свой веб-сайт для продажи своей продукции. То, как сейчас развита система продажи и покупки билетов через интернет, используя возможности для оптовой поставки. Множество возможностей представляется и самим артистам, если они знают, как этим управлять. Мы отдаем должное Робу за то, что позволил нам вести переговоры от его имени. Разумеется, мы ему все объяснили, рассказали, чем занимаемся, но с его стороны было оказано большое доверие – не только нам с Дэвидом, но и всей команде, которую мы собрали. Представителям от компании Sheridans, Charles, а также Патрик МакКенна от компании Ingenious. Ему стоило большой веры сказать «Вперед, займитесь этим, ребята». И я считаю, хотя подписанный контракт с EMI не был хорош ни по одному пункту, он указал на лучший способ работы инвестора и артиста, когда артист может контролировать собственные права, а также применять их более организованно. Это и является тем, что мы пытались достичь и чем продолжаем заниматься.

Результатом тех переговоров, насколько известно публично, стал контракт на 80 млн. фунтов. Можно ли назвать эту сделку удачной?

Тим: Не могу ответить точно, в то время эта ситуация казалась забавной. Это была одна из наших импровизированных заметок газетчикам The Sun, которая приобрела вдруг абсолютно дикие пропорции.

Дэвид: Это была хорошая сделка. С финансовой точки зрения для него это была уж точно прекрасная сделка. Которую он заслуживает. Даже EMI не сказали ни слова против.

Однако они всегда оспаривают эту цифру.

Тим: Да. Вообще-то цифра сначала была другой, но я разговаривал с Энди Колсоном и у меня просто было плохое настроение.

Несмотря на то, что это сложно назвать проблемой, труднее ли поддерживать чей-либо успех, нежели приводить к нему?

Тим: Это определенно разные задачи. Я считаю, в случае Роба, он достиг и добился уже столь многого...

Дэвид: ... для такого молодого человека. Он уже сделал, как люди говорят, полноценную карьеру, а ему всего 36 лет (к 2010 году). В этом и странность. А ведь потенциально еще существует одна полноценная карьера в свинге, возможности которой мы еще особо не изучали. Так что у него есть два пути, куда развиваться.

Тим: Я считаю, любому артисту, который достиг почти всего, что только можно, очень трудно продолжать оставаться в деле. Роб ушел на некоторое время в отпуск и, я думаю, ему это было необходимо, чтобы найти новую энергию, новые задачи. И нынешнее воссоединение с Take That доказывает это.

Дэвид: Как же здорово исцелить всю однажды возникшую злобу. Мы словно наблюдаем за неким самоисцелением, это просто фантастика. Отношения между ним и Гари Барлоу сейчас очень необычны. Мы счастливы за него, потому что в каком-то роде это и придало ему новую энергию. Он вновь на боевом коне.

Тим: Они образуют замечательный творческий союз. Он пишет прекрасные песни и вместе они пишут прекрасную музыку. Это именно то, что ему было нужно.

Дэвид: Сингл «Shame» на самых верхушках чартов, он предваряет релиз альбома Greatest Hits, сборника из двух альбомов, который показывает, какой карьеры смог добиться Роб к настоящему моменты.

Тим: А также это позволило нам создать и специальный коллекционный сборник.

Мне кажется, нужно заметить, что один из аспектов его креативности - это довольно агрессивный противоречивый нрав и нежелание делать то, что от него ожидают. К тому же он крайне переменчив. Наверняка это всегда создавало новые проблемы?

Тим: Да.

Дэвид: Однако, что интересно, не смотря на то, что он действительно довольно переменчив, благодаря его, так называемой, «уильямсовской» удаче или что бы это ни было, обычно его основной звериный инстинкт чертовски хорошо срабатывает. Например, взять альбом Rudebox, что бы люди о нем не говорили, мы им очень гордимся. В наших глазах Роб словно расправил крылья со словами: «За дело, у меня все получится!» Может, слишком поздно это признавать, ну и что?

Тим: Мы считаем его прекрасным альбомом и очень гордимся им. Он показывает перемену в творчестве артиста, изменения, к которым артист должен прибегать, обязан, если он хочет расти. И опять же, он проявил огромную смелость, и, не смотря на то, что с коммерческой точки зрения результат огорчил его, мы с Дэвидом сказали ему: «Ты должен гордиться этим альбомом». Ведь он превосходен.

Дэвид: Это был все же большой шаг вперед.

Тим: Порой, когда он меняет свое мнение, это приносит дополнительные заботы, например, попытки поспевать за теми решениями, которые он принял, а затем изменил. Иногда нам реально хочется свернуть ему шею. Бывает, что не спишь ночами, думая: «Боже, как же нам это разрулить?» Однако это является частью работы с ним, о которой не жалеешь.

Дэвид: Но и он делает это с большой грацией. При этом он не забывает сказать «Прошу прощения» и тому подобное. Но у нас никогда не было неприязни – только удовольствие. Может так проще, потому что мы старше, но мы всегда с уважением относились друг к другу.

Тим: К тому же он очень обаятельный и смешной. И его непредсказуемость вообще-то даже интересна для нас.

Дэвид: Нам это нравится.

Тим: Если вновь вернуться к Свингу – все было решено за столь короткий период времени, весь процесс был настолько волнительным. Нам приходилось носиться как волчкам. Собрать музыкантов для Альберт-холла, организовать съемки, заключить все договоры, достать деньги – потому что изначально от лейбла мы не получили никакого финансирования этого проекта. Нам пришлось изрядно попотеть, чтобы все подготовить. И в каком-то смысле на нас сошла божья благодать, так как все получилось, и получилось просто впечатляюще. Полагаю, это опять была та «уильямсовская» удача.

Какие у вас с ним отношения в настоящее время?

Тим: Дэвид с ним более близок из-за их схожей проблемы, скажем так, но я никогда не чувствовал себя лишним и всегда был готов поддержать разговор. Более того, я никогда не переставал чувствовать доверие.

Дэвид: Думаю, нужно упомянуть и о Джози Клифф.

Тим: Джози определенно является существенной частью команды.

Дэвид: Мы сейчас здесь в Британии, а она там, в Лос-Анджелесе, поэтому в основном все управление корабля под названием «Robbie Williams» держится на ней. У нее самая ответственная работа. Она - наши глаза, уши и информатор, наш представитель объединенного фронта... Она непревзойденно справляется со своей работой. Признаться честно, я не знаю, как ей это удается.

Тим: Она невероятно организована и у нее неисчерпаемое чувство юмора.

Дэвид: Без нее мы бы не справились.

Как за эти годы изменилась ваша работа в роли менеджеров?

Тим: Одним словом сейчас на нас лежит не только управление музыкальным контентом, но и задачи более широкого профиля. Когда мы с Дэвидом только начинали свою деятельность, еще даже видеоклипов не было, к примеру.

Дэвид: Все, что нам приходилось делать - это бронировать даты концертов, присутствовать на них, может что-то приобрести, продать и так далее. Ну, еще провести промо – имея уже какой-то успех, вам приходится просто идти по кругу на все эти странные ТВ-шоу. Вот и все. Это не то изобилие работы, с которым приходится иметь дело сейчас, что требует большой траты времени и средств. И в этом нельзя полагаться на лейблы, так как они и так пытаются помочь с этим слишком многим, так что все бремя падает на наши плечи, например, балансировка доходов, что довольно трудно.

Как вы считаете, в каком направлении будет двигаться музыкальный бизнес дальше?

Дэвид: Бизнес в сфере музыки или звукозаписи? Сфера музыки достаточно устойчива. Нам нравится, когда артист контактирует непосредственно с фанатами. Какова наша мантра? «Поймать, удержаться и продать дороже».

Тим: Это касается фан-сайтов, фан-сообществ и тому подобного. На самом деле ключ к успеху в будущем – это постановка следующей задачи: как способствовать желанию молодежи добиваться карьеры в музыке, и речь не о самых богатых артистах, а о том, как создать здоровую устойчивую творческую промышленность. Эта ниша из музыкантов и исполнителей, которые зарабатывают музыкой, будут способны продать несколько сотен тысяч альбомов и, по крайней мере, быть этим относительно довольными. Потому что, если такого не случится, артистов не будет привлекать музыка, ведь в противном случае, что они получают взамен? На что они живут? Именно поэтому нам постоянно  приходится искать ответы на это. Я считаю, вся суть лежит в оценке цифровых авторских прав, цифровых лицензий и так далее. И боюсь, что неспособность медиа-компаний работать вместе с цифровыми компаниями, в частности, с Интернет-провайдерами (ISP) и мобильными провайдерами (MSP), является проблемой. Как и нежелание или неспособность взаимодействовать, торговать, разговаривать друг с другом. Потому что, Боже мой, мы должны работать командно, так как нужны друг другу. Где-то во всем этом кроется ответ, и, скорее всего, он в большом количестве дешевой музыки, за доступ к которой множество людей готовы платить небольшие деньги. Есть множество исследований, которые показывают, что чем меньше цена и больше покупателей, тем здоровее была бы индустрия. Конечно, это требует дополнительной аналитики, но уже давно существует технология учета небольших денежных сумм. Издательства постоянно занимаются этим, ведь это действительно слаженно работающая система. Например, государство не сможет по ней работать, т.к. это смелая  тактика, и попытки заставить людей понять это являются лишь половиной дела, что в итоге должно привести к их готовности общаться друг с другом.

Дэвид: Но, к сожалению, похоже, перед тем, как на это согласиться, их придется поставить на колени.

Тим: Да, таково наше мнение – музыкальная индустрия в шаге от краха. И это может потянуть многих за собой.

Как вы помогаете артисту пережить такой период?

Тим: Стараемся держать их в стороне от подобных задач.  Сами взаимодействуем с интернет-провайдерами, мобильными операторами и другими  представителями цифровой технологии. Стараемся сотрудничать с ними напрямую. Собственно поэтому в 2005 году нам удалось создать музыкальное бренд-партнерство с компаниями T-Mobile и Sony Ericsson. Джиллиан Нисбетт, наш коммерческий директор в тот период, очень умело провела переговоры, и вместе с Джози они организовали прекрасный союз. Мы до сих пор находимся в дружеских отношениях с компанией T-Mobile и успели поработать с Ральфом Люльсдорфом для других артистов. Единственная проблема тут в том, что у нас нет огромного каталога, которым мы могли бы заинтересовать таких людей, нет широкой политической опоры. Но когда ты работаешь с таким артистом, как Робби Уильямс, каждый готов сотрудничать с  тобой, и чтобы защитить его интересы, мы должны быть уверены, что сотрудничаем с теми, кто имеет долю и вес в музыкальной индустрии, а не только с лейблами..

Какие ваши любимые песни Робби?

Тим:  Я не смогу выбрать какие-то определенные. «Me And My Monkey» - ее всегда очень любил. Я считаю, что «I Will Talk And Hollywood Will Listen» - одна из лучших, написанных Робом, – у нее прекрасный текст и вся структура песни замечательна.

Дэвид: Согласен с Тимом насчет этих двух. «Come Undone» является определяющей песней. «Phoenix From The Flames», я считаю – огромная баллада, которая не была оценена по достоинству. Мне нравится сентиментальность песни «Baby Girl Window». Очень цепляет «Nan’s Song», к тому же, я сидел рядом с ним, когда он писал ее.

Тим: «Feel»  - еще одна наипрекраснейшая, цепляющая песня о любви.

Дэвид: И, пожалуй,  «No Regrets» с «Advertising Space». Его сотрудничество со Стивеном Даффи было важным. Стивен позволил ему поверить в то, что он может быть кем-то большим, нежели просто певцом и поэтом.

Тим: «Let Me Entertain You» - также выдающийся гимн.

Изменился ли Роб за эти годы?

Дэвид: За последнее время он заметно повзрослел, успокоился, стал менее маниакальным, но более самоуверенным.

Тим: Да, определенно  более самоуверенным.

Дэвид: Однако остались те же заскоки, но они уже не столь выражены, и в этом ему сильно помогла Айда.

Тим: И собаки.

Если заглянуть в будущее, как думаете, куда приведет это длинное путешествие?

Тим: Роб обладает большим энтузиазмом, особенно в процессе написания песен, что замечательно. Это то, чем он всегда наслаждается и в то же время, чем никогда не бывает полностью доволен. Учитывая это, можно сказать, что будут еще альбомы. В каком-то смысле слова мы надеемся на еще один свинговый альбом. Он справился с первым столь блестяще, так почему бы не повторить?

Дэвид: Также у него есть идея создать альбом из концертных записей, которые он хранит у себя в компьютере.

Тим: Что касается нас с Дэвидом, то мы надеемся продолжать работать, пока нас не отправят  на пенсию.

Дэвид: Пока в нас не кончится порох.

Тим:  Или пока нас не сократят.

Дэвид: Дай Бог, у всего этого будет счастливый конец.


...P.S. ДЖОЗИ КЛИФФ

Джози Клифф работает в команде Робби Уильямса с 1999 года.

«Я безмерно горжусь тем, чего смог достичь Роб, чего мы смогли достичь вместе (вся наша большая команда). Мы не совсем обычный коллектив, но мы прекрасная семья и, оглядываясь назад, я считаю это ключевым и самым важным аспектом».

Она также поделилась традиционными дневными запросами Робби, на которые ей приходится реагировать:

Да – Я взяла твои сигареты
Да – Мы можем по пути посетить Блэкпул
Нет – Мы не можем пока посетить еще одну рекорд компанию, ты очень занят.
Да – Мы вернемся с поездки домой к двум футбольным матчам
Нет – Мы еще не продали дом
Да – Он согласен сотрудничать с тобой
Да – Книга уже вышла
Нет – Видеоклип нельзя снять за один день
Да – Оно будет идти по ТВ в прямом эфире, и я тебе об этом уже говорила
Нет – Я еще так и не смотрела «Домохозяек»

Глава 2. Жан-Франсуа 'JF' Сесийон - Сольный контракт

Оригинал: Имонн Форде беседует с Жаном-Франсуа (JF) Сесийоном
Перевод: Леонид Клюев

«Лейблам нужны исполнители, но с выразительными глазами. Для меня глаза очень важны, поскольку они говорят о многом. Потому что глаза – первое, на что вы обращаете внимание, когда кого-то видите»

Это слова бывшего руководителя EMI Records, Жан-Франсуа Сесийона (прим.: здесь и далее - JF). Именно так он описывает внешний вид Робби и объясняет, что именно его лично убедило подписать контракт с молодым исполнителем от лица компании.

Он встретил Робби на вечеринке, которую организовали представители музыкальной индустрии незадолго до того, как тот покинул Take That. И чуть позднее на него вышел его тогдашний менеджер, спросив JF о возможности заключения контракта с лейблом.

«Они обратились ко мне с этим как бы невзначай», — рассказывает JF. «Я даже не спросил, ведет ли он переговоры с другими звукозаписывающими компаниями. Правда, уже потом узнал, что на самом деле переговоры велись с еще несколькими лейблами. Я заявил, что хочу встретиться с ним, ведь когда мы впервые увиделись несколькими месяцами ранее, он мне понравился и показался неплохим парнем. Робби приехал, и мы поболтали один на один в моем кабинете».

Что же такого необычного было в Робби? Почему JF согласился подписать контракт с ним? «В какой-то момент [на той первой встрече] он сказал мне, что пишет стихи. Он забрался на невысокий кофейный столик, стоявший у меня в кабинете, и принялся их декламировать. Импровизированное выступление длилось несколько минут, и это все время он смотрел мне прямо в глаза. Это было завораживающе: он был крайне убедителен и эмоционален. Я подумал: «Черт возьми! Если показать эти глаза в кадре, да еще и под хорошую песню, то у него все получится!» Я был рад, что он способен не только писать прекрасные тексты, но и представлять их лично. Он понимал, как нужно быть притягательным, и смог устроить для меня настоящее представление».

К этому моменту готовых песен еще не было, поэтому первым делом JF предстояло организовать взаимодействие артиста с авторами. «Робби искал новый дом, искал место, где с ним бы работали и помогали воплощать его творческие идеи», — говорит JF.

Сам факт, что контракт с EMI уже был подписан, в течение нескольких недель держался в строгом секрете. Поскольку JF - француз, а Робби - англичанин, пресс-конференцию решили приурочить к решающим футбольным матчам с участием обеих стран на Чемпионате Европы 1996 года. Игры должны были состояться 26 июня.

Вот как JF описывает тот план: «Мы хотели объявить об окончании переговоров в полночь — Робби должен был прийти в красной английской майке, а я - во французской. Было бы символично подписать контракт накануне финальной встречи сборных Франции и Англии. Но, увы, Франция уступила Чехии по пенальти (6–5), также как и Англия – Германии, также по пенальти (6–5). Но я не стал воспринимать эти результаты как плохой знак! Я продолжал верить в наш успех!»

Контракт Робби с EMI подразумевал выпуск четырех альбомов. Первым синглом должен был стать кавер на хит Джорджа Майкла «Freedom» - участника популярной группы Wham!, который покинул ее и построил даже более успешную сольную карьеру. По словам JF такой намеренный выбор сингла был символичен для самого Робби, ведь «он вернул свою свободу и важную для артиста возможность делать то, что тот пожелает».

Дебютный сингл группы Spice Girls не позволил песне добраться до первого места в чарте, но это не имело большого значения, учитывая долгосрочные планы EMI. «Цель была не в том, чтобы получить хит, - объясняет JF, а в том, чтобы Робби заявил этой песней: я свободен, у меня теперь сольная карьера и я могу делать, что хочу».

Далее внимание переключилось к релизу дебютного альбома, и JF нанял Криса Бриггса - своего коллегу по работе в A&M в 80-х, - чтобы тот стaл A&R менеджером у Робби. Назначение Бриггса на эту JF комментирует так: «Под рукой у любого артиста постоянно должен быть лучший специалист в этой области».

В это же самое время Робби вместе с Дезмондом Чайлдом занимался написанием песен во Флориде, но эти сессии пришлось прервать: ни Робби, ни JF не были удовлетворены результатами. «У них получился бы потрясающий альбом, - говорит JF, но его нельзя было бы назвать альбомом самого Робби. Ему хотелось чего-то более личного. Я любил совместные работы Дезмонда с Aerosmith и Bon Jovi и подумал, что такое сотрудничество даст Робби возможность быстро прорваться на американский рынок и выпустить сходу по-настоящему международный поп-рок-альбом. Но всё сложилось не так, как должно было».

Следуя принятому решению, Робби вернулся в Лондон, хотя некоторые песни, написанные во Флориде, например «Old Before I Die», все-таки вошли в дебютный альбом.

JF продолжает: «В сентябре 1996 года мы встретились с ним в гостиничном номере в Майами, и он включил нам демо-версию песни «Angels». Он сказал: «Вот, чем я хочу заниматься». Это был ключевой момент, в итоге мы забрали его из Майами обратно в Лондон. И уже там мы записали диск, который ему хотелось записать».

JF и Крис Бриггс не сомневались в потенциале Робби, но их точку зрения разделяли не все сотрудники EMI. «Нужно верить, вот и все», - объясняет JF, комментируя решение продолжить A&R процесс и поиска новых участников. «Мы подписали с ним очень нехилый по тем временам контракт, взяв на себя ответственность довериться инстинктам и продолжать».

Как раз в тот период времени Робби начал писать вместе с Гаем Чемберсом, и альбом стал быстро приобретать финальные очертания.

Уже с ie:music в качестве менеджеров Робби и спустя 12 месяцев после подписания контракта альбом наконец-то был готов. «Мой самый лучший год длился со дня нашей первой встречи с Робби и до момента завершения альбома», - вспоминает тот период JF.

Для JF мозаика начала складываться, когда Гай, Крис, а также Тим и Дэвид из ie:music объединились вокруг Робби. «Все дело в команде», - говорит он. «В этом мире больше не работает схема «Один человек — один взгляд на вещи». Она работала во времена Александра Македонского, Цезаря, Наполеона. Теперь вместо этого необходимо уметь выстраивать лучшую команду».

Альбом Life Thru A Lens вышел в октябре 1997 года. До этого были изданы синглы: «Old Before I Die» — в апреле, «Lazy Days» — в июле, «South Of The Border» — в сентябре. Однако все они стали лишь прелюдией к декабрьскому релизу «Angels».

Решение выпустить песню под Рождество JF комментирует так: «Вот, где отношения между Крисом Бриггсом, Тимом, Дэвидом и мной сыграли решающую роль. Убедившись, что мы рано или поздно выпустим «Angels» в качестве сингла, я с удовольствием встал на защиту взглядов артиста, менеджмента и Бриггса. «Angels» виделась нам последним синглом альбома, тогда как некоторые сотрудники EMI уже хотели отказаться от него. Но успех был неминуем. Мы знали, что у нас на руках великая запись».

Хотя «Angels» так и не добралась до первого места в Великобритании, ее продолжительный успех пребывания в чартах стал обоснованием контракта, подписанного в 1996 году, невзирая на разногласия внутри лейбла.

«Тогда я испытал огромное облегчение, ведь предыдущие полтора года я испытывал регулярное давление со стороны лейбла», - говорит JF, вспоминая невероятный успех сингла. «Я обрадовался за Робби, но ещё я обрадовался за Криса Бриггса, Тима и Дэвида — ведь все они проделали потрясающую работу с этим альбомом. Ну и за себя чуточку порадовался, поскольку моя вера в него оправдалась».

Чтобы «не потерять импульс», было принято решение сразу же готовить второй альбом. Правда, вскоре после этого JF покинул EMI. В 2004 году он вернулся, возглавив операционный отдел лейбла по делам в Европе.

«Когда я вернулся в EMI», — говорит JF, «то окинул взглядом рынки, которые Робби не покорил, хотя должен был. Одним из таких рынков оказалась Франция. За очень короткий период мы подняли продажи Робби во Франции до невиданных высот. Для меня это было делом чести».

Робби отблагодарил JF за веру в него на концерте в сентябре 2005 года. «Он выступал в небольшом парижском местечке под названием «Батаклан», — вспоминает JF. «Я стоял на балконе, когда Робби остановил свою группу. Он сказал: «Десять лет назад один и только один человек положил руку мне на плечо и посоветовал прийти и подписать контракт. Он предвидел то, случится со мной в последующие десять лет. И он сегодня здесь, с нами. JF, покажись. Он подписал со мной контракт в Великобритании десять лет назад, хотя он - француз!» Прожектор бил мне прямо в лицо, а я хотел сквозь землю провалиться».

Что невероятный успех Робби значит для человека, который был с ним рядом в самом начале пути?

«Когда Робби впервые появился на пороге моего кабинета, я подумал: «Этот парень – крупнейшая поп-звезда планеты». Вот кого я в нем увидел», — говорит JF. «Сейчас подобное звучит претенциозно, но тогда я подумал именно так, и все тут. Я работал с множеством других артистов, но работа с Робби была самой лучшей и останется такою навсегда».

Глава 3. Крис Бриггс и Ко - Продуктивные отношения

Оригинал: Имонн Форде беседует с Крисом Бриггсом, Кэрол МакДональд и Андриа Уидлер
Перевод: Алина Халитова

Крис Бриггс работает A&R менеджером Робби с 1996 года; Кэрол МакДональд отвечает за международные отношения с 2003 года; Андриа Уидлер – президент британского и ирландского филиала EMI.

Крис Бриггс – это человек, который на протяжении длительного времени работает с Робби, дополняя его успешное музыкальное сотрудничество со многими авторами, в том числе Гаем Чемберсом и Стивеном Даффи.

После подписания контракта между EMI и Робби Жан-Франсуа Сесийон (JF) поставил Крису в задачу помочь Робби в развитии написания песен и повысить его уровень музыкальной грамотности. Их тесное и продуктивное сотрудничество продолжается и по сей день.

Когда Робби покинул RCA Records, присоединившись к EMI, контракт уже был подписан, но по факту какое-то время он еще не действовал. Тем не менее, Крис и Робби уже приступили к первым наброскам в его сольной карьере.

«Уже на первой встрече, – говорит Крис, – мы стали обсуждать музыку и чего он действительно хочет. Определенно он не хотел работать с временным автором песен «на неделю». Он хотел делать что-то свое».

Роб показал Крису свою тетрадь, исписанную текстами песен, и тот понял, что Робби лишь нужен соавтор. «Ему не нужны были люди, которые писали бы ему песни, так как он уже делал это самостоятельно, – объясняет Крис. – Он пропел мне отрывки песен, и у него уже были идеи касательно мелодий. Я знал: передо мной стоит человек, который может написать большую часть мелодий и текстов, поэтому мне нужно было найти ему грамотного музыканта и музыкального продюсера».

Первой попыткой стали неудачные сессии с Дезмондом Чайлдом в студии во Флориде, хотя вместе они и написали основу «Old Before I Die».

«Вообще-то мы отлично провели время, – рассказывает Крис о той неделе в Майами, – даже несмотря на неверно взятые ориентиры в работе. Нас самом деле, будучи A&R менеджером, ты можешь быстро определить, когда люди не хотят чем-то заниматься. Безусловно, метод проб и ошибок помогает в работе. Это нормально, что Роб тогда не видел перед собой четкой картины, не понимал, что именно он хотел записать. Мы много говорили о музыке, поэтому я знал его предпочтения и понимал, что он сам обычно слушает. На самом деле это всегда работает, если ты можешь позволить кому-либо делать то, что он действительно любит. Множество артистов оказывались в положении Роба, но были вынуждены под натиском A&R менеджеров записывать музыку, которая им не нравилась. Но я не сторонник такого подхода».

Поэтому после этого опыта начался поиск других соавторов для Робби. «Гай Чемберс обладал особой интуицией», – рассказывает Крис, вспоминая время, как он вместе с Дэвидом [Энтховеном] и Тимом [Кларком] просматривали коробки кассет и компакт-дисков потенциальных соавторов.

Пол Каррен из BMG Publishing предложил некоторых из своих знакомых авторов, одним из которых был Гай. «Тим, Дэвид и я вытащили Гая в свет, – говорит Крис. – Это вышло достаточно странно». В то время Крис как раз работал A&R менеджером также у группы World Party и дал Робби послушать их свежий альбом Egyptology, который тому понравился. «Гай работал в World Party с Карлом Уоллингером, – объясняет Крис, – так что, когда Роб спросил, кто такой Гай, я ответил, что Гай был участником группы World Party. Тогда они встретились и сразу нашли общий язык, записав на первой же сессии «Lazy Days».

У Робби уже были идеи песен, и задача Гая состояла в том, чтобы раскрыть их в полной мере. «У Робби в голове уже крутилась версия «Angels, – говорит Крис. – Он напел ее мне по телефону из Дублина, будучи пьяным. Тогда она еще называлась «Angels Instead», но закончил он ее уже вместе с Гаем. Люди до сих пор говорят, что Гай написал для Роба все песни, но это нонсенс. Они написали все песни вместе. Работа с музыкантом воплотила эти идеи в жизнь. Гай знал много аккордов [смеется]!»

Повторимся, «Old Before I Die» – единственная «выжившая» песня после сессий с Дезмондом Чайлдом. Но Гай попросил Криса и JF дать ему возможность неделю поработать с этой песней в студии Maison Rouge. Результат всем понравился и вот так Гай стал продюсером Робби, пригласив следом нескольких музыкантов из World Party для записи альбома Life Thru A Lens.

Крис, Тим и Дэвид понимали, что спешка тут ни к чему. «Не все в EMI поддерживали нас на 100%, – говорит Крис. – Но JF обладал недюжинной смелостью тратить деньги, предназначенные для маркетинга. У нас был расписан план действий, и мы только готовились к большим свершениям. Люди же вокруг говорили иначе: при двух выпущенных синглах альбом, продавшийся в количестве 40 000 копий, – это катастрофа. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Мы строили карьеру нового артиста и старались сделать это надлежащим образом. Очень легко выпустить хит, но при этом не построить успешную карьеру. Мы как раз боролись за долгосрочный успех и перспективу. Очень важно понимать разницу».

Этот период в карьере Робби, возможно, наиболее непонятый и вводящий в заблуждение. «Его ранняя карьера окутана множеством мифов, – рассуждает Крис. – Миф 1: Гай написал все песни для Робби. Миф 2 состоял в том, что мы приложили много усилий на раскрутку артиста, во многом потерпели фиаско, но тут объявился сингл «Angels» и спас всю ситуацию. Довольно очевидно, что «Angels» стала поворотной записью в его карьере, но это было нами ожидаемо и спланировано».

Крис верит: способность непрерывно думать о будущем проекте – это то, что выделяет Робби среди других артистов. «Он всегда заинтересован в работе, – говорит Крис. – Робби пишет то, что приходит ему в голову. Неуместно в данном случае говорить о тайм-менеджменте. Если его захватывает какая-то идея, он записывает ее сразу же».

В 2004 году Робби начал работать со Стивеном Даффи, что позволило ему изменить свой подход к написанию песен. «С Гаем, – объясняет Крис, – если они записывали 20 демоверсий для нового альбома, 14 или 15 обязательно взлетали на вершины чартов. Редко возникали споры по поводу того, какие песни должны попасть в альбом. Они не спорили, какие песни лучшие, потому что это было и так очевидно. Остальные песни становились би-сайдами или откладывались на полку на будущее. Очень мало набросков было забраковано».

В чем же было отличие в работе со Стивеном Даффи? «Со Стивеном он чувствовал больше независимости и брал лидерство на себя, – объясняет Крис. – К моменту знакомства с ним, Робби уже был известнейшим исполнителем. В то время как при встрече с Гаем он еще не встал на ноги. Поэтому динамика их отношений, конечно, отличается. Кроме того, со временем Роб становился все более уверенным в своих силах».

Вслед за альбомом Intensive Care Робби выпустил Rudebox («альбом сокровенных желаний») в период своего тура «Close Encounters». Крис считает, что данный период в карьере Уильямса незаслуженно считается провальным. 

«Если посмотреть на карьеру любого артиста, который находится на сцене дольше пяти-шести лет, – такого как, например, Дэвид Боуи или Tin Machine, ты больше не можешь позволить себе штамповать одно и то же, – говорит он, – иначе ты можешь сойти с ума. В какой-то момент Робу было необходимо поэкспериментировать со стилями. Этот процесс привел к выпуску двух последующих альбомов. Если вы этого не понимаете, значит, вы просто не знаете, как это работает. Сначала мы предполагали, что Rudebox станет двойным диском: один с оригинальным материалом, а другой с каверами. Он хотел показать, какие исполнители повлияли на его становление: предполагалась половина альбома Pin Ups Дэвида Боуи и половина Metal Machine Music Лу Рида. Я работал с ним очень долго, поэтому понимал, что с музыкальной точки зрения это был совершенно логичный шаг. Я работаю с Робби уже 14 лет и вижу, что в работе он придерживается определенной модели. И тот альбом не казался для меня чем-то странным».

К сожалению, СМИ не поняли этого шага и раскритиковали альбом. «Мы сейчас живем в таком мире, где ты не имеешь права развиваться как артист, – утверждает Крис. – Это замечание справедливо не только по отношению к Робу. Просто если артист настолько успешен, что продает по 8 миллионов копий каждой пластинки, то его слушатели и медиа становятся консервативны, требуя одного и того же каждый раз. В былые времена СМИ могли раскритиковать тебя за повторение одной и той же успешной формулы, но сейчас тебя критикуют за то, что не осмеливаешься повторяться».

Решение поработать с Тревором Хорном также характеризует важный шаг в творческом развитии Робби. «Ни Гай, ни Стивен не были звукозаписывающими продюсерами по призванию до того, как они встретили Роба, – объясняет Крис. – До этого момента его соавтор становился его же продюсером. И вот в первый раз альбом Робби продюсировал не сонграйтер, а кто-то другой. На роль продюсера этого альбома рассматривались два кандидата: Тревор Хорн и Стюарт Прайс. Эти два человека больше остальных поддерживали Роба в тот момент. Любопытно, что Стюарт Прайс в итоге занялся записью нового альбома Take That».

Как бы Крис описал его 14-летний творческий союз с Робби? «Это фантастическая работа, – произносит он. – У тебя в планах множество безумных идей. С надеждой выбираешь одну единственную, и она в любом случае выстреливает».

Кэрол МакДональд

Изначально Кэрол МакДональд работала с Робби, когда была директором по маркетингу в канадском отделении EMI. Но в январе 2003 года она переехала в Лондон и стала отвечать за международный маркетинг EMI, что позволило ей находиться очень близко от Робби во время его многочисленных промо-туров.

Какими были ваши первые впечатления от работы с Робби?

На первой встрече с Робом в 1997 году я вручила ему подарки от канадского ритейлера, который производил культовую канадскую одежду из овечьей шерсти. Они придумали дизайн шапок для зимней Олимпиады, и одну из таких я подарила Робу, показав, как все ее правильно носят. Он немедленно вернул мне ее со словами: «Если все ее носят, мне такая не нужна». И я подумала: «Окей, это задает тон отношениям!». У Роба появилась возможность поехать в Канаду, где его бы не преследовали и не надоедали папарацци так, как в Великобритании. Я подумала, что это отличный отдых для него».

Ты отвечала за промо альбома Escapology за границей. Каков был план продвижения альбома?

Стратегия, которую мы разработали вместе с Джози, Тимом и Дэвидом, была очень проста: как только Робби появится на телевизионном шоу, это поднимет продажи пластинки – вот такая прямая и абсолютная зависимость. Стоило ему только выступить на ТВ, дать интервью, спеть песню – и продажи взлетали до небес. Когда работаешь с таким востребованным артистом как Робби, нужна смелость и решительность, чтобы не допустить его падения. Кроме того, тебе нужно сфокусироваться на том, как достичь максимальных результатов за минимальный промежуток время. Планирование промо-кампании во многом была схожа с подготовкой военных действий.

Продвижение альбома всегда проходило согласно плану?

Однажды мы приехали в Сантьяго-де-Чили, где Роб участвовал в ТВ-шоу. Он давал интервью ведущему, который не говорил по-английски, поэтому использовал переводчика. Такие случаи – не редкость, когда ты участвуешь в ТВ-шоу за границей. Но этот ведущий, казалось, так был впечатлен от встречи со звездой, что практически потерял дар речи во время интервью. Роб 15 минут ждал его вопросов, но тот просто сидел и смотрел на него. Это выглядело странно. Мы подумали, что, может быть, были какие-то проблемы с камерой или звуком, и технари пытались их исправить. В итоге оказалось, что ведущий действительно окаменел перед Робби и не мог вести передачу. Нам пришлось фактически забрать Роба со сцены – ведущий же так и не проронил ни слова.

Как вы помогли ему справиться с давлением промо-мероприятий, учитывая плотный график и невероятную востребованность?

Для любого артиста подобного уровня вы стараетесь спланировать расписание таким образом, чтобы оно было проще и не требовало от него лишних обязательств, если это возможно. Мы старались снизить давление настолько, насколько могли позволить: частные самолеты, лучшие отели. Его команда также путешествовала с ним на частном самолете, в отличие от многих других артистов. Путешествия вместе с группой объединяли, и Робу нравилось, что друзья и близкие всегда были рядом. 

Робби в жизни такой же, как на сцене или в ТВ-программе?

Даже за закрытыми дверями он остается таким же веселым. Образ нахального парня – это не маска, Роб действительно такой. Это значительная его часть, так что он не включает такой образ только перед камерами. Робби – один из самых веселых людей, которых я знаю. С другой стороны, он может быть очень тихим и погруженным в себя. Это заметно, когда путешествуешь с ним и наблюдаешь, как он может свернуться комочком с книгой в руках и не произнести ни слова в течение долгого времени.

Reality Killed the Video Star стал его первым альбомом за три года. Как вы помогли подготовиться к его возвращению на сцену?

Он выпустил этот альбом, потому что захотел, а не потому, что должен был что-то кому-то доказать. Он выпустил его, потому что был готов к этому. Он уже встречался с Айдой к моменту выпуска альбома, и про нее я могу сказать только хорошее, а еще у нее здорово получалось его усмирять. Но повторюсь, самое важное в этой истории – Робби вернулся с альбомом Reality Killed the Video Star не потому, что должен был, а потому что сам захотел этого.

Вы работали с Робби так близко и так долго: поделитесь яркими воспоминаниями о нем?

Однажды мы сидели в гримерке одного ТВ-шоу, а Робби положил на свой пенис два куска хлеба и спросил меня, не хочу ли я сэндвича! Да, он постоянно показывает свои зад и достоинства. В этом плане ему нет равных. А вообще-то, когда я слышу его имя, меня всегда охватывает всеобъемлющее тепло. Робби – живой пример того факта, что за деньги счастье не купить. Раньше он очень часто говорил о своей депрессии, но сейчас, когда Take That снова объединились, его последний альбом стал успешным, а он женился на Айде, то обрел мир, успокоение и счастье. И я очень рада за него. Несмотря ни на что, он действительно хороший человек.

Андриа Видлер

Андриа Видлер стала президентом филиала EMI Music в Великобритании и Ирландии в 2009, совсем незадолго до выхода альбома Reality Killed The Video Star. Он был издан в ноябре того же года, став первой сольной пластинкой Робби после Rudebox, вышедшего в ноябре 2006 года – такого длительного промежутка между его сольными альбомами еще не было.

«Для нас этот альбом стал одним из самых значимых, если не самый, за первые полгода моей работы здесь, – рассказывает Андриа. – Это большая честь работать с артистом, у которого столь феноменальная музыкальная история».

Контракт, подписанный Робби с EMI в 2002 году, изменил традиционный подход в работе звукозаписывающих компаний с артистами и оказал серьезное влияние не только на EMI, но и на другие лейблы.

«EMI и Робби подписали один из первых контрактов со множеством прав, дополняющих друг друга, – говорит Андрия. – Это схема работала невероятно успешно, и EMI двигали ее на первый план, работая более гибко и разнообразно с артистами. Все заключается в понимании желаний артиста и поиску решений для их воплощения. Такая впечатляющая сделка была поворотным моментом и для EMI. Это подтолкнуло нас сфокусироваться не только на музыке, но также и на цифровом развитии индустрии, чтобы обращать бренд «Robbie Williams» в деньги. Мы занимаемся всем – не только альбомом».

В наше время бренды становятся все более важной частью музыкальной индустрии, и раскрутка бренда артиста была основной задачей в этом сотрудничестве EMI и Робби.

Андриа описывает масштаб таких сделок и почему так важно для всех вовлеченных в процесс – артиста, лейбла и бренда – управлять аккуратно и безошибочно.

«Мы получили огромную поддержку от компании Nikon, – говорит она. – Sony Ericsson стал нашим главным партнером во время выхода последнего альбома, и они загружали альбом в телефоны перед их продажей. Мы вкладывали бесплатный альбом Робби в журнал The Mail On Sunday (прим.: речь про компиляцию Songbook), использовали песню «Bodies» в рекламе Vodafone в Италии, а «Feel» – в рекламе авиакомпании Cathay Pacific. Мы также участвовали в создании видеоигры We Sing Robbie Williams с использованием его образа. Вот такую деятельность просит вести нас ie:music, от этого в значительной степени зависит то, как будут воспринимать артиста.

Андриа считает, что формат контракта с EMI изменил подход звукозаписывающих компаний в работе с артистами и планированию в условиях быстроменяющегося мира. «Тот контракт с Робби в 2002 году положил начало изменениям в звукозаписывающей индустрии, – говорит она, – и люди пошли разными дорогами. Мы решили попробовать и сформировать именно такой подход работы с артистами и партнерами».

Андриа присоединилась к EMI в переломный момент карьеры Робби: выпуск альбома после долгого периода молчания. «Мы хотели, что Робби этим альбомом вернул старых поклонников и обрел новых», – объясняет она подход к промо Reality Killed The Video Star.

Работая с Робби, в чем она видит его обаяние и что делает EMI для того, чтобы подчеркнуть его? «У Робби есть уникальная способность заставлять людей искренне верить, что он поет именно для них, – считает она. – Промо-кампании на радио и ТВ у Робби всегда получаются уникальными из-за его харизмы и потому, что он занимает особое место в сердцах и умах поклонников как из Великобритании, так и из Европы. Когда я слышу, как он рассказывает о важности альбома или значимости отдельных песен на нем, думаю, что он во многом доверяет интуиции. В присущей только ему манере он привлекает слушателей и фанатов, говоря о своей музыке на ТВ или на радио».

В первые дни работы в EMI главной задачей Андрии было создание крепких и доверительных отношений между Робби и командой.

«В первый раз я встретила Робби на мероприятии Children In Need в Альберт-Холле [в Лондоне], где он выступал, – вспоминает она. – Это был особенный вечер по ряду причин, но для него в первую очередь: он снова находился вместе с Take That на одной сцене, даже, несмотря на то, что вышел лишь на поклон вместе с ними. Считаю себя везучей. Ведь я работаю с Робби и командой ie:music в период, когда Робби очень счастлив, влюблен, здоров. Он находится в правильном месте и в правильное время. И тот вечер был особенным. До личного знакомства я воспринимала Робби как человека, который добился успеха, сбился с пути и мог бы оказаться сущим кошмаром в процессе работы. Но он совершенно не такой!»

Близость команды и Робби, по ее мнению, безусловно, необходима для его развития и текущего успеха. «EMI и ie:music выстроили очень продуктивное сотрудничество, – объясняет она, – в котором каждый на инстинктивном уровне знает, как работает система. Робби доверяет своей команде».

На вопрос, было ли ей сложно влиться в сплоченный коллектив, работавший с Робби в течение 14 лет, Андриа отвечает, что ничего подобного она не чувствовала. «Отношения [Робби] с такими людьми как Кэрол МакДональд и Крис Бриггс, которые знали его очень давно, действительно помогли, – объясняет она. – В те периоды, когда я могла бы сильно нервничать, я оставалась спокойной. Обожаю работать над этим проектом: я люблю это дело и с точки зрения бизнеса, думаю, что «Робби Уильямс» – отличный бренд, а сам Робби – отличный человек. Он обладает природной интуицией и действует инстинктивно, но вместе с тем и со своими слабостями. Тим и Дэвид проделали титанический труд, создавая такой успешный бренд, как «Робби Уильямс».

Reality Killed The Video Star стал его первой работой за три года, поэтому подготовка к его возвращению проходила с осторожностью и скрупулезностью. «Он чрезвычайно обрадовался успеху альбома, – говорит она, – но был немного взволнован. С трудом верится, что такой человек, как он может волноваться по поводу возвращения и выпуска альбома. Но Робби такой же, как остальные артисты, и крайне чувствителен к тому, что думают люди о его работе. Он нервничал, поэтому команда «взяла» его за руки и осторожно «провела» обратно в мир британских папарацци и всего остального. Он нуждался в заботе и внимании».

Проработав с Робби и его командой в течение года, что она думает о сложившихся рабочих отношениях и дальнейшем?

«Мне повезло, – заключает она. – Тим и Дэвид приняли меня тепло, и мы хорошо поладили. Все были очень приветливы, и я сразу почувствовала себя частью этого организма. Я думаю, что «Shame» – великолепная песня и клип. В Европе все в восторге от нее и мне кажется, песню ждет большой успех».

Глава 4. Гай Чемберс - Играем на гитаре и сочиняем песни

Оригинал: Крис Хит беседует с Гаем Чемберсом
Перевод: Евгения Калинина

Гай Чемберс был соавтором практически всех оригинальных песен Робби на его первых пяти альбомах, с Life Thru A Lens (1997) до Escapology (2002), а также являлся продюсером этих записей и музыкальным руководителем концертной команды.

Что происходило в твоей жизни, когда ты познакомился с Робом?

Я писал песни, работал сессионным музыкантом. Получалось не очень хорошо. У меня были долги, мне нечем было платить за аренду квартиры, в общем, я боролся за свое существование. Многие годы я пытался писать с другими артистами, но ничего путевого из этого не получалось. Не было ни одного хита. Я зарабатывал на жизнь в качестве сессионного музыканта, но не очень-то хотел им быть, потому что хотел быть именно автором песен. Поэтому просто надеялся, что смогу найти кого-то, кто мог бы стать «моим голосом». В то время я был солистом в собственной группе, но мы ничего не добились, поэтому я осознал, что это совсем не мое. Потом работал со многими людьми, такими как Кэти Дэннис, присоединился к World Party и писал для них, работал вместе с солистом группы The House Of Love, но никто из них не произвел на меня сильного впечатления.

Каким было твое мнение о Робе до того, как ты его встретил? Знал ли ты вообще о нем тогда?

Да, я вообще-то видел его на концерте Capital Radio, где работал с Кэти Дэннис, когда та еще выступала. Я стоял у края сцены и видел, как он исполнял песню «Freedom», и подумал тогда: «В нем определенно что-то есть». На тот момент он был не в лучшей физической форме, но уверяю вас, что почувствовал его колоссальную энергетику. Он уже тогда собрал большую команду, и я подумал: «Тут определенно происходит что-то важное». Я не особо понимал что именно, но ощутил, что в нем есть нечто мощное.

Возлагал ли ты большие надежды, когда узнал, что тебе предстоит с ним встретиться?

У нас состоялся короткий телефонный разговор, в котором он сказал, что хотел бы записать «грязный поп», и я ответил: «Я с этим справлюсь». Полагаю, что я просто был уверен, что смогу сделать то, что ему нужно. Это оказалось решающим фактором, и мы в итоге встретились. Так что у меня не было волнения по этому поводу. По правде говоря, я даже и не задумывался о чем-то большом. Он пел в бойз-бэнде, и на тот момент стал предшественником Джастина Тимберлейка, потому что никто до него не уходил из группы и не становился потом хорошим сольным исполнителем. К тому же, Роб ничего не писал в Take That, и поэтому было неясно, может ли он вообще писать песни. Я знал, что он умеет петь, но не знал, способен ли он писать. Поэтому мы забронировали студию на пару дней, чтобы посмотреть, выйдет ли из этого что-нибудь дельное.

Расскажи мне о той первой встрече.

В те времена моя студия была в моей спальне, и как только он вошел в нее, то сразу же начал мне петь. Свои тексты. В одной из строчек было слово «кокаин». «South Of The Border» была песней, которую мы написали в тот день, а факт того, что он спел сразу про кокаин, показался мне интересным. Я подумал, что он совершенно бесстрашный и это меня воодушевило, поэтому не пытался остановить его, когда он говорил про кокаин.

Как вы работали?

Я сидел с гитарой. Только я и он. Вот так вот просто. Мы написали эту песню в первый день, и она позднее стала синглом. Знаю, что она не стала большим хитом, но я все равно считаю, что это прекрасный трек. Спел он  великолепно и мне нравился текст самой песни. В ней было что-то от творчества Oasis, но с примесью фанка. При этом Oasis никогда не были фанк-группой. Полагаю, Роб привнес фанка в Oasis в надежде создать что-то лучше.

Много ли вы говорили в тот день о том, что он хотел делать?

Поначалу мы вообще не разговаривали. Он буквально влетел в мою спальню и начал петь. Не было никаких «Я бы хотел сделать это...». Как мне кажется, мы выпили по чашке чая после встречи, но он все равно не особо разговаривал. Мы также мало разговаривали и в тот день, когда он написал «Angels». Как я уже сказал, он сразу начинал петь, мы записывали песню и потом он уходил.

Ты помнишь процесс написания «Angels»?

Он начал петь, у него была готова мелодия куплета и весь текст первого куплета, если я правильно помню. Может быть, даже и второй куплет. Но у него не было припева. Так что я начал наигрывать мелодию куплета на пианино, а потом перешел к припеву, придумав мелодию к нему, и он сразу же подхватил ее. Мне кажется, текст к припеву мы написали уже вместе. Это заняло у нас около 20 минут. Если вы видели этот текст, написанный на листе бумаги, то он очень простой. В этой песне нет переходов, там только два куплета и припев.

То есть у тебя не было никаких набросков, заготовок для песни? Все получилось спонтанно?

Я ни разу не работал с ним таким образом. У меня никогда не было никаких заготовок. Все делалось настолько спонтанно... Хотя не совсем верно говорить, что «никогда». Вот для «Feel» были наброски. Но обычно все писалось сразу на месте.

Понимал ли ты тогда, что «Angels» станет особенной?

Конечно. Я знал это. Он был так доволен, что захватил кассету и дал послушать ее таксисту. И тот произнес бессмертную фразу: «Это будет твоя первая песня, которая окажется на первой строчке чартов, Робби». К сожалению, она таковой не стала, но тот водитель одним из первых знал, что это будет его первый настоящий хит.

Роб часто вспоминает, что ты тогда повторял, что тебе необходимо прилечь.

Ну да, на самом деле у меня болела голова. То есть писал эту песню в то время, когда у меня была мигрень. Я очень плохо себя чувствовал в тот день и даже вызвал врача, когда Роб ушел. Я находился в ужасном состоянии. Поймите, я ведь никогда не делал подобного раньше - никогда не вызвал врачей. Что-то случилось со мной в тот день — это очень странно. Может быть, я что-то знал. Может быть, мой мозг слегка взорвался от мысли, что я на самом деле написал хит после 32-х лет жизни на этой планете. Конечно, я очень гордился этой песней.

Как скоро вы вернулись к совместной работе после того дня?

Через неделю мы поехали в Сток и писали в течение пяти дней, поэтому довольно скоро закончили первую пластинку. Я думаю, что в общей сложности на написание альбома у нас ушло девять дней. Мы писали по две песни в день. Первую пластинку было очень тяжело записывать, а вот процесс написания песен был очень легким.

Была ли у вас тогда какая-нибудь особенность при написании песен вместе?

С гитарой, сидючи друг напротив друга, не используя вообще никаких технологических примочек при написании первой пластинки. Такая вот особенность.

И все же, говорили ли вы о том, что пытаетесь сделать?

Он очень много говорил о своей жизни и с кем проводил время. О том, как ходил в клуб Quo Vadis, который был тогда популярным местом, или в Damien Hirst, встречался с Галлахерами и о чем-то в этом же роде. Обо всех похождениях, которые определенно были отражены в его песнях. Его песни очень автобиографичные. Так что мы разговаривали только об этом. Мы особо не строили грандиозных планов по завоеванию мира и чем-то подобном. Все было довольно скромно в то время.

Предполагалось ли, что ты будешь работать и над записью альбома?

Нет. Но так получилось. Вообще-то я тогда думал, что кто-то другой будет этим заниматься. А потом мы поработали над «Old Before I Die», которую я хоть и не писал, но спродюсировал со Стивом Пауэром, просто, чтобы попробовать, а получилось хорошо, всем понравилось. Песню пустили синглом до того, как альбом был закончен, но она убедила всех, что я на это способен. Полагаю, это придало всем уверенности, чтобы оставить меня в команде. Потом я собрал группу музыкантов, и вместе мы записали пластинку.

Понимал ли ты тогда, что являешься частью чего-то особенного?

Да, но я не принимал ничего как должное. Но когда мы начали готовиться к эфиру TFI Friday и другим ТВ-выступлениям, увидел реакцию, которую он получает, то я подумал: «Это что-то особенное». Но, как известно, самой большой проблемой в те времена было застать его трезвым. Так продолжалось вплоть до того момента, как он лег в реабилитационную клинику. Он вышел оттуда, как мне кажется, прямо перед самым окончанием записи альбома, скинул лишний вес и стал выглядеть, как подобает поп-звезде с верной подачей себя, и очень собранным. Тогда я понял, что он на самом деле способен это сделать. Записывая альбом, мы звонили ему и просили приехать к двум или четырем часам дня, но он так и не приходил, а шел сначала в один бар, потом в другой или заваливался пьяным и засыпал под столом. Запись первого альбома была довольно щекотливым процессом.

Наверное, очень напрягало от осознания, что он обладает особенным талантом, но может все угробить?

Да, это было напряжно. Все пять лет, что мы проработали вместе, я знал, что в любой момент он может все угробить. Но это то, что делало процесс интересным, как мне кажется. Одна из множества вещей, которая делала его интересным. Он сильно подвержен зависимостям, он очень чувствительный человек, и когда он в чем-то заинтересован, то уходит в это дело с головой.

После того как вышел первый альбом, был период, когда многие считали, что весь сольный проект выглядит сырым. А Тим и Дэвид всегда повторяли, что уверены в нем. А ты?

Я тоже был уверен. Мы поехали в небольшой тур по университетам, незадолго до релиза «Angels», а представители лейбла очень нервничали, потому что к тому моменту потратили на него уже слишком много денег. А я не нервничал, потому что как только мы начали играть концерты, я увидел какой феноменальный отклик он и весь наш бэнд получали от зрителей. Поэтому я подумал: пока мы выступаем с концертами, он точно прорвется. У меня не было в этом сомнений, потому что на сцене он был экстраординарен. Билеты на концерты разлетались, как горячие пирожки. Тим и Дэвид разумно поступили, забронировав небольшие площадки для выступлений. Кажется, самый многочисленный зал был рассчитан всего на тысячу человек. Они даже не пытались бронировать большие концертные площадки. Восхождение до стадионов было постепенным, очень постепенным. Тем более у нас была «Angels», а у меня никогда не было сомнений, что она станет большим хитом. Когда нам сообщили, что она оказалась на 4 месте в чарте, мы были на Ямайке, писали вместе, и все шло так хорошо, что мы знали, что запишем еще один альбом, потому что новые песни были очень хорошими. На тот момент мы написали «Heaven From Here», которую я очень люблю, и которая вполне могла стать синглом, а также «Grace» и «Karma Killer».

Вы писали второй альбом по-другому?

Не совсем. Мы просто продолжали. Полагаю, что в этот раз мы были сильнее заняты из-за турне, поэтому писали по нечетным выходным дням, а потом поехали вместе в отпуск. Как мне кажется, к тому моменту мы стали намного ближе. А также стали немного больше экспериментировать. «No Regrets» - очень амбициозная композиция, но мне она далась очень легко; я не думал над ней слишком долго, но знал, что он способен исполнять что-то театральное, как «No Regrets», но не быть поглощенным эмоциями. Мы просто болтали и он сказал: «А было бы здорово поработать с Нилом Теннантом, как думаешь? Давай позвоним ему и узнаем, сможет ли он с нами поработать». Все происходило в довольно игривой манере. Единственной сложной вещью было заставить Роба петь в студии. Это всегда было проблемой. Я думаю, тогда он сильно сомневался в своем голосе. Сейчас он, должно быть, осознает, что умеет петь, но у него до сих пор нет сильной уверенности в этом. А я был уверен. А еще лень – он был настолько ленивым. Но в плане написания песен он всегда был очень воодушевленный и подходил к этому с энтузиазмом, поэтому мы писали в любой свободный день. Я помню, что в 1998 году мы писали постоянно, он был просто помешан на написании песен. Роб находился в очень хорошем тонусе во время написания альбома I’ve Been Expecting You. Поэтому у пластинки столь хорошая энергетика.

Когда вы впервые столкнулись со сложностями в написании песен?

Я полагаю, что это случилось ближе к концу нашего сотрудничества. Последний альбом был сложным. Не знаю почему, может быть, мои идеи уже не были такими хорошими.

Обычно он рассказывает о тех временах в таком ключе: «мы писали всю неделю и получался отстой... но потом мы переслушали то, что написали, и так получили «Feel».

Ну, ему долго не нравилась «Feel». Он не был уверен, что это хорошая композиция. Он принял ее лишь тогда, когда написал для нее очень хороший текст, отражавший его самого. Песня – это союз текста и музыки, и слова также важны, как и музыка, а если текст не соответствуют музыке, то не важно, насколько великолепна музыка, песня просто не получится. Я всегда придерживаюсь такой точки зрения. Слабый текст никогда не сделает песню классикой. Не бывает классических песен с плохим текстом. Вы не сможете такой вспомнить. Робби любит тексты и любит искать новые словесные обороты. Существует много вещей, о которых можно сказать, есть множество историй, которые можно рассказать, но он всегда заинтересован в словах и новых метафорах, а еще сильнее во фразах, оборотах. Он любознателен, что касается текстов, и всегда хочет выразить то, что он чувствует. Я думаю, что большинство певцов боятся быть настолько откровенными. А он не боится, за что и нравится публике.

Стали ли вы писать иначе со временем?

Ну, немного иначе. Например, «Millennium» базировалась на мелодии Джона Бэрри, в конце нашего сотрудничества мы стали использовать больше технологий и музыкальных вставок. В основе «Rock DJ» лежит трек Барри Уайта, а Supreme – другая французская песня. Полагаю, это добавило песне хип-хоп звучания. Но все-таки чаще у нас было так, что я и он просто сидели и работали под гитару.

Как ты думаешь, почему у вас двоих получалось писать?

Потому что я силен во всех тех вещах, в которых он слаб, а он силен в тех вещах, в которых слаб я. Тогда я не особенно был силен в написании текстов, сейчас, думаю, немного преуспел в этом, потому что стал опытнее. Но моя жизнь не настолько интересна как его – я не ходил на вечеринки со знаменитостями и не принимал тонны наркотиков, да и вообще никогда этого не делал. Я довольно консервативен во многих вещах. А он жил такой жизнью, о которой мог очень многое написать. Плюс он обладает просто невероятной памятью, у меня такой нет. У меня очень хорошая память на музыку – могу сидеть и играть сотни песен, но я не смогу припомнить ничего, кроме первых строчек, а у него всегда было с этим очень хорошо. Но тогда его слабой стороной было то, что он не умел сосредотачиваться и не умел играть на музыкальных инструментах. Он не мог сесть с гитарой и написать что-то сам. Он был очень зависим от партнера, который мог бы ему аккомпанировать. Сейчас все иначе – он играет на гитаре и намного более уверен в себе.

…А еще вы записали свинговый альбом. Стал ли он для тебя большим сюрпризом, каким он оказался для большинства людей?

Нет, он не был для меня сюрпризом, потому что я знал, как он любит этот жанр музыки. Когда мы были в автобусном туре, Фрэнк Синатра постоянно звучал из колонок, так что я не удивился, когда он заявил, что хотел бы спеть некоторые из этих песен. По-настоящему я был удивлен тому, насколько хорошо он исполнял эти песни, потому что некоторые из них вообще-то очень сложны. И, конечно, я был поражен, насколько потрясающим получился концерт в Альберт-холле. Это был единственный концерт в поддержку альбома, огромное напряжение, запись для телевидения, большой оркестр, длинный сет-лист... все это могло выбить его из колеи, но он действительно оказался на высоте. Он называет тот период своей имперской фазой, и я думаю, что он был безумно уверен в себе в тот момент. На самом деле он был в ужасе, но то, как он преподнес это публике... Я могу также сказать, что он был сражен полученным опытом. Поразительно играть с такими великолепными музыкантами, а ведь у него еще были и очень хорошие приглашенные звезды. Я не ожидал, что будет продано 7 миллионов копий этого альбома – вот это точно стало для меня сюрпризом.

Вы написали «I Will Talk Hollywood Will Listen» специально для этого альбома?

Я на самом деле не знаю, как мы ее написали. Мы просто экспериментировали. Как «Rock DJ» была экспериментом в создании клубного трека, так и «I Will Talk Hollywood Will Listen» была экспериментом. Мы часто говорили с ним о создании мюзикла по мотивам его карьеры (прим.: Robbie: The Musical), и, возможно, представили, что эта песня могла бы стать его частью. Она была дерзкой, с необычным текстом, который мог быть истолкован по-разному. Она довольно уникальна, именно эта песня выделяется из всех, что мы написали с ним вместе. Я полагаю, «Blasphemy» - ее песня-сестра, она тоже очень необычная.

Когда ты начал задумываться, что ваша совместная работа не сможет продолжаться вечно?

Во время записи последнего альбома я заметил, что все дается не так легко, как раньше. Идеи приходили с трудом. Мы начали раздражаться из-за пустяков. А когда он переехал в Лос-Анджелес, то, конечно же, расстояние не изменило ситуацию к лучшему. Мы не разговаривали по телефону и не видели друг друга с той регулярностью, которая была раньше, поэтому эта преграда повлияла на наши отношения. У нас больше не было той каждодневной работы, что  существовала раньше. И еще он тогда начал писать с другими людьми, и его очень радовало, что и другие люди были вовлечены в работу. Было не так просто как в начале. Стало намного сложнее, песен стало больше и песни эти были слишком разные. Запись альбома «Escapology» была не очень приятным опытом. Он изменился. Все изменилось. Не так важно, по какой причине.

Если все же разобраться, как ты думаешь, почему все разладилось?

Думаю, в какой-то мемент я принял эту работу, если можно назвать это работой, как должное. Я немного отвлекся на другие проекты. Тогда мне предлагали много разных проектов, над которыми можно было поработать, и я знаю, что это его обидело. Точно обидело. А в тот момент я до конца этого не понимал, мне казалось, что смогу успеть все, что у меня есть большой запас энергии, но вероятно сейчас, когда я оглядываюсь назад, то понимаю, что это было немного наивным с моей стороны. Вдобавок ко всему я не всегда выражал должного уважения к другим песням, которые он писал без меня. И я не осознавал: а) как важны они были для него и б) какими успешными они бы стали, если были закончены. Я недооценивал их. Но это тяжело, особенно при всей той болтовне, тебе кажется, ты знаешь что правильно, но это не обязательно означает, что ты на самом деле это знаешь. Я хочу сказать, что в конце он знал, что было правильно, и я должен был это хоть чуть-чуть понимать. Второй причиной было то, что он хотел двигаться дальше и решил идти другой дорогой. Возможно, он подумал, что это могло бы стать полезно поработать с другими людьми. И это оказалось очень правильным шагом для него по многим пунктам. Я думаю, он почувствовал, что в творческом плане начинает топтаться на одном и том же месте.

Это уже было неизбежно вне зависимости от твоих действий?

Ну, очевидно второй причиной, которая его сильно задела и которая хорошо задокументирована, - было то, что определенные люди в прессе полагали, что всю работу делаю я, а он в реальности не вносит значительного вклада. И это, конечно, задело его очень сильно. Я сам никогда не подтверждал этого в каких-либо интервью или в разговорах с кем-то. Никогда. Я всегда был и всегда буду необычайно высокого мнения о его писательских талантах. После Робби, а уже прошло восемь лет, я работал с огромным количеством людей, некоторые из которых были мульти-платиновыми и очень хорошими артистами, но среди них едва ли найдется кто-либо его уровня, может быть двое или трое. Я говорю это, исходя из собственного опыта. Время доказало мне то, насколько креативен Робби.

Когда все пошло не так, стало ли это для тебя сюрпризом?

То, как все закончилось, было немного шокирующе, да. Это было очень грубо. Может быть, я это заслужил. Как знать?

Что удивило тебя из того, что он сделал с тех пор?

Я не могу сказать, что меня что-то удивило. Он очень последовательный. И у него есть свой уникальный стиль. Никто не занял его место. Я полагаю, что это единственная вещь, которая меня удивила: что никто на самом деле не смог составить ему конкуренцию за титул мега-звезды. Факт, что он все еще самый популярный певец в Великобритании, просто поражает. И это великолепно, он этого заслуживает. Если говорить про альбом Rudebox, то я не был сильно удивлен тому, что он записал такую пластинку, потому что он всегда хотел сделать нечто подобное. Я не смог бы помочь ему с написанием такого альбома, но хорошо, что он его сделал; уверен, что Робби очень гордится этим альбомом.

Что лично тебе больше всего понравилось из того, что он с тех пор записал?

На последнем альбоме есть песня под названием «Starstruck». Мне она очень нравится, я думаю, она великолепна. Не понимаю, почему она не стала синглом. Считаю, что это был бы хит.

Какими песнями, из тех, что вы записали вместе, ты больше всего гордишься?

Я горжусь ими всеми. Должен сказать, что мне они все нравятся. Но «Feel» все-таки самый потрясающий трек, потому что он очень необычный. Последовательность куплетов там очень необычная, второй куплет чрезвычайно мрачный, зато припев очень духоподъемный. Так что, полагаю, я назову «Feel», если мне нужно выбрать только одну песню. И, конечно же, «Angels» из-за того отклика, который она имеет и кажется, что она очень важна в жизни многих людей. Это как благословение. Она никогда не умрет, эта песня.

Правда ли то, что «Feel» получилось такой, потому что он очень хотел записать что-то в стиле Moby?

Да, мы оба этого хотели. Вначале я пытался сделать что-то в стиле Moby, но то, что получалось, не очень-то звучало как Moby. Мы очень много слушали его альбом Play, это блестящая запись, а синглы с него такие мрачные и душевные, в них есть немного грусти и тревоги, но также они очень позитивные. Я думаю, что в «Feel» как раз все это есть – в ней есть тревога и в плане текста – это одна из его самых мрачных песен...

Странно такое слышать о ней. Эта песня о беспрестанной безнадеге и, в то же время, ты слушаешь ее и ощущаешь прилив сил.

Да. Полагаю в этом и есть ее сила. Однажды Тина Тернер спела ее здесь в моей студии, и я с нетерпением жду, когда EMI образумится и выпустит эту версию, потому что в ее исполнении отчетливо слышно, что эта песня – классика. Безусловно, версия Робби всегда будет жить и она будет самой важной версией, но когда ты слышишь, когда такой потрясающий артист, как Тина, поет ее, ты слушаешь ее по-новому и понимаешь: «Это на самом деле классическая песня».

Не так давно ты возобновил личные отношения с Робби…

Да, три года назад вместе с моей семьей я останавливался в его доме, и получилось очень мило. И мы даже пытались снова писать, но ничего не вышло. Мы написали песню тем летом, которой я был очень доволен, но мы так ее и не закончили, да и Роб был не высокого мнения о том эксперименте. На мой взгляд, из нее мог бы получиться потрясающий трек, но он очевидно так не считал, так что это немного поубавило мой пыл. Я снова натолкнулся на ту толстую стену, когда он не хочет чего-то делать и ему это не доставляет удовольствия. До сих пор не могу к этому привыкнуть. Но что есть, то есть, и это нормально. Меня это расстраивает, но вам никогда не заставить его делать что-то, что он делать не хочет.

Но ты надеешься и хотел бы поработать с ним в будущем?

Да, конечно. Я не уверен, что конкретно мы бы сделали. Если захочется записать еще один свинговый альбом – это запросто, потому что для него нужно в основном готовить каверы, а вот если записывать оригинальную пластинку, то я пока не знаю. Потому что я хотел бы записать что-то, что могло бы получиться вновь с имперским размахом – мне нравится это слово, которое он употребляет. Я хотел бы записать что-то очень дерзкое и не хуже любого из первых пяти альбомов, что мы сделали. Я все еще полон энтузиазма в отношении него. Я не вижу ни одной причины, по которой он бы не мог снова продать семь миллионов копий альбома.

Когда ты вспоминаешь прошлое, что первым делом приходят тебе на ум?

Определенно некоторые концерты. Они всегда приносили невероятное удовольствие. Плохих концертов на самом деле было совсем немного. Я скучаю по непосредственному участию в концертах, потому что сейчас не так часто играю на концертах. А еще скучаю по совместной работе в написании песен: наша близость и понимание в те моменты были по-настоящему особенными.

Ты гордишься тем, что ты сделал тогда по сравнению с тем, что делаешь сейчас?

Я оценил это сейчас, когда работаю с другими исполнителями, и особенно если я работаю с певцами, так как я просто не могу не сравнивать его с ними. И трудно найти кого-либо, кто бы мог с ним сравниться. Специально я никогда не переслушиваю старые записи, но знаю, что все они особенные. Думаю, что все наши совместные альбомы очень хорошие, и они очень много для меня значат. Мне кажется, что сейчас люди не придают особого значения поп-альбомам – они подаются как нечто низкосортное, и ты отчасти можешь это почувствовать. Конечно, кое-что из того, что мы записывали, было средним, но я определенно пытался претворять фантазии и идеи и в плане мелодий, и инструментов. Потому что понимал, что так не может продолжаться вечно. И после каждого следующего альбома я спрашивал себя: вот и все? Оглядываясь назад, я понимаю, настолько непостоянным он был, поэтому записать вместе пять альбомов – это достижение. И вырасти от первого концерта, на котором присутствовало 800 человек, до последнего, если не ошибаюсь, в Новой Зеландии, где присутствовало 80 000 человек – это просто невероятный жизненный и профессиональный опыт. И я могу с уверенностью сказать, что такого опыта и путешествия у меня больше ни с кем не будет.

error: Content is protected !!